Благими намерениями...

Кейтлин проснулась посреди ночи от собственного крика, наконец-то вырываясь из кошмарного сна, полного насилия и нездоровой похоти. Воздуха не хватало, волосы липли к потному лицу, руки тряслись. - Нет, нет, нет, опять, только не это… - А нам понравилось, - раздался над ее ухом строгий незнакомый голос. - Хи-хи-хи, это было вкусно, – мерзко засмеялся в темноте кто-то другой. - Что? Кто здесь? – девушка попыталась вылезти из кровати, но ноги запутались в одеяле, и у нее получилось только неловко отползти, прижавшись от страха к стене. - Ах, думал, что помру с голоду, – не обращая на ее вопрос никакого внимания, заметил первый голос. - Тупи-ица-а… - хихикнул второй. - Кто это?! – Кейтлин сжимала руками одеяло и в ужасе озиралась по сторонам. - Ну что за идиотка! - А ведь это была твоя идея - перестать разговаривать с ней. - Иначе мы бы просидели в той ужасной белой комнате до ее смерти, - возразил первый. - Никакоого удовоольствия, - поддержал его шипением новый третий голос. На девушку накатили страшные воспоминания. Ее переходный возраст собрал все предупреждения из книг по психиатрии. Голоса в голове, жуткие кошмары, антидепрессанты, снотворное… много, много снотворного. Год в психиатрической клинике. Потом два года обязательного общения со специалистами – то с психологами, то с психиатрами, то снова с психологами. Она до сих пор каждые полгода ходила проверять свое душевное состояние, хотя скорей уже для собственного спокойствия. Голоса много лет ее не тревожили, она даже смогла убедить себя, что это была просто игра ее воображения, хотя иногда и думала с ужасом: «А если бы голоса не утихли?» И вот сейчас она их снова слышала. Один из последних психологов научил ее медитировать, чтобы она могла самостоятельно и без медикаментов успокаиваться в моменты паники. Такие, как сейчас. И еще он показал одну из практик временной изоляции своих страхов. Тогда, чувствуя себя в безопасности под присмотром опытного специалиста, ей в итоге удалось минут за пятнадцать выстраивать в голове некую вымышленную комнату-камеру, в которой она как будто запирала свои кошмары. Но сейчас, когда это было действительно необходимо, она растерялась. В голову лезли только знакомые образы: собственная спальня; кафе, где она работала; гостиная в квартире лучшей подруги и даже книжный магазин. Этого ни в коем случае нельзя было допустить! Чтобы самой не оказаться в этой ловушке, нельзя было закрывать свои страхи в реальном месте. И при появлении очередного знакомого образа она интенсивно мотала головой, чтобы вытряхнуть неподходящую картинку, но нарастающая тревога и не затыкающиеся ни на минуту бубнящие голоса совершенно не упрощали задачу. Продолжая глубоко дышать, Кейтлин перестала вслушиваться в их болтовню, и голоса превратились в белый шум. Это помогло ей немного успокоиться. Она закрыла глаза и построила наконец-то в голове место, похожее на огромный бордовый куб - такого она точно нигде не видела. Стараясь закрепить результат, она поместила туда несколько предметов, которыми она сама уж точно не стала бы пользоваться: кожаную белую кушетку, два старых бархатных кресла поросячьего оттенка и кричаще-лимонный стеклянный стол. Вырезала два окна: одно с видом на заснеженную гору, второе - на пустыню. Оставалась последняя, самая важная деталь - дверь. Это единственное, что она и раньше представляла очень четко: массивная, дубовая, с металлическими заклепками, тяжелой задвижкой и несуразно большим амбарным замком. Кейтлин была уверена, что в этой комнате должно было быть что-то еще, но она и так потратила слишком много времени на то, чтобы создать в воображении хотя бы это. Она мысленно сняла замок и отодвинула засов. Решительно вошла внутрь и тут же поняла, о чем забыла - освещение! Света из двух окон хватало почти на всю комнату, но только почти - темных углов не должно было оставаться! Увы, раз она уже здесь, изменить уже ничего невозможно и выбора нет, придется выкручиваться. Девушка обошла комнату, заглянула в окна, пощупала кресла и остановилась у стола. Осторожно постучала по яркой поверхности - определенно стекло, на