не оставляй меня

      Забежав в зал суда, изо всех сил оставаясь на ногах, первое, что почувствовал Га Он — было облегчение. Он успел, и Ё Хан ещё не взорвал себя вместе с собравшейся мерзкой элитой страны.       Много крови, мёртвые президент и Сон А, животная паника — Га Он мог уверенно сказать, что раньше бы не выдержал такого зрелища, но не теперь. Особенно, когда всего меньше часа назад он собирался взорвать себя вместе с профессором.       До сих пор чувствуя осторожные касания на груди, когда Ё Хан выключил таймер бомбы, всё ещё оставаясь там, в момент, когда старший спас его — Га Он боялся, что вновь потеряет его.       Именно смерть Ё Хана прибавила уверенности, чтобы Га Он решился надеть на себя бомбу. Да, он планировал это ещё до страшных новостей из тюрьмы, но до последнего колебался, будто подсознательно тянулся к Ё Хану, надеясь, что ему удастся выбраться, и появится другой способ достучаться до народа.       — Зачем ты пришёл? — Голос старшего казался напряжённым, хотя на лице не было ни единой эмоции. Сплошная апатия, но это была всего лишь маска, игра на публику.       — Не делай этого, — Глаза предательски слезились. Га Он не мог контролировать своё состояние, сломавшись ещё в день, когда набросился на Ё Хана с ножом.       Он чертовски виноват перед ним. Видя бинт на той самой ладони, Га Он сильнее поджал губы, и затем решительно схватил его за запястье.       Одно он знал точно — Ё Хан не виноват, и наконец-то заслужил жить свободно, сбросив с себя тяжёлый секрет, но никак не умереть.       — Га Он, у меня нет выбора, — спокойно произнёс Ё Хан, медленно убрав его руку, встретившись с покрасневшими глазами напротив, видя, сколько в них было боли, страха.       — Это не так, не говори эту чёртовую фразу, — беспомощно выкрикнул Га Он, усиленно не желая возвращаться к последнему вечеру, проведённому вместе, и, в который Ё Хан точно также ответил ему на его просьбу остановиться и не заходить далеко. Казнь, которую пришлось остановить Га Ону, воткнув нож в спину Ё Хана, но отчётливо ощущая всю боль на себе.       — Га Он-а, — мягко, как никогда не называл, и губы Га Она дрожат, — уходи.       — И это всё? Ты просто выгоняешь меня? Это я должен стоять здесь, не ты. Тебя ждёт Эллия, и ты наконец-то должен жить нормально, без чувства вины! — С каждым словом голос Га Она угасал, и последнее — было тихим шёпотом.       Ё Хан всегда видел его насквозь.       — Как и ты, Га Он-а. Я тебя простил, ты ведь знаешь это? — Остановив себя, чтобы не протянуть к нему руку и вытереть слёзы, Ё Хан перевёл взгляд на сцену, на которой всё ещё продолжалась бессмысленная схватка. Он не мог прекратить. Не спустя десять лет ада.       — Пожалуйста, остановись, — хрипло попросил Га Он, шагнув ближе, чувствуя подступившую тошноту из-за своего бессилия.       Ё Хан молчал.       Цифры на экране неумолимо подходили к десяти миллионам.       — Я пойду с тобой, — Га Он ни на секунду не сомневался, что сделает всё, даже умрёт, если это будет из-за Ё Хана. Он слишком долго ошибался, чтобы оставаться в стороне.       Быстро повернув голову к младшему, Ё Хан не допускал и мысли, что он останется с ним, но, даже в заплаканных глазах можно было увидеть то, что ему хотелось видеть гораздо раньше; то, в чём нуждался — его доверие.       — Ты будешь героем. Одного дьявола вполне достаточно, — видя его растерянность, но никак не понимание, что Ё Хан хотел вытолкнуть его за дверь, позволить ему жить по той справедливости, о которой он мечтал с первых дней работы. Сейчас было самое время.       — Я не хочу быть героем, мне это не нужно, — Га Он крепко схватил его за локти, отчаянно смотря в глаза, — не оставляй…       Ё Хан не двигался, но в этот момент перевёл всё внимание на Га Она, даже, если было очевидно, что речь идёт об Эллии, что младший просит не оставлять её, но почему-то, когда он так безысходно сжимал его локти, ему хотелось посмотреть в такие родные глаза.       — Не оставляй меня, — сипло проговорил Га Он, именно сейчас осознавая, насколько сильно он нуждался в Ё Хане, как часто он думал о нём, переживал из-за его безумных поступков. Даже, не зная, что был марионеткой Сон Ы, искренне тянулся к Ё Хану, без злого умысла пытаясь помочь, остановить.       Не заметив, что в итоге Кан Ё Хан стал тем, кто держал его наплаву, даже, когда умерла Су Хён. Он стал его домом.       — Га Он-а, — отрешённое выражение лица старшего превратилось в ошеломлённое. Слышать болезненный голос, просящий не оставлять его, и это после того, как он чуть не взорвал себя. И сейчас, не колеблясь, Га Он снова собирался умереть, и опять из-за него.       Сжимая зубы, Ё Хан должен был немедленно вытолкнуть его из зала суда. Число проголосовавших достигло нужной отметки, а значит стоило закончить последнее шоу.       Схватив Га Она за плечи, он потянул его к двери, игнорируя крики, зная, что так будет лучше.       — Ё Хан! — Прерывисто выдыхая, смотря, будто сквозь него, Га Он с силой прижал его к себе, путано меняясь местами, удерживаясь на ногах от резкого поворота, схватившись руками друг за друга в момент громкого хлопка.       Как в замедленной съёмке, Ё Хан увидел тот самый пистолет Сун Ы в руках одного из членов фонда. Последняя пуля, предназначенная для него, но…       — Нет, Га Он-а, нет, — спешно выдохнул Ё Хан, сразу подхватывая младшего, когда его пальцы невольно разжались.       Опустившись вместе с ним на пол, Ё Хан осторожно придерживал его одной рукой под голову, а другую высоко поднял, демонстрируя красную кнопку взрыва, одним взглядом заставив преступников стоять на своих местах и не пытаться сбежать.       — Га Он-а, оставайся со мной, ты меня слышишь? — Спешно бормотал Ё Хан, видя, как его веки медленно опускались, а бледные губы дрожали.       — Сэр. Кан Ё Хан, хотел бы я вновь побыть частью твоей семьи, — слабая улыбка — это всё, на что хватило сил прежде, чем окончательно закрыть глаза.       — Ну же, Га Он, не отключайся! — Заорал Ё Хан, схватив парня, прижав к себе, не убирая руку с раны, озлобленно окинув взглядом зал.       Удерживая парня в объятиях, Ё Хан больше не медлил, нажимая на кнопку, отходя на рассчитанное расстояние, когда зал частями стал взрываться.       «Я не хочу быть героем, мне это не нужно».       Глядя на падающие колоны, Ё Хан крепче прижимал младшего к себе, будто вновь и вновь вслух слыша его слова.       Зная, что на идеальный уход по заранее продуманному плану оставалось слишком мало времени, Ё Хан не мог решиться. Если он оставит Га Она здесь, его спасет подоспевший спецназ, и он сохранит свою невиновность, что не был в сговоре с ним.       «Не оставляй меня».       Если же Ё Хан заберёт его с собой, назад дороги не будет. Га Он станет тем же беглецом, что и он сам. Два дьявола. Общество не поймёт.       «Хотел бы я вновь побыть частью твоей семьи».       Взрывчатка на его груди. Уверенность в его глазах: «Я пойду с тобой» — всё это так и кричало, что его волнует только один человек. И это он, Кан Ё Хан.       Подхватывая на руки Га Она, Ё Хан бросился к запасному выходу, идя по заученной дороге, так, что никто не смог бы преследовать, постоянно смотря на совсем бледное лицо младшего, надеясь, что и во второй раз не опоздает.

***

      Каждый вдох давался с большим трудом, будто кто-то сдавливал грудь, именно поэтому Га Он сначала издал тихий болезненный стон, а потом открыл глаза. В незнакомой комнате была кромешная темнота.       Слегка нахмурившись, Га Он с трудом мог вспомнить, что произошло, но, даже, собрав все пазлы вместе, он не понимал, как остался жив.       — Ё Хан, — совсем тихо выдохнул младший, точно помня, что он собирался взорвать себя вместе с судом.       Не имея сил позвать громче, Га Он медленно попытался встать с кровати, сильно щурясь в надежде понять, где он. Только от боли в груди перед глазами мерцали тёмные круги.       — Зачем ты встал? — Подстраховывая со спины, приобняв так, чтобы не задеть рану, Ё Хан вернул Га Она в постель, обеспокоенно поправляя бинты.       — Ты жив, — тихо, но с непередаваемым облегчением, произнёс Га Он.       — Это я должен сказать, что ты жив, — напряжённо проговорил Ё Хан, не скрывая последствий от пережитого страха. Страха потерять его.       — Ты не взорвал суд? — Наивно, но больше не имея никаких предположений, спросил Га Он, по одной лишь лёгкой улыбке Ё Хана понимая, что ошибся.       — Взорвал, — кивнул старший, видя ещё один вопрос в глазах Га Она, немного мягче добавляя, — у меня был план.       — Ты не сказал, — немного разочарованно заметил Га Он, морщась при попытке принять удобное положение, которого, в его состоянии, пока не существовало. Ему оставалось только придерживать руку на груди.       — Я не был уверен, — Ё Хан сказал это так буднично, чтобы быстрее уйти от темы, но тяжёлый взгляд Га Она никуда не делся.       — И всё равно решил взорвать, — осуждающе выдохнул младший, вовремя остановив себя от навязчивых мыслей «если бы не получилось».       — Ким Га Он, — громко прервал Ё Хан, в мгновение потеряв прежнее спокойствие, безразличие, — у меня хотя бы был план, а ты вообще без всякого шанса на спасение собирался бездумно взорвать себя!       — Не бездумно, я хотел помочь тебе. Под предлогом взрыва можно было бы пробраться в СМИ, и… — сжав край одеяла, Га Он не собирался отступать, зная, что, если бы вновь оказался в подобной ситуации, поступил бы точно также.       — И ты думаешь, я бы рад был знать, какой ценой ты мне помог? — Упрекнул Ё Хан, подойдя ближе к нему.       — Это была моя вина, — упрямо выдавил младший, сильнее скомкав пальцами одеяло.       — Ты хоть знаешь, как я боялся не успеть, м? — Несильно, но ощутимо схватив за подбородок, когда Га Он попытался опустить голову, размеренно произнёс Ё Хан, — на пять секунд позже — и всё, ты был бы мёртв. Да, ты действительно наделал глупостей, но, Ким Га Он, никогда, даже не смей думать о смерти, как о лучшем способе исправить свои промахи.       Мягко переместив ладонь на растрёпанные волосы Га Она, Ё Хан пригладил их, делая это так заботливо, успокаивающе, компенсируя свой суровый тон, пытаясь передать прикосновением, насколько он важен ему.       — Мне правда жаль, — прерывисто, на выдохе прошептал Га Он, даже, если слова не могли передать его вины, — что я сомневался в тебе, и.       — Тшш, — слегка качнув головой, Ё Хан прижал ладонь к его рту, не давая продолжить, — давай оставим это в наших прошлых жизнях.       Слегка кивнув, Ё Хан убрал руку, глядя на растерянное выражение лица младшего, зная, что последует дальше.       — Прошлых? — Взволнованно переспросил Га Он, пока Ё Хан что-то искал в телефоне.       — Судья Ким также погиб при взрыве, — оповестил главный новостной канал.       Первая попытка произнести хоть что-то не удалась, и Га Он закрыл рот, как и две последующих. Официально он считался мёртвым.       — Разочарован? — Слегка усмехнулся Ё Хан, боясь, что совершил ошибку, забрав парня с собой.       — Не думаю, что это так, но что теперь? — Во рту пересохло от волнения, но Га Он старательно притворялся, что ему нестрашно. И дело было не в том, что теперь он считался умершим. Дело было в Ё Хане.       — Побудем некоторое время в тени, потом, как шумиха затихнет, полетим к Эллии в Швейцарию, — как всегда, будто зная последующий вопрос, ответил Ё Хан.       И может, Га Ону стоило промолчать, но он не сдержался.       — Если бы не я, ты бы сразу улетел?       — Га Он-а, если бы ты не попросил меня остаться, то да, я бы улетел, — для Ё Хана это было равносильно признанию. Признанию в том, насколько важны для него слова Га Она.       «Не оставляй меня».       Видя необъятную благодарность в глазах младшего, Ё Хан отвёл взгляд, чувствуя некоторое смущение. У них не было душевных разговоров, до этого дня. Ё Хан считал, что Га Он и сам всё поймёт, но оказалось, это так не работало.       — Спасибо, Ё Хан, — пробуя звучание имени старшего, Га Он чувствовал, как его щёки стали гореть от смущения.       — Скорее поправляйся, — быстро пробормотал Ё Хан, уходя от темы, — точно, я принесу рамён.       — Ё Хан, — как только мужчина подошёл к двери, Га Он вновь окликнул его, только гораздо увереннее.       — А? — слишком быстро, также, как и в момент, когда Га Он приходил к нему в комнату, приглашая поиграть в настольные игры, ляпнул Ё Хан.       — Помоги мне сесть, — улыбнулся Га Он, вытянув вперёд руки.       — Что-то не так? — За секунду оказываясь рядом, Ё Хан аккуратно подложил руку ему под спину, стараясь не задевать рану, помогая подняться.       Горячее дыхание так близко, и Га Он обнял его, утыкаясь лицом в грудь, шумно выдыхая, но игнорируя боль в теле, лишь бы вот так держаться за свой единственный мир. За Кан Ё Хана.       — Минуту… Давай посидим так, — тихо попросил Га Он, сразу ощутив ответные объятия, совсем невесомые, лишь бы не добавить боли, и, будто, наоборот, исцелить.       Нежно коснувшись губами его макушку, Ё Хан обнимал Га Она, как маленького ребёнка, слабо покачивая из стороны в сторону, совсем незаметно.

Теперь слова Ё Хана обрели схожий смысл, когда для Ким Га Она стало неважно, что случится с человечеством, пока у него есть он, Кан Ё Хан.