С тобой тепло до мурашек

      Олег помнил только то, что был посреди поля боя. Помнил, что позади были свои люди, те, кому он доверял прикрыть свою спину, а дальше, со всех сторон, чужаки. «Умеренная» сирийская оппозиция, свободная сирийская армия, арабские суннитские племенные формирования, курдские регионалисты (Отряды народной самообороны, Сирийские демократические силы), а также различного рода исламистские и джихадистские террористические группировки ( «Хайят Тахрир аш-Ш»).       Множество танков, вездеходов. Вертолеты были так низко, что казалось до них можно допрыгнуть. Над головой летали пули, земля, кровь и чьи-то оторванные конечности из-за удачного или нет, смотря чьи конечности, попадания гранаты. Олег помнил, что прятался за колонной полуразрушенного здания и перезаряжал свой автомат. Дышал тяжело, надрывно. Весь вспотевший, запыхавшийся, бородатый и грязный, смахивал чем-то на шайтана. — Эти черти притащили калибр помощнее, — закричал Сашка, прячась за соседней колонной и отстреливаясь, — где подмога?! — Обещали прибыть через три минуты, — крикнул Дима, перебегая с места на место гуськом, ища более выгодную позицию, — на них тоже напали. Всем нужна провизия и медикаменты.       Выглянув из-за угла, Олег взглядом нашёл снайпера, который положил половину его отряда и мешал оставшимся пройти дальше. Вскинув свой автомат и прицелившись, тремя точными выстрелами отправил неприятеля в загробный мир. Махнув своим, побежал полуприсед дальше. Этот район нужно было зачистить и оставить за собой, только тогда его ребята смогли бы перевести дух, немного расслабиться. Может быть, даже вздремнуть минут двадцать.       Поправив на голове кепку, Олег, чуть ли не лежа на раскаленной до нельзя земле, внимательно изучил местность. Особенно крыши. — ОФС! — раздался чей-то дикий крик из группы.       Солдаты, не мешкая, разбежались в рассыпную. Олег рванул в свободную от построек зону. Рискованно, да, быть вот так вот у всех на виду, но зато на голову ничего не рухнет и не похоронит заживо.       Рвануло мощно: Олег на мгновение оглох и ослеп. Тряхнув головой, как дворовый пёс, он на четвереньках отполз ещё подальше. Когда все чувства вновь заработали, то вернулись звуки выстрелов, грохот различных снарядов, чьи-то крики и полные боли завывания. Кто-то искреннее рыдал и звал маму. Таких не чморили, не избивали и не унижали, называя слабаками и тряпками. Знали, что это уже все, конечная. Значит боль терпеть уже не было сил, и скоро парень отъедет в лучший мир.       Олег, наверное, тоже. Сидя на заднице, Волков зажимал свой окровавленный бок, с тихим шипением дыша через стиснутые зубы. Задело все-таки, сука. Не успел вовремя отбежать. С трудом поднявшись на ноги, держа в левой руке автомат, Олег поковылял в полуразрушенный дом.        Голова кружилась, во рту чувствовался привкус крови. Дико озираясь по сторонам, Волков закрыл за собой чудом висящую на петлях дверь. Проверив периметр, Олег завалился в ванную комнату. Стены уже не было, зато из крана текла ржавая вода. Стянув с себя бронежилет, содрав с хрустом задеревеневшую от пыли, грязи, пота и крови камуфляжную футболку, Олег приподнял до подбородка черную майку. Прикусив футболку, дабы его крики не было слышно, солдат вырвал осколок фугасного снаряда.        Кровь текла не переставая, не спасала даже мокрая майка, крепко прижатая к ранению. Роясь одной рукой в своём подсумке, Волков тихо ругался сквозь зубы. Где-то у него должен был быть укол с обезболом, если он не проебал свой футляр на прошлом квадрате. Бинтов уже давно не было: половину потратил на себя, а другую отдал нуждающимся. О том, что нуждающихся это не шибко спасло, думать не хотелось.       