редкие кислотные вставки, вставь мне

все его друзья и подруги постепенно начинают жениться и выходить замуж, а у него что? а что у него, Слава сам не знает. всё как-то одномоментно закрутилось, словно блядская карусель с лошадками, словно при записи очередного дисса на дисс на релиз он как утопающий прижался не к поп-фильтру, а к кислородной маске с веселящим газом в ней. вот всё и скачет обрывочно и фрактально, в абсолютно невменяемой цветовой гамме, по бог его знает какому таймлайну. рука с татухами, которые только последняя собака опознать не может, пригибает его к себе за шею, а у Славки ноги дрожат, словно он на колени бухнуться прямо сейчас, по одному мановению готов, мол, мне не зашкварно, а тебе так удобнее будет, Мирош, честно. безумная пляска неоновых всполохов мешается с густым запахом пота, сливается с обыденностью, которая теперь тоже фантомно отдаёт пропотевшими простынями и банановой смазкой. лица окружающих плывут мимо, но не цепляют — весь фокус смещён на другую морду, фактурную такую, грубо слепленную. словно все стробоскопы направлены в единую точку — на хэдлайнера, а остальные артисты и толпа зрителей удостоены лишь отблесков от вспышек фотокамер. те, кто коверкают его псевдоним как "окситоцин" вообще щенки и жизни не нюхали, правильнее будет сказать оксикодон, причём ещё и щедро фенилэтиламином разбодяженный, вот это он как раз и нюхает вкупе с жизнью, хоть силы лёгких уже и на простой вдох не хватает. Карелин сам не понимает, как и почему началось это безумие, казалось бы, у него в жизни просто были несколько разрозненных факторов, абсолютно друг с другом не связанных, и вот во что они вылились. как когда у тебя на кухонном столе вроде невзначай притулились ртуть, фольга и нитропропен, а спустя несколько часов тебя уже и присадить надолго можно, вот, тут так же. напоминает бесконечный трип, или сон, или приступ дереализации. когда перед глазами проносятся обрывки фраз из рандомных произведений, будто субтитрами. сыпятся кропалики метамфетамина, тут же превращаясь в капли спермы, скользящие по колесу Сансары. в голове словно шаффлом мешает кусочки треков сразу из всех временных промежутков Машновской жизни, но по итогу все они сливаются в его собственный умоляющий скулёж, кой рекошетит по мозгам, словно хлёсткий речетатив в ещё не обклеенной панелями студии. всё так безумно ярко и слишком-слишком-слишком, как лоскутное одеяло из тканей с абсолютно несочетаемыми узорами, как призрачная тень от мозаики, сквозь которую Солнце светит, смешивая разные цвета в единую калейдоскопическую какофонию. это так невероятно, так невозможно, ещё куча разных "не-", это просто не может длиться дольше мгновения! но оно длится и длится, всё равно что тягучей патокой меж берегов кисельных течёт.

а потом проснулся и понял,

что нас нет