•••
28 августа 2021 г., 08:14
Реджина вздыхает, садясь на боковое место в третьем ряду спереди на курсе «Введение в Шекспира», который она обязана пройти по наставлению ее руководителя. Она слишком долго откладывала выполнение своих требований по английской литературе до двадцатого века, а теперь у нее последний семестр, и она не может закончить учебу без этого. Этот отвратительный курс Шекспира — единственный доступный, и она уже все это знает — в прошлом семестре она прослушала более сложный курс, который, поскольку факультет английского языка — это бюрократический кошмар, по-видимому, не считается.
Профессор курса какой-то, очевидно, нервный мужчина по имени доктор Хоппер, возится со своей презентацией внизу перед первыми рядами. Реджина свирепо смотрит на него, потому что, хотя не его вина, что она здесь, определённо его вина в том, что десять процентов оценки зависит от посещаемости. Он не замечает пристального внимания, слишком занят, поправляя свои очки, но поглядывание ее немного успокаивает.
Прошло уже две минуты с тех пор, как лекция должна была начаться, и она зла до чёртиков, что ее время тратится в пустую. Рядом с доктором Хоппером стоят два человека студенческого возраста. Реджина предполагает, что это ассистенты преподавателя. Она мысленно презрительно усмехается (или, возможно, не так уж мысленно, потому что чувствует, как искривляется ее верхняя губа) от мысли, что этот неуклюжий человек мнит себя достаточно важной персоной, раз у него два ассистента.
Он кашляет в микрофон, стоя за кафедрой, и она возвращает ему своё внимание. Один из ассистентов — симпатичный, темноволосый, с щетиной присаживается, пока другой ассистент — женщина, блондинка — продолжает стоять рядом с доктором Хоппером.
— Этот курс будет сопровождаться сурдопереводом. — говорит доктор Хоппер, а затем приветствует всех, и Реджина смотрит на женщину справа от него, которая на языке жестов повторяет то, что говорит доктор Хоппер.
Реджина не знает языка жестов. У неё никогда не было глухих знакомых и, в целом, она не настолько сильно любит людей, чтобы предпринимать лишние усилия в общении с ними. Никто не делал усилий в общении с Papi, который до самой своей смерти говорил на ломаном, неуверенном английском. Раньше ее мать часто называла ее человеконенавистницей, в те времена, когда они ещё разговаривали.
— Я начну с нашего учебного плана. — говорит доктор Хоппер и передаёт студентам напечатанный план. «Макбет», «Сон в летнюю ночь», «Ричард III», и что совсем необычно «Мера за меру». У неё есть все эти книги; Papi ставил Шекспира наравне с Библией и Габриэлем Гарсиа Маркесом, даже если совсем не понимал его произведений, и купил ей полную коллекцию его пьес.
— А теперь, — продолжает доктор Хоппер, — Мы познакомимся с периодом, в который Шекспир писал свои произведения.
Она вздыхает. Это будет очень долгий семестр.
А может быть нет. Реджина внимательно рассматривает сурдопереводчицу и чувствует странный трепет внизу живота. Мэриан продолжает убеждать ее, что так чувствуешь себя, когда тебе кто-то нравится, а не когда ты голоден, как Реджина обычно предполагает и уходит с вечеринок, чтобы перекусить пастой или мороженым. Эта девушка высокая и взъерошенная. У неё длинные белые волосы, ниспадающие волнами по спине, как у принцессы (и пусть Реджина чувствует укол зависти, потому что сама в детстве мечтала иметь шевелюру как у Спящей Красавицы или Рапунцель, сейчас она взрослая женщина, которая научилась принимать свою, откровенно говоря, потрясающую внешность, и не ее вина, что медиа продолжает восхвалять белокожих блондинок).