Голова уже кружилась от потери крови и невыносимой боли. Чудом устояв на ногах, Олег, не нежничая и не выдыхая, всадил себе укол в ляжку. Нажав на поршень, выдохнул через нос. Разорвав на тряпки свою майку, кое-как себя перевязал. Умыв своё лицо, шею и плечи, Волков до боли в пальцах схватился за треснутый умывальник.       Вдох-выдох, вдох-выдох. Сдох       Успокоился.       Олег честно выпил последнюю таблетку в блистере. От чего именно она была — знал один лишь Бог. Натянув трясущимися руками обратно свою амуницию, солдат взял холодными пальцами автомат. Нужно было идти дальше: искать выживших, собрать новый, который там уже по счету?, отряд и зачищать следующий квадрат. Необходимо было дождаться подмоги: там точно должен быть медик, ведь обещали же доставить медикаменты.       На крайняк найти своих, уж помощь оказать смогут. Возможно, что у кого-то даже найдутся нитки с иголками.       Олег честно пытался сдержать своё обещание, которое он по глупости и из-за бесконечной любви, тоски и нежности в слезящихся глазах Сережи дал. Скольких людей он уже пережил? Сколько отрядов сменил? Да ему даже звание капитана дали только из-за того, что чересчур живучий оказался, да стрелял так, словно с ружьем в руках родился.       Оставались какие-то жалкие три месяца. Три месяца: и Олега бы забрали из этой дыры, вернули бы в родной Питер. В ласковые и надежные руки Сережи. Ещё чуть-чуть, и он бы поцеловал любимые губы, по которым жуть как истосковался, услышал бы родной голос и увидел уже наяву, а не во сне или бреду, чистые, словно небо над Москвой, голубые глаза.       Слабак, подумал Олег, когда получил кулаком по роже от сирийского солдата сразу же, как только открыл дверь. Кровь мгновенно потекла из сломанного носа, лишая возможности дышать. Рухнув на грязный и пыльный пол, Волков попытался отползти подальше, но не кстати напомнило о себе ранение в толстую кишку. Морщась от боли, прижимая рукой окровавленный бок, Олег вскинул одной рукой автомат.       Сирийцы заржали как кони, он тоже это помнил. О чем-то поговорили между собой на своём языке: Олег, по долгу службы, понимал только местами и отрывками. Кажется, он им приглянулся. Иронично, они назвали его пустынным волком: живучим, смертоносным, диким и сражающимся до последнего.       Олег оскалился, демонстрируя окровавленные зубы. Сдерживая слёзы, игнорируя боль во всем теле, схватил из кармана гранату и сорвал чеку. Мысленно, он в миллионный раз попросил прощения у Серого и в миллиардный раз сказал ему о том, как бесконечно любит его. И будет любить всегда.       Сирийцы, ругаясь, бросились вон из дома, толкаясь и пихаясь. Но было уже поздно. Олег прикрыл глаза. Выдыхая, он рухнул на пол, расслабляясь.       Раздался взрыв, тепло окутало его тело, словно теплый плед холодной зимой.       И мир охватила тьма.

***

      Олег помнил жар, боль и то, что у него кишки из раны вываливались, а вот как он оказался в Питере, рядом с Сережей, не помнил совершенно. Неужели он выжил? Звучит очень сомнительно учитывая тот факт, что граната взорвалась с ним в одной комнате, а он утянул за собой четверых сирийцев.       Лежа на мягком диване, Олег растерянно наблюдал за тем, как по комнате бегал Сережа и ещё несколько незнакомых людей. Врач светил в глаза фонариком, проверяя его реакцию и зрачки, а Волков не мог ни то что слово вымолвить, даже моргнуть. — На лицо все признаки шока, — констатировал врач, выключая фонарик и присев на корточки около лица Олега, — сколько пальцев я показываю? — сложив указательный и средний палец в знак мира, мужчина выжидательно уставился на него. — Вместе, — брякнул Олег, показав ему в ответ два пальца.       Оглушительную тишину нарушил взрыв хохота. Мужчина в кожанке и кепке согнулся пополам, так весело ему было. Белобрысый паренек, хмыкая и покусывая нижнюю губу, пытался усмирить своего друга, но получалось у него откровенно хреново.       Сережа, казалось, из-за такого ответа своего друга впал в истерику. — Ром, Ром, я не хотел так сильно бить Диму, — чуть ли не хватаясь за волосы, рыжий истерично смотрел то на Олега, то на этого самого Рому, — что теперь делать? Он, кажется, дурачком стал. А как же фильм? Что нам теперь делать? — Дурачок у нас только ты, Сереж, — отсмеявшись, мужчина подошел к Сереже, хлопая того по плечу, — а Димыч просто хорошо приложился головой об пол. Ничего, отдохнет, оклемается. Верно, Ром? — Да-да, — кивнул Рома, поправляя свои очки как-то нервно, — думаю, что Олег не будет так сильно ворчать, ведь большую часть с Димой и Сергеем мы успели отснять.       Отмахнувшись от врача и его ворчания, Олег присел на диване. Обстановка смахивала на офис Серого: её он помнил, рыжик ему по видео-связи «VMeste» показывал, хвастался. Волков ещё сказал, что его автоматы с газировками и шоколадками-чипсами долго не проживут. И, если верить потухшему свету в автомате, оказался прав. Офис он помнил, но тогда все выглядело по-настоящему и кричало о дороговизне, солидности. А сейчас? Отдавало наигранностью, фальшивкой. Дешевкой.       Олег встал на ноги, игнорируя то, как резко все замолчали и уставились на него. Пропустил мимо ушей он также наигранный свист, хлопки и кашель, когда задрал рубашку. Почему вообще на нем смокинг? Кто, блять, на него это напялил? Непрактично же, движения сковывает, удушает.       Едва заметный розовый росчерк был там, где всего какие-то пять минут назад зияла огромная рана и лилась кровь. Олег ощупал себя и так, и эдак. Пощипал до покраснения кожи, вонзил аккуратно постриженные, вместо каких-то огрызков с землей под ними, ногти в ладонь. Не сон, не галлюцинация. Может быть он действительно выжил? Чудом каким-то. Ну, ангелы-хранители хорошие или демоны вовремя успевают заключить контракт. Пролежал в коме, очнулся недавно. Ведь так бывает в фильмах и в книжках, которые Серый любил читать, думая, что Олег этого не видел.       Олег посмотрел на Серегу и незнакомцев. Те так же ошарашенно таращились на него, как и он. — Видимо все-таки тронулся Чеботарёв умом, — пробормотал мужчина, который очень смахивал на полицейского, — Лизе сам все объяснять будешь, — прошептал он, пихнув локтем Серегу.       Сергей стоял ни жив, ни мертв. Бледный, как смерть. Смотрел на него, не моргая. У Олега все внутри орало о том, что дело дрянь. Все не так просто, как могло показаться. — Думаю, что Диме нужно прилечь, отдохнуть. Прийти в себя, — попытался спасти ситуацию Рома, смотря на всех умоляющим взглядом. Врач, словно поняв, что появилась возможность слинять, согласно закивал головой и попросил сопроводить больного в его комнату.       Вызвался тот самый коп и белобрысый парень. Сережа молча плелся следом, наверняка уже посыпая голову пеплом. Ребята пытались скрасить дорогу разговорами, но получалось как-то вяло. Атмосфера и настроение были совершенно не подходящими.       Как только дверь невзрачной комнаты закрылась, Олег отпихнул хилого белобрысого в сторону и прижал «копа» к стене, предплечьем надавливая ему на горло. Не сильно: дышать-то тот ещё должен, как и говорить. Сережа и парень заохали и заахали, пытаясь оттащить и успокоить. Но где их сила и где навыки Волкова? Ничего у них не получилось. — Дим, Дима, отпусти Тихона, ты чего? — кричал Серый, пытаясь оттащить Олега в сторону, — вы ж друзья. Что на тебя нашло, твою мать?! Как очнулся, то сам не свой. Переиграл что ли? Тихон — не Гром, успокойся уже! — Какой, к черту, Дима? — рявкнул Олег, гневно уставившись на растерянного и испуганного Сережу, — Кто такой Тихон и Гром? Где мы вообще находимся, Серый?       В комнате повисла такая тишина, что упади иголка на пол, то услышали бы. Сережа и паренек уставились на него, открыв рот. Даже Тихон в его хватке перестал трепыхаться: замер и вытаращил на него свои шары серые, разве что рот не открыл, да пальцем у виска не покрутил.       Поняв, что никто ему угрожать не собирался, Олег отпустил этого Тихона, отошел подальше. Подальше, но поближе к Сереже. Он здесь единственное знакомое и родное лицо. Только объяснить ничего не может, да и называет его странным именем.       Может быть теория о том, что он впал в кому после чудесного спасения, реальна? Вышел из комы, потерял сознание, Сережа подыгрывал ему и врал обо всем, а сейчас вот опять чудесным образом Олег всё вспомнил? Да не, бред какой-то. Олег покачал головой, уперев руки в бока. — Олег? — тихо окликнул его Тихон, осторожно подходя, — какой сейчас год? — Какой Олег, Тиша, головой тронулся? — прошипел Сережа, очухавшись, и дернув того за рукав кожанки.       Олегу не нравилось происходящее от слова совсем. Он уже просчитывал варианты побега, прикидывал в уме, кого вырубить первым и как утащить с собой Серого, если тот начнет сопротивляться и кричать. Но он все-таки ответил на вопрос и назвал дату. А так же день и месяц, который запомнил перед тем, как очнуться здесь.       Трио вновь дружно уставилось на него, как на умалишенного. Олегу быть под таким вниманием совершенно не нравилось. Сам того не замечая, он весь напрягся, собрался и чуть пригнулся, словно вот-вот вступит в бой. Ребята приподняли руки, показывая, что совершенно безобидны для него. Олег и сам это понимал, но вот выработанные военные рефлексы считали иначе. — Это какой-то дурдом, — пробормотал белобрысый, потерев руками лицо. — Понимаю, Саш, понимаю, — пробормотал Тихон, кивая, и не сводя взгляда с Олега, — я в таком же шоке, что и ты. — Олег же в это время был в Сирии, верно? — бормотал себе под нос Сергей, потирая подбородок задумчиво, — если верить хедканону Ромки*, то там он получил ранение. Отряд его потерял, вернулись на базу без него, но Волкова спасли наёмники. Так он к ним и присоединился. — Вышестоящие посчитали Олега погибшим. Разумовскому прислали похоронку, ведь в личном деле Волкова Сергей указан как ближайший родственник, — закончил за рыжего Тихон, приподняв бровь.       Олег растерянно слушал беседу ребят, совершенно ничего не понимая. О чем они говорят, какие такие наёмники, когда его отряд успел вернуться на базу. Кто его мог спасти, если он взорвал сам себя гранатой? Когда Серому успела прийти похоронка, и почему он так спокоен? И откуда обо всем этом знает этот Тихон? — Воу, воу, полегче, Олег Давидович, — выставив руки вперед, Тихон осторожно пятился назад, боясь вновь попасть под горячую руку.       Опустив взгляд, Олег увидел у себя в руках ножницы. Парикмахерские. Повернув голову, заметил рядом с собой столик с огромным зеркалом на стене. На столике стояли разные кремы, кисточки для макияжа, расчески, фен, одеколоны и прочие инструменты красоты. В голове медленно начинала собираться картинка. Осталось дождаться ещё некоторых деталек. — Моя похоронка? — хрипло спросил Олег, посмотрев на Сергея.       Сергей, нервно сглотнув, убрал прядь волос за ухо: — Её получил я... Вернее, другой я.... Другой Сережа... Боже, как объяснить-то тебе все, чтобы ты все понял, — тараторил Сергей. Взгляд был диким, испуганным, бегал с места на место, ни за что не цепляясь.       Ситуацию спас Саша, вручив Олегу свой смартфон с какой-то открытой интернет-страничкой. Убрав ножницы в сторону, чем вызвал облегченный вздох, приступил к чтению. ««Майор Гром: Чумной Доктор» — российский супергеройский фильм режиссёра Олега Трофима, основанный на серии одноимённых комиксов российского издательства Bubble Comics....» рассказывала страничка в Википедии. Олег с каждой новой строчкой сомневался в своей оценке происходящего все больше. Как и в собственном здравом рассудке. Но, с другой стороны, как бы он все это смог придумать или выдумать? Это у Сергея всегда было богатое воображение, творческая же личность. Олег в иной раз даже на уроке изобразительного искусства ничего нарисовать не мог, только срисовать под копирку.       Придумать целый мир, да ещё и киновселенную, он бы никак не смог. Тогда что же происходит тут на самом деле?       Рухнув на кушетку, Олег прикрыл глаза рукой, застонав. Как же сейчас он мечтал о том, чтобы впасть в кому, а очнуться хотя бы в той же Сирии или на военной базе.       Дверь в гримерку открылась и в комнату вбежал запыхавшийся парень. Помахав пакетом из «Фармленда» в руке, он осмотрел всех собравшихся. — Купил обезболивающее, пустырник, анальгин, андипал, фенибут, глицин и даже аскорбинки, — чуть задыхаясь, он положил пакет на столик и налил себе воды из графина в стакан, — ты меня своими сообщениями жутко испугал, Тиш. Да и сейчас ничуть не лучше: выглядите так, словно кто-то помер. — Угадайте, кто умер, — нервно засмеявшись, Сергей спародировал один известный в интернете мем. — Уже не нужно, Вань, — хрипло сказал Тихон, отмахнувшись, — сейчас нужно что покрепче, — заметив непонимающий взгляд лучшего друга, он вздохнул, — произошел некий вселенский казус. Небесная канцелярия немного проебалась в расчете. Началось все с того, что Горошко....

***

      Дима помнил только то, что они с Серегой развлекались и дурачились перед началом съёмки тяжелой и драматичной сцены. Как говорил Чеботарёв, ему нужно было сыграть абьюзивного бойфренда, который не знает слова «нет» и «прекрати». В воздухе должно витать эмоциональное насилие, напряжение, которое можно ножом резать. И Сергей, не выдержав, должен сорваться и дать отпор Олегу. На эмоциях должен оттолкнуть, врезать скотине, тем самым понадеявшись, что до старого друга дойдет и он одумается. Спойлер: такого не произойдет. Бедный Сережа.       Горошко, несмотря на свой возраст, великолепный актер. Это видно невооруженным взглядом: парень старается, пашет как проклятый, вкладывает всего себя в свою работу. Иногда слишком вживается в роль. Слишком.       Пощечина Разумовского стала каким-то хуком слева от Джона Сины, успел подумать Дима перед тем, как рухнуть на пол, словно подкошенный и отрубиться.       Пришел в себя Дима из-за громкого и полного ужаса крика. Затем раздался звон битого стекла, топот босых ног по плиткам, грохот такой, словно что-то опрокинули. Поднявшись с холодной земли, актер недоуменно огляделся. Он был на улице, возле дворца на Елагином. Дима узнал это место: здесь, по сюжету фильма, Чумной Доктор сжигает свою первую жертву — Кирилла Гречкина. Вот только что он тут делает? Чья-то глупая шутка? Сережа на пару с Тихоном и Ваней снова решили его разыграть? Ещё и на ночь глядя?       Стоная и кряхтя, держась за резко заболевший правый бок, Дима вышел из-за огромной клумбы с цветами. И тут же, проматеревшись, нырнул обратно. По лестнице летел Юра, в образе Кирилла Гречкина, рыдая от испуга. Чеботарёв в который раз поразился его актерскому мастерству. Все выглядело очень правдоподобно, не придерешься. А уж про раны по всему телу и говорить нечего — гримеры настоящие мастера своего дела.       Следом величественно и угрожающе шел Сережа в костюме Чумного Доктора. Дима только сочувственно сморщил нос: кому как не ему знать, насколько этот костюм неудобный. Одна только маска, в которой хрен что разглядишь, чего стоила. Хорошо, что Горошко с лестницы не навернулся, пока разгуливал тут.       Дима нахмурился, сидя за вазой на корточках. Они тут что, сцену переснимают? Олегу что-то не понравилось на каком-то моменте? Обернувшись назад, актер приподнял бровь, совершенно ничего не понимая. Тогда где вся съемочная группа, верхушка, каскадеры и трейлеры актеров? Что он тут делает? По сценарию он в образе Чумного Доктора появится только в офисе Разумовского, когда «убьет» Гречкина. Артем и Рома придумали что-то эдакое?       Юра, крича и плача, побежал к своей машине. Сережа угрожающе встал перед авто, нацеливаясь огнеметом. Дима вновь оглянулся: кажется, их здесь только трое. Чутье орало, что дело дрянь и попал он конкретно. Все совсем не так, как кажется.       Дима сейчас станет свидетелем жестокого убийства.       Собравшись с духом, Чеботарёв накинулся на Чумного Доктора, повалив того на землю. Юра — какой Юра, нахрен, это самый настоящий Кирилл, — воспользовавшись моментом, рванул что есть мочи на своей ламбе куда подальше. Чумной Доктор — гребанная шиза Разумовского, — разочарованно завывая, наносил ему удар за ударом. Дима, сто раз пожалевший, что спас жизнь какому-то ублюдку, мог только защищаться. — Сволочь, ублюдок, как ты посмел, — кричал Птица-Сергей, схватив его за волосы, заставляя закинуть голову назад и обнажить лицо с шеей, — ты?...       В голове что-то щелкнуло. Вот его надежда на спасение — он же одно лицо с Волковым. Точнее, он и есть Олег Волков. Дима же его сыграл, верно? Кто ещё лучше него знает этого солдафона? — Олег? — в голосе звучало некое эхо: это был Птица, но в то же время Сергей. Разумовский постепенно приходил в себя. — Олег, что ты...       Недолго думая, Дима скинул с себя Сергея. Пока тот в шоке, скрутил его, уперевшись коленом в лопатки, больно заламывая руку. Олег. Он сейчас Олег Волков: лучший друг, солдат, наёмник и будущий подельник Разумовского. Дима просто должен делать вид, что он все ещё на съемках. Вот только вместо «Снято!» и перерыва будет только тьма и холод. — Заткнись, Серый, — прорычал Дима. Вернее, Олег. Вышло здорово: даже угрожающие интонации и рычащие нотки смог передать. — Пришел в себя? Что ты здесь устроил? Полиция уже сюда едет, — вспомнил он про Грома, который вот-вот должен выйти из-за угла. Дима заозирался по сторонам: пока никакой кепки не было видно, но медлить не стоило. — Что бы ты делал, если бы тебя поймали?       За шкирку, словно провинившегося котенка, Дима поднял Сергея и потащил за собой. Он старался не подавать виду, что немного устал и взмок из-за этого: костюм был намного тяжелее, чем тот, что он носил. Даже на ощупь отличался. — Я ничего не понимаю, Олег, — испуганно и потерянно сказал Сергей, цепляясь за руку Димы, словно маленький ребёнок, — что мы здесь делаем? Почему я в этом костюме? — Дима не позволил Сергею снять маску Доктора: не дай Бог дорожные камеры или ещё что-то заснимут. Вот скандал-то завтра будет. Он вообще на это чудо плащ ещё накинул. Жаль, что длинный нос капюшон не прикроет, — мы на территории особняка Гречкина? Олег, что здесь происходит?! — уже в истерике спросил Разумовский, резко остановившись.       Дима поджал губы, раздраженно обернувшись. Их вот-вот полиция Питера накроет, а примадонна этой ночи решил свой характер показать. Ну, Горошко, ну, подожди, он тебе ещё это припомнит. Зачем же так хорошо персонажей-то отыгрывать? Особенно душевнобольных. — Я все объясню, когда мы окажемся в безопасном месте, — холодным и спокойным тоном заявил Дима, посмотрев на Сергея, — ты помнишь, как сюда добрался?       Сережа, поникнув, покачал головой. Дима раздраженно вздохнул. Схватив Сергея за руку, потащил дальше. Этот, прости Господи, припизднутый пешком сюда никак не мог добраться: Кирилл все-таки в загородном доме жил. Да и полиция бы повязала костюмированного психа ещё на полпути сюда. Значит, что машина все-таки должна быть поблизости. Не на такси же он сюда приехал, в самом деле. Интернет бы ещё два месяца тогда эту тему мусолил.       Дима облегченно вздохнул, когда вдалеке заметил очертания машины. BMW, та самая, на которой разъезжал комиксный Олег Волков. Иронично, что на подсознательном уровне Сергей пользуется всем, чем пользовался его друг. Или тем, что понравилось бы Олегу.       Усадив горе луковое на заднее сиденье, Олег заглянул в багажник. Облегченно выдохнул, когда нашел там сумку с нормальной одеждой. Птица все-таки позаботился о том, чтобы Серый вернулся домой как нормальный человек. Психушка откладывается на неопределенное время.       Дима, который не курил уже очень долгое время, все-таки не сдержался. Волков курил: это он помнил. Так что не удивился пачке сигарет, найденной в бардачке машины. Пока Сережа, вздыхая и ругаясь, кое-как переодевался на заднем сиденье, Дима курил, стоя на шухере. Уже слышались сирены полиции: майор Гром наверняка уже на месте происшествия все осмотрел и внимательно изучил.       Швырнув окурок в траву, Дима сел за руль. Завел двигатель, снял машину с ручника и глубоко задумался. А куда ехать-то? — Марго, отвези нас домой, — вперед влезла рыжая голова, а затем и все тело. Сережа пересел вперед, пытаясь привести себя в порядок. Выходило плохо, ибо глаза у него были потерянные и испуганные. — Принято, Сергей, — раздался голос ИИ Марго из колонок. Машина пришла в движение плавно и аккуратно, — пожалуйста, пристегните ремни. Дорога до дома займет пятнадцать минут.       Дима, удивленно, убрал руки с руля. Его помощь тут не нужна была совершенно. Странно было вот так вот знакомиться с Марго. Ведь на съемках умной ассистентки-секретарки Разумовского по сути не было: все «спецэффекты» были уже после монтажа. А здесь Марго вполне себе реальна. Вон как улыбается ему из приборной панели.       Сергей, нервно потерев руки об джинсы, посмотрел на Диму. — В машине так же безопасно, как и у нас дома. Может расскажешь мне уже, Олег, что произошло у дома Гречкина? Что мы — я — хотел сделать?       Дима прижал руки к лицу, в изнеможении, но тут же ойкнул. Вспомнил, что Птица неплохо так его разукрасил. Сергей виновато поморщился, прикусив губу. — Сказал же, что все разговоры дома, — хрипло сказал Дима, посмотрев на Разумовского из под бровей, — без бутылки чего покрепче у нас не сложится разговор.       Нервно облизнув губы кончиком языка, Сергей понимающе кивнул. Заёрзав на своём сиденье, он сказал: — Марго, около ночного магазина останови. Олег хочет чего-то крепкого, а я газировки, — бросив ещё один взгляд на злого друга, рыжий опустил голову, — и шоколадку. — С орешками? — хмыкая, вспомнил Дима мем из Тик-Тока, который показал ему Горошко. — С орешками, — смущенно кивнул Сережа.       Остаток пути ехали молча. Только когда проезжала мимо полиция, парни испуганно замирали, вжимаясь в спинки кресел, но пронесло. До магазина доехали без происшествий, а там, затарившись, рванули домой. К потрепанным жизнью многоэтажкам, серым и унылым. С убитыми детскими площадками, местным гопникам, которые едва завидев Диму-Олега, бросались в рассыпную, а соседка, старушка с первого этажа, которая уже нажаловалась полиции на шум под окном, но «оборотни в погонах даже не шелохнулись, Олеж, а вот ты у нас золотой мальчик» в благодарность дала мешок с пирожками. С картошкой, капустой и вишней. «Как вы любите, мальчики».       Сережа горячо поблагодарил старушку и задержался, слушая рассказы одинокой женщины, пока Дима, уже не в ахуе, а в трихуе, молча поднимался на следующий этаж. Замер на четвертом, вспоминая о том, что есть же лифт, да и вообще, на каком этаже они живут? Этого в сценарии не было, как и в прочитанных им комиксах.       Сережа нагнал его быстро. Сверкая улыбкой, прижимая к груди кейс с костюмом Чумного Доктора, рыжий поднялся на пятый и зашумел ключами. Дима, вздохнув, дополз следом. Закрыл дверь, поставил пакет на пол и рухнул на обувную тумбочку. Давненько он так не