ощупь так уж точно, хотя звука не было совсем, но так даже лучше, в реальности такого не может быть. - Со вкусом у нее точно проблемы, - отчетливо послышалось за спиной знакомое ехидство. Она повернулась на голос и попятилась к ближайшему окну, поближе к свету. Дверь потемнела и огромная тень, отделившись от дверного проема, медленно начала переползать на стену. - Кто вы? – решительно спросила она, продолжая всматриваться в ползущее по стене пятно. Тень тут же разделилась на три части. Самая большая спустилась вниз и по полу перетекла на левое кресло. Еще часть, длинная как змея, последовала за первой, но заползла на кушетку, оставив кусочек себя на полу. И только последняя, небольшая часть похоже никак не могла решиться, где ей расположиться, и металась по полу и стенам. - Она, наконец-то, соизволила с нами поговорить! – донеслось с кресла. Первый голос явно был у них старшим. Или по крайней мере самым весомым, если судить по размеру тени. Он закряхтел, и тень на бархатной обивке начала раздуваться, приобретая форму очень тучного мужчины, с трудом помещающегося в нелепом кресле. - Какая честь! - поддакнул другой со стороны стены, когда метущаяся тень наконец-то замерла и в судорогах выдавила одну руку из стены, потом вторую и опершись черными мутными ладонями о стену, вытолкнула все тело в комнату. Получившаяся черная коренастая фигура, тут же продолжила свои непонятные перемещения по комнате, периодически теряя четкость контура. - Мы - это мы, – ответил третий голос. На кушетке уже лежало худое высокое тело, свесив вниз что-то наподобие ног. - Что это значит? – потребовала Кейтлин ответа. - Ты, я, он, он... и даже Он, - спокойно продолжил первый, и махнул головой в дальний угол, который стал еще темнее, чем был в тот момент, когда она вошла сюда, - нет никакого «я», есть только «мы»! - Хотите сказать, что мы - один человек? - обогнув свободное кресло, девушка медленно двинулась в сторону двери. - Ну, не-ет, - лениво протянул третий с кушетки, - ты что не ви-идишь, тела-то у нас ра-азные. - А душа одна, - прошептал прямо над ухом второй... второе тело, опять потерявшее форму, - глупая, глупая девчонка. - Разве такое может быть? - дверь была уже на расстоянии вытянутой руки. - Может, может. - Если очень нужно. - Очень интересно! - выпалила она и с грохотом захлопнула дверь снаружи, быстро задвинула засов и повесила замок. «Все, наконец-то тишина», - с облегчением выдохнула Кей, прижимаясь к двери спиной. Но сзади в ответ раздался истерический хохот. - Что?! Так не должно быть! Вы же заперты! - попятилась она от двери в испуге. Сквозь бордовую стену просочилось смеющееся коренастое тело, а толстяк просто прошел через дверь, которая тут же упала к ногам девушки вместе с петлями и замками. - Мы, не твоя фантазия! - он уже не очень приветливо навис над ней. - Кста-ати, ве-е-есьма скудная, - добавил длинный, который так и не двинулся с кушетки. - Точно, точно, до нас тебе еще далеко. Ой как далеко! – хихикал со спины крепыш. Она вернулась в комнату с уверенным видом, но мысли в голове метались: «Что я упустила? Как они вышли? И почему комната изменилась?» Внутри действительно все стало иначе. Окна потемнели, зато на стенах появились канделябры с толстыми белыми свечами. И еще картина, с изображением оргии, довольно пошлая и слегка жутковатая. Одно из кресел стало раза в полтора больше, а матовая кожа кушетки сменилась блестящим атласом, и само ложе удлинилось почти на метр. - Зато ноги тепе-ерь не болта-аются, - объяснил длинный, - было не-у-доб-но. - Мы тебе подыграли, - подхватил большой, - И этот... эксперимент с комнатой, довольно забавный, можешь ее для нас оставить, если хочешь. НО! Ты нас не услышала, - толстяк вернулся в кресло, в этот раз оказавшееся ему в пору. «Теперь кажется, что он уменьшился» - непроизвольно подумала она. - Нет, нет, он сделал кресло побольше! Она с удивлением посмотрела на промелькнувшее тело: «Я что это вслух сказала?» - Госпоооди до-чего-же-она-глупая. - Зачем Он, выбрал ее?! - возмутился толстяк. С этими словами все трое недовольно уставились на дальний угол, и девушка решилась тоже посмотреть туда. Темный угол в ответ опасно шевельнулся, но ничего не ответил. - Лучше Его не беспокоить, – прошипели все три тени хором и отвернулись. «Почему я не увидела, как он сюда пробрался?» - размышляла Кейтлин, пытаясь рассмотреть в углу хоть какую-нибудь форму. - Он всегда здесь был. «Мысли мои что ли читаете?» - усмехнулась она про себя. - Да, ты можешь вообще рот не открывать! - раздраженно рявкнул толстяк. - Мы слышим все, о чем ты думаешь, или только собираешься подумать. Ты тоже могла нас слышать, когда возраст был подходящий, но облажалась! И если ты перестанешь воспринимать все так... ограниченно, то возможно опять получится. «Реально слышат!» - уже всерьез струхнула она, - «И что значит, подходящий возраст?» - но тут до нее начало доходить. - Да! Возраст, когда ты перестаешь быть ребенком... – снова помог толстый. - Так... значит все... что я видела в этих... кошмарных снах! Все, что слышала у себя в голове! Это ваши мысли!? - неуверенный заикающийся голос девушки перешел в крик, - Вы больные!? Оргии, убийства, изнасилования! Вашу мать! По-вашему это отличные сны для ребенка?! Я чуть не сошла с ума! - Ребенка!? У меня в этом возрасте уже гарем был! - заорал в ответ толстяк. - Как же мне избавиться от всего этого кошмара? От вас всех? - она в ужасе сползла по стенке. - Е-е-есть один спосо-об, - она с надеждой уставилась на тощего. - Умри! - захихикал дерганный, и остальные, смеясь, подхватили его злую шутку. - Нет, так мы только избавимся от ее тела, - разумно рассудил толстяк. - И Ему придется искать новое, и не факт, что оно будет лучше. Толстый и коренастый обступили ее, и даже длинный, заинтересованно приподнялся на руках. - Ты с нами навечно, смирись! Или мы поладим, или не дадим тебе жить нормально, или… - угрожающе зашипели они, - мы будем пользоваться твоим телом, по нашему усмотрению. Но тут тень в углу недовольно вздохнула, и они отошли. - Я, я вас поняла, - она устало потерла глаза, - раз другого выхода нет… что вы хотите? - Есть! И чем больше, тем лучше. - И попутно, хорошенько развлечься, хи-хи, иногда еда такая интересная попадается! - Хорошо, и что вы едите? Есть какие-то предпочтения? - Ангелы: нежные, чистые, сладкие, - длинный в предвкушении заскользил по шелковой кушетке. - Предпочитаю демонов, они такие... остренькие, - довольно засмеялся коренастый, - и умеют веселиться. В ужасе она вспомнила первую встречу с Азирафаэлем и знакомство с Кроули. - Да-да двоих ты уже нашла-а, но этого ма-ало-о! - Всего лишь перекус, закусочка, амисбуш, - толстяк будто облизнулся. - Вы больные извращенцы! Я не буду вас кормить Ими! - Ты уже начала-а, хи-хи-хи, уже начала-а-а. - Хоть и пришло-ось вмеша-аться. - Для начала неплохо, но в следующий раз, когда почуешь ангела, не думай та-а-ак долго! И раз не хочешь кормить этими двумя, найди других. - Других? – растерялась Кейтлин. «Да где я их найду?... Или тогда Ази и Кроули будут в безопасности?» - она никак не могла привыкнуть, что они слышат ее мысли, и опомнилась только когда увидела, как фигуры взволнованно затрепетали. - Нет! Ни этих, ни других не будет! – решительно заявила она. - Но ты же подумала об этом, - довольно промурчал толстяк, - а это уже полдела. - Хорошо! Я подумаю об этом. Завтра. – устало ответила она, добавив про себя «или послезавтра», - А пока вы не могли бы остаться здесь? Ну или хотя бы говорите со мной только когда я одна. Не очень хочется возвращаться в психушку! Было уже далеко за полночь и все события прошедших дней, и в особенности этой ночи навалились на нее и сил концентрироваться больше не было, как и продолжать этот мучительный разговор. - Ладно, - недовольно согласился толстяк, а другие только качнули головами в знак согласия. Кейтлин наконец-то смогла перенестись из вымышленной комнаты в свою спальню. Она потерла глаза и несколько минут смотрела в темноту. Она всю свою сознательную жизнь помнила эти жуткие страшные голоса и тени, мелькавшие в ее мыслях, был момент, когда она почти смирилась с ними. Но потом врачи и таблетки убедили ее в их нереальности. Зря. Они правда существуют! Они все еще в ней. И никуда не исчезнут. Никогда!