•••
После лекции она приходит к своему руководителю. — Я не могу больше посещать этот курс. — говорит она. — Он вгоняет меня в депрессию. Голд приподнимает одну бровь. — Как так, дорогуша? — он шотландец, преподаватель в Университете Сторибрука и друг ее матери. Реджина, вроде, терпеть его не может, но они заключили сделку, когда он отмазал ее от требований по математике и поэтому она теперь должна ходить по струнке, время от времени. — Там все идиоты. — говорит она, присаживаясь на стул напротив его стола и скрещивая ноги. Кто-то на лекции сегодня предположил, что за личиной Шекспира скрывалась вообще-то Елизавета Первая. Голд оторвался от своего компьютера и откинулся назад к спинке своего кожаного кресла, на которое позарилась Реджина, и сложил руки на груди. — Мисс Миллс, я не часто такое говорю, но кончайте ныть. — Что, простите? Голд выдохнул. — Я советовал вам пройти курс по литературе до двадцатого века задолго до этого. Вы меня не послушали. Либо этот, либо продвинутый курс староанглийского. Остальные курсы переполнены. Она сердито сморщилась, но Голд один из немногих в ее жизни, на кого не действует ее угрожающий вид. — Ладно. — говорит она и топая, выходит из кабинета, напоследок случайно-неслучайно сбивая стопку бумаг с бокового столика. — Я высоко ценю ваш зрелый ответ на попытку помочь вам с академической карьерой. — кричит Голд ей в спину. На следующий день она приходит на лекцию в исключительно плохом настроении, которое ещё сильнее омрачается тем фактом, что сегодняшнее занятие открывает парень-переводчик. Как только доктор Хоппер начинает обсуждение «Макбет», она переключает свое внимание на белокурую переводчицу, которая внимательно перечитывает, как предполагает Реджина, сегодняшнюю лекцию. При этом, ее правая рука ежеминутно двигается, как будто она напоминает себе о том, как написанные буквы формируются в жесты. Реджина не может оторваться от созерцания движений рук девушки, когда та заменяет своего партнера. Он от природы более оживленный, его жесты более резкие, а лицо более экспрессивное. Однако в руках девушки есть какая-то красота, ее длинные пальцы не украшены ничем, кроме облупившегося зеленого лака для ногтей. Ее кожа бледная, слишком бледная и Реджина задается вопросом, трескается ли зимой от холода кожа на ее руках, потому что она замечает, покраснения вокруг пальцев. Реджина поднимает свой взгляд и осознает, что девушка смотрит прямо на нее и Реджина понимает, что пялилась на руки девушки где-то минут десять, не меньше, и при этом она не понимает язык жестов. Она чувствует, как начинает гореть лицо и благодарна за то, что не краснеет. Это продолжается. Она продолжает отключаться, отвлекаясь на руки переводчицы, когда они двигаются и извиваются в знаках языка, который ей не понять. Мэриан смеётся, когда Реджина наконец признаётся ей, пока они стирают белье в прачечной здания, в котором находится их квартира. — А я все гадала, почему ты перестала жаловаться на свои курсы по Шекспиру. — говорит она. — Ты вожделеешь пару ручек. — Нет, — говорит Реджина, затем неразборчиво добавляет, — остальное в ней тоже довольно соблазнительное. — Пригласи ее на свидание. — говорит Мэриан. И для неё это нормально. Мэриан всегда была уверенной в себе, общительной, она всегда с легкостью знакомилась с людьми. Реджина лишь создаёт видимость уверенности, воображая себя выше всех, но когда дело доходит реального общения, она все портит. — Я не знаю ее имени. — говорит Реджина. — Ну, если ты пригласишь ее на свидание, я уверена, узнаешь как-то, прежде чем трахнуть ее. — говорит она и Реджина кидает в неё комочек носков, которые она складывала по парам. Мэриан лишь пожимает плечами, натягивая носки на свои босые ноги. И это, конечно, просто потрясающе, потому что Мэриан носочная воровка и она уже никогда их не вернёт.•••
Как часть текущей кампании под названием «Поможем Реджине забыть ее школьную любовь» (которая длилась уже четыре года и не приносила никаких результатов, потому что Мэриан продолжает красть парней, которых Реджина находит хоть чуточку привлекательными, а на девушек у неё такой отвратительный вкус, который только можно себе представить, и это учитывая, что она натуралка), Мэриан затаскивает ее на вечеринку. Музыка отвратительная и громкая, и эти жуткие парни из братства продолжают увиваться за ней, а Мэриан исчезла где-то час назад с тем парнем из ее команды по стрельбе из лука, с которым сейчас встречается, и Реджина не пойдёт ее искать, потому что свежи ещё воспоминания прошлого раза, когда она наткнулась на них трахающихся в комнате какого-то незнакомца. Затем она чувствует чью-то руку на своей талии и мягкое дыхание на шее. — Приветики, Леди Макбет. Она разворачивается, готовая ударить или бросаться оскорблениями или, как обычно, навести суеты, чтобы обнаружить сурдопереводчицу. Ее волосы распущены и растрёпанны, а щеки зарделись. — Что? — это звучит слишком резко, чем она хотела бы. — Потому что ты смотришь на бедного доктора Хоппера так, словно замышляешь его убить, и захватить его класс. — говорит девушка. — Конечно, когда не строишь глазки моим рукам. Знаешь, у меня есть еще на что поглазеть. — она усмехается и Реджину тревожит то, что она находит эту усмешку такой очаровательной. — Меня называли и похуже. — говорит она. И это чистая правда; когда она была президентом студенческого совета в свой выпускной год, ее избиратели решили называть ее Злая Королева. — Эй, за все часы, которые я тебя развлекала, можешь оказать мне услугу? — кричит она сквозь музыку. — Зависит от услуги. — говорит Реджина и девушка вновь ухмыляется. — Ладно, вот в чем дело… — начинает она, но ее прерывает другой переводчик, обхватив рукой ее шею (и не то, чтобы она собственница или типа того). — Свон, ты меня избегаешь. — говорит он. — Киллиан, в последний раз говорю, я лесбиянка. — говорит девушка (Свон?). — А это моя девушка. — добавляет она и обхватывает одной из своих красивых рук руку Реджины. Реджина начинает на мгновение качать головой. Так они имитируют отношения. Это можно считать услугой. — Да. — произносит она невероятно неубедительно. — Ее девушка. — она сильнее сжимает руку и льнет к Свон, чувствуя как расслабляются плечи переводчицы. Киллиан с сомнением смотрит на них и затем улыбается. — Секси. Устроите мне шоу? — Какой ты мерзкий. — говорит Свон, скривив губы. Киллиан собирается сказать что-то ещё, но перед домом раздаются крики «Бей» и он бежит почти спотыкаясь, чтобы среди первых посмотреть на драку. — Прости. — говорит Свон. — Он, когда трезвый, ведёт себя уважительнее. — она отпускает руку Реджины и Реджина слишком явно ощущает эту утрату. — Если нужна моя помощь… — говорит Реджина, пожимая плечами. — Так ты… — Я вообще-то не лесбиянка. — начинает Свон. — Но если бы сказала, что я би, он бы от меня не отстал, я думаю. А нам работать вместе до конца семестра. — Моя мать мэр. — говорит Реджина. — Я могу приказать убить его. — она не знает, что на неё нашло. Она никогда не упоминает мать. У ее матери, возможно, есть знакомые киллеры — настолько она пугающая — но Реджина успешно избегала ее в течение трёх лет и ей точно не хотелось бы возобновлять их отношения с просьбы кого-то убить. Свон смеётся. — Я запомню, на случай, если он начнёт распускать руки. Кстати, я Эмма. — Реджина Миллс. — говорит она, протягивая руку. — Также известная как Леди Макбет, очевидно. Эмма берет ее за руку второй раз за вечер и, смеясь, пожимает ее.•••
Реджина продолжает наблюдать за Эммой, пока та переводит, хотя старается делать это теперь менее заметно. Выходит не особенно хорошо, судя по периодическим подмигиваниям в ее сторону. Так проходят недели, а Мэриан продолжает доставать Реджину предложениями поговорить с Эммой ещё раз. — Прекрати бежать от своего счастья. — говорит она. — Или по крайней мере хорошего перепиха. Но после лекций Эмма всегда говорит с парнем, который оплатил услуги сурдопереводчиков, и Реджина не хочет отвлекать их. По крайней мере, так она сама себе говорит. Сейчас они проходят «Мера за меру», пьесу, которую Реджина прежде не читала, от того немного более интересную, и Миллс должна признать, что лекции доктора Хоппера могут быть полезными. Сегодня они анализируют отношения Анджело и Изабель. — Принуждение Анджело, — говорит доктор Хоппер. — несильно отличается от того, что мы наблюдаем сегодня. Мужчины у власти насилуют женщин и говорят им, что никто им не поверит, если они расскажут. — он перечисляет случаи сексуального насилия и изнасилований, поставивших женщин в ужасное положение. Реджина оглядывается на Эмму. Она замечает что движения Свон стали отрывистыми и беспорядочными. Она начала «запинаться». Доктор Хоппер читает не по тексту? Киллиан, видимо, тоже заметил и поднялся с места. Он похлопал ее по руке и начал переводить сам. Эмма сжала руки и выбежала из лектория. Реджина мгновение сидела, не двигаясь, прежде, чем последовать за ней. Она заметила белокурую макушку, направляющуюся в ближайший туалет. — Эмма? — зовёт она, ее голос отражается от стен. Она слышит вздохи, слишком резкие, глотки рыданий, и она предполагает, что у Эммы паническая атака. Она была подвержена им, когда училась в старшей школе. Дома давили, требуя от нее достижения совершенства. Слишком жестокое испытание. Ей стало намного лучше с тех пор, как она переехала, и, к сожалению, с тех пор, как умер Papi. Больше она не видела причин посещать особняк на Миффлин-стрит. — Это Реджина. Я побуду здесь. Выходи, когда будешь готова. Она присаживается на тубу. Кто-то заходит в туалет, и она смотрит на этого человека, пока тот не уходит. В конце концов замок поворачивается, и Эмма выходит. Она собрала волосы в узел у основания шеи, ее глаза покраснели. Она открывает кран и брызгает водой на лицо, капли падают, пачкая вырез ее синего свитера. Реджина наблюдает за ней, наблюдает, как эти руки вздрагивают, суетятся и опускаются, чтобы обхватить край раковины до побелевших костяшек. — Хочешь поговорить? — спрашивает она. — Не особо. — говорит Эмма, пожимая плечами. — Просто... доктор Хоппер отклонился от текста. Я не ожидала. — Если это тебе как-то поможет, — говорит Реджина. — То он идиот. — Он не идиот. — говорит Эмма с жаром. — Ты знала, что университет не оплачивает услуги профессиональных переводчиков? Киллиан занимается исследованием глухоты, а я выучила язык жестов, когда была ребенком. И эти часы, что мы переводим, оплачиваются не лучше, чем работа в баре. Доктор Хоппер единственный преподаватель из тех с кем я работала, кто дает лекции заранее. Остальные думают, что их лекции такие бесценные, с ними нужно осторожно обращаться, как с китайским фарфором. — Прости. — отвечает Реджина. Она ненавидит извиняться, поэтому выходит грубее, чем ей хотелось бы. — Все нормально. — говорит Эмма грубо, и Реджина подозревает, что она ненавидит принимать извинения так же сильно, как Реджина ненавидит извиняться. Тирада Эммы не выходит у Реджины из головы, когда они возвращаются в лекторий. Лекция закончилась и доктор Хоппер собирает вещи. — Мне жаль, Эмма. — говорит он, и все его лицо морщится. — Все в порядке. — говорит она, отмахиваясь. Доктор Хоппер улыбается и разворачивается к Реджине. — Спасибо, что проверили, как она, мисс Миллс. — В следующий раз, без самодеятельности. — говорит Реджина, потому что ее благие намерения длились всего тридцать секунд. Эмма фыркает от смеха, когда доктор Хоппер краснеет.•••
После следующей лекции Реджина набирается смелости и подходит к Эмме, которая запихивала какие-то бумаги к себе в сумку. — Как ты? — спрашивает она. Эмма оборачивается и улыбка озаряет ее лицо. — Очень хорошо. — отвечает Эмма. — Эй, может выпьем кофе? — У меня следующее занятие через час. — говорит Реджина. Она собиралась позаниматься в библиотеке, потому что безбожно отстала в чтении великих рассказов об Америке (все до одного написанные бедными чуваками, как учебный план, согласно которому Джек Керуак великий писатель, но не настолько, как Элис Уокер или Тони Моррисон; не о таком курсе она мечтала, но поздно, не имеет смысла сейчас что-то менять, если она не хочет получить низкий средний балл в диплом). — Мне нравится, что ты думаешь, будто я смогу продержаться в твоей компании больше часа. — говорит Эмма, но она улыбается и затем с тревогой смотрит на Реджину, словно боясь, что та не поймет шутку. — Окей. — говорит Реджина, сделав недовольное лицо. — Какая милая мордочка. — говорит Эмма и Реджина хмурится. — Такая сморщенная. — Я думала, ты собиралась купить мне кофе, а не оскорблять меня. — говорит Реджина, а Эмма смеется. — Внезапно увлеклись, да? — говорит она и они направляются в кафе кампуса, где Эмма настаивает на том, чтобы оплатить их кофе. — Ты мне оказала уже две услуги. Они садятся у окна. Реджина наблюдает за руками Эммы, когда она вскрывает три саше с сахаром и добавляет их в кофе. Эмма замечает Реджинин взгляд. — Я порчу тебе кофе? — спрашивает она. — Мой бывший постоянно ныл из-за того, как я пью свой кофе. Он тот еще кофейный сноб. — До тех пор пока это отвратительное количество сахара находится в твоем кофе, мой ты не испортишь. — говорит Реджина. — Так, — начинает Эмма. — Что у тебя? Ты точно не второкурсница. — Это еще почему? — Реджина поднимает одну бровь и Эмма отступает. — То есть, ты, конечно, не старая... просто, ну, выглядишь зрело. И ты была на вечеринке у выпускников. — Мне надо ходить на эти занятия, чтобы закрыть все требования по получению диплома. — Я уже прошла более сложный курс по Шекспиру. — Что объясняет насмешки каждый раз, когда кто-то задает вопрос. — говорит Эмма и Реджина на мгновение задается вопросом, а не наблюдает ли Эмма за ней так же, как она наблюдает за Эммой. Да ну, бред какой-то. — Мой тебе совет — не будь учителем. — Реджина хмурится. — А вот и мордочка! — Я не в восторге от того, что надо мной издеваются. — говорит Реджина натянуто. Эмма пожимает плечами. — Прости. — говорит она. — Так у тебя есть жених? — она смотрит на кольцо. Реджина крутит серебряный обруч кольца, украшенный бриллиантом. — Был. — говорит она. — Когда-то. — Но ты сохранила кольцо? — Эмма вздергивает брови вверх. — Он был моей школьной любовью. — говорит она. — Он умер. — Она вспоминает грязный лед, как занесло машину. Она выжила, остался только шрам на губе и несколько синяков и шрамов на руках и животе. Дэниелу не так повезло. Эмма протягивает руку через стол и кладет ее поверх руки Реджины. Тепло, исходящее от руки Эммы удивительно, и Реджина встречается с ней взглядом, и впервые за все время она не чувствует жалости к себе после истории о Дэниеле, и это удивительно.•••
Они продолжают встречаться на кофе после занятий и их робкая дружба расцветает. Реджина узнает, что Эмма сладкоежка и, что она выросла в детском доме и, что она отложила окончание университета, потому что ей сократили финансирование. — Но я закончу, обязательно, однажды. — говорит она, пожимая плечами, пока Реджина высказывает свое возмущение. Сама Реджина рассказывает Эмме то, что даже Мэриан не знает. О своей матери и об однодневной интрижке в прошлом семестре с американкой азиатского происхождения, которая подрабатывала ассистентом преподавателя по академическому письму, и о ее надеждах выйти замуж за Дэниэла и нарожать ему детей. — Это одно из этих глупых поженимся-но-это-неточно колец. —говорит Реджина. — Хотя мы правда собирались пожениться. После того, как я закончу юридическую школу. А он бы работал на своего отца, копил на первоначальный взнос на дом. Затем он бы взял управление бизнесом на себя, а я бы работала в юридической фирме в Сторибруке. Мы бы рано завели детей. Я хотела мальчиков. И тут Мэриан все портит, появившись в кафе. — Леди. — говорит она, присаживаясь на третий стул за столом и протягивая руку Эмме. — Привет. Я Мэриан. Родственная душа Реджины. — Она хотела сказать, мой худший кошмар. — говорит Реджина, поглядывая на свою соседку. — Значит, — начинает Мэриан, не сдерживая улыбки, — Ты Эмма. Реджина мне все о тебе рассказала. — Так уж и все? — говорит Эмма и улыбается Мэриан в ответ. И это бесит: смотреть на то, как ее лучшая подруга и девушка, которую она любит, смотрят на нее со страшно одинаковыми улыбками. Погодите-ка, любит? — Мне пора. — говорит Реджина, вскакивая с места. — Я забыла, мне надо распечатать что-то. Кое-что. — Ты так точна. — говорит Мэриан, хотя ее глаза твердят: ты ужасная лгунья. — Ничего. Мы с Эммой пока поболтаем. Реджина выбегает из кафе и проводит полтора часа в библиотеке. Все это время она пялится на обложку «Американского Психа», ожидая начала следующего занятия. После, вернувшись домой, она застает Мэриан за просмотром какой-то теленовеллы, параллельно делающую заметки по своему курсу биомедицины. — Она милашка. — говорит Мэриан. — Я одобряю. — Здесь нечего одобрять. — огрызается Реджина. — У-у, а леди у нас с характером. — говорит Мэриан. — Мне нравится. — Мы друзья. — отвечает Реджина. — И только. — Друзья, которые не прочь перепихнуться. — говорит Мэриан. — Да ладно тебе, Реджина. Тебе просто нужно потрахаться. Иногда Реджина завидует тому, как легко Мэриан относится к сексу и сексуальности. За всю свою жизнь Реджина спала только с двумя людьми: Дэниэл и Мулан, ассистентка преподавателя — с последней все сложилось только потому, что она устала чувствовать себя не такой, как прежде из-за того, что продолжала держаться за Дэниэла. Мулан ей подходила. Ей, как и Реджине, просто были нужны не обязательства, а несколько оргазмов. — Я не комментирую твои наклонности. Хотелось бы, чтобы ты перестала насмехаться над моими. — Прости, милая. — говорит Мэриан, извинение легко слетает с ее языка. — Ты же знаешь, я всего лишь шучу, верно? Если ты хочешь эту Эмму, дерзай. Только подумай, на что способен человек с такими ловкими пальчиками, как у нее... — Она вздыхает. — Этого достаточно, чтобы меня завести. — Мэриан, ты самая натуральная натуралка из тех, кого я знаю. — говорит Реджина. — Печально, да? — говорит она. — Все это, — она указывает на свое тело, — женщинам недоступно. — Даже не знаю, как мы это переживем. — говорит Реджина, закатив глаза. — Ты разве не должна быть сейчас на занятии? Мэриан смотрит на экран своего телефона, чертыхается и бежит к выходу, задерживаясь на секунду возле Реджины и сжимая ее плечо. — Ты заслуживаешь счастье. — говорит она. — Не отгораживайся от него.•••
На следующий день Реджина пропускает занятие. На улице унылая погода, и она не может встретиться с Эммой лицом к лицу, потому что она почти уверена, что Мэриан сказала ей, что она нравится Реджине, и, хотя правда гораздо более неловкая, идея потерять дружбу Эммы из-за сдерживаемых чувств Реджины не стоит того, чтобы думать об этом. Она выходит из душа как раз, когда кто-то стучит в дверь. Ворча, она кутается в махровый халат и открывает дверь. Это Эмма. — Привет. — говорит она, полная надежды улыбка играет в уголках ее губ, Реджина вдруг отчетливо понимает, что под халатом на ней ничего нет и ее соски встали маленькими пиками под пушистой, плотной тканью. — Ты пропустила занятие. Я волновалась. Реджина тает. — Ты вся мокрая. — говорит она, потому что снаружи идет дождь и волосы Эммы влажные и растрепанные, а на куртке из искусственной кожи видны капли дождя. Эмма пожимает плечами. — Ничего. — Проходи. — Реджина протягивает ей полотенце, снимает с нее куртку и усаживает рядом с обогревателем. — Хочешь что-нибудь выпить? — Не, спасибо. — говорит Эмма. Она сложила руки на коленях, и теперь оглядывается по сторонам, замечая беспорядок, который устроила Мэриан (заметки по учебе, груды белья, которое она отказывается переносить в свою спальню, полупустые бутылки с водой) и книжные полки Реджины, заставленные книгами. Реджина присаживается рядом с ней на диван, скрещивая ноги, но понимает, что так раскрываются полы халата, открывая непозволительное количество тела, и она выпрямляется. — Как прошло занятие? — Слушай, — начинает Эмма, — Я хочу задать тебе вопрос. — она замолкает и Реджина вскидывает бровь. Но Эмма смотрит на руки Реджины и берет их в свои, поглаживая подушечками больших пальцев запястья. И тут Реджина делает кое-что, чем Мэриан будет невероятно гордиться, если узнает (когда узнает; будем честны, Реджина ничего и никогда не может утаить от Мэриан). Она сокращает расстояние между ними и целует Эмму. Эмма отвечает на поцелуй и это все, что можно пожелать. Он такой нежный и сладкий и Эмма выдыхает ей в рот так, будто хотела сделать это очень давно. — Как ты можешь быть такой идеальной? — спрашивает Эмма, когда они разрывают поцелуй. — Это был твой вопрос? — парирует Реджина, проводя пальцами по рукам Эммы. Они мускулистые, кожа бархатистая и она думает, что руки Эммы могут восхищать ее не меньше, чем кисти. Но опять же, все в Эмме восхитительно. — Вообще-то, — говорит Эмма, — я хотела спросить об этом. — И она целует Реджину. На этот раз поцелуй грубее, решительнее и тело Эммы прижимается к ее. Она откидывается на спинку дивана под тяжестью тела Эммы, потому что ощущать ее тесно прижатую к ней, слишком опьяняюще, чтобы сопротивляться. Эмма разрывает поцелуй и смеется. — Я собиралась держать себя в руках. — говорит она. — Я хотела спросить, пойдешь ли ты со мной на свидание. Я не собиралась вот так набрасываться на тебя. — Да. — отвечает Реджина. — Что? — Да, я пойду на свидание. — повторяет Реджина. — Но сейчас, давай переместимся куда-нибудь, куда Мэриан менее вероятно войдет. Эмма смотрит на нее так, будто она богиня, и, если честно, она чувствует себя потрясающе, когда затягивает Эмму в свою спальню, и, не давая себе минуты на передышку или размышления, снимает с себя халат. У нее не было времени выпрямить волосы, поэтому они влажные и вьющиеся, касаются плеч, она без макияжа и почему-то сейчас чувствует себя сексуальнее чем когда-либо, с тех пор, как ей было семнадцать и Дэниэл помогал ей снять выпускное платье. Эмма продолжает стоять и смотреть, Реджина смеется. — Я... воу. — говорит Эмма. — Покажешь на что способны эти руки? — спрашивает Реджина. Это подталкивает Эмму к действиям. Минуты не проходит, как Эмма снимает с себя все до нижнего белья. Она оставляет поцелуи на шее и груди Реджины, ее пальцы медленно, дразняще блуждают по ее телу. Реджина не выдерживает и выругивается. — Кончай, Свон. — шипит она, потому что у нее мурашки по всему телу и волоски встали и она чувствует, что сейчас взорвется от ощущений и что еще никогда не чувствовала себя так от прикосновений к бедру. — Только после тебя. Или ты материшься? — усмехается Эмма. — Кончай болтать. — говорит Реджина. Эмма смеется и спускается ниже, пока ее руки не достигают места, где соединяются бёдра, и Реджина инстинктивно раздвигает их. — Боже, ты вся мокрая. — говорит Эмма, проводя пальцами по влажным складочкам, избегая клитора. Эмма надавливает сильнее, продолжая медленно вырисовывать круги, пока другая ее рука продолжает нежно изучать тело Реджины, находя щекотливое место у нее за коленом и заставляя ее дергаться и хихикать. — Так нормально? — спрашивает Эмма. — О господи. — выдыхает Реджина, потому что большой палец Эммы давит на ее клитор, и два пальца скользят внутри нее, и этого слишком и недостаточно одновременно, и она притягивает Эмму ближе, склоняет голову к ней и целует ее, небрежно, яростно и страстно. Реджина кончает, полностью растворяясь в ощущениях. Не в силах противиться внутреннему порыву, она начинает плакать, потому что, Боже, она давно не чувствовала себя так хорошо, и Эмма такая правильная? Эмма позволяет ей плакать, обнимая ее и гладя по волосам и спине. Когда Реджина успокаивается, Эмма говорит: — Что, все настолько плохо? — Реджина смеется, целует ее, чувствуя свои собственные соленые слезы. — Хуже всех. — говорит она. — Как ты только посмела доставить мне столько удовольствия? — Особый дар. — говорит Эмма, лениво улыбаясь Реджине. — А ты дерзка. — Ну, — говорит Реджина и без предупреждения забирается на Эмму сверху. — Ты хорошо работаешь своими руками. Я могу показать тебе, как хорошо владею своим ртом. — Прошу, не останавливайся. — говорит Эмма, а затем губы Реджины оказываются на ней, покусывая и посасывая ее шею, целуя ее тело, заставляя Эмму возбуждаться от желания.•••
Конечно, Мэриан возвращается домой, хлопая дверью в квартиру, когда Реджина и ее язык вот- вот доведут Эмму до третьего оргазма. — Реджина? — кричит Мэриан, и все тело Эммы напрягается, когда язык Реджины касается ее сверхчувствительного клитора. Она издает сдавленный стон, и рука Реджины вцепляется в бедро Эммы, оставляя белые следы на ее коже, пытаясь сказать ей, чтобы она вела себя тише, потому что она не хочет останавливаться. Давление нарастает, и Реджина держит руку между своих ног, яростно потираясь, когда посасывает Эмму, и Эмма кончает как раз в тот момент, когда Мэриан врывается в дверь спальни и замечает сцену, разыгрывающуюся на кровати, и начинает хихикать, вынужденная опереться о дверной косяк. — Блять, — говорит Реджина, с трудом натягиваю на себя одеяло. — Выметайся отсюда, Мэриан. Но Мэриан садится на край кровати, все еще смеясь. — Итак, — начинает она. — Вот чем занимается Реджина Миллс, когда меня нет дома. Прости, что называла тебя монашкой. — Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для светской беседы?! — говорит Реджина, потому что, о Боже мой, ее соседка застала ее с девушкой в постели, пока ее голова была между бедер Эммы, а рука между своих собственных. Теперь ей до конца жизни не избавиться от этой неловкости. — Это месть. — говорит Мэриан. — За то, что застала тебя с Робом? — спрашивает Реджина. — Но я же не осталась поболтать? Может, мне заварить чай? Предложить булочки? — Было бы здорово. — отвечает Мэриан. — Эй, Эмма. Реджина хороша в постели? Эмма откидывается на подушки, плечи сотрясаются от беззвучного смеха, и Реджина утыкается лицом в ключицу Эммы, потому что, может быть, если она не будет видеть Мэриан, та уйдет. — Истинные леди никогда не распространяются о своих похождениях. — говорит она. — Кайфоломщица. — ворчит Мэриан. — Ладно. Наверно, я уже достаточно смутила Реджину. Я готовлю эмпанадас. Говорю на случай, если захотите подкрепиться. — затем она уходит. — Прости. — бормочет Реджина в липкое плечо Эммы. — Она зло в чистом виде. — Просто, чтобы ты знала. — говорит Эмма, накручивая волосы Реджины на свои пальцы. — Ты была потрясающей. И я все еще хочу пойти с тобой на свидание.•••
Реджина продолжает посещать лекции по Шекспиру, но теперь она относится к ним спокойнее. Даже тогда, когда они начинают проходить «Сон в летнюю ночь», и она не может поверить, что существуют еще на свете люди, которые не изучали эту пьесу в пятом классе. Она смирилась с посещением этих лекций, потому что так у нее есть возможность пялиться на очень милую переводчицу, которая носит майку в холодном лекционном зале, потому что знает, что Реджине нравится наблюдать за ее руками почти так же сильно, как за ее кистями. Она смирилась, потому что, когда у очень симпатичной переводчицы перерыв, она оставляет записочки.Ты такая красотка в этом платье.
Леди Макбет жалкая пародия по сравнению с тобой — и в стиле, и в плане убийства.
Перестань хмуриться на доктора Хоппера. Хотя ты такая милая, когда хмуришься.
Мечтаю поцеловать твою сморщенную мордашку.
А когда лекции заканчиваются, они идут пить кофе, и Эмма учит ее языку жестов. — Это язык лууубви. — говорит она. Реджина фыркает. — Нет, дорогая, это испанский. Эмма показывает на языке жестов буквы Я, Т и Л и Реджина думает, что она может уступить Эмме в этом споре.
Примечания:
Иногда я сюда захожу, поэтому, если вам есть что сказать — пишите. Если нет, то не пишите. Но лучше пишите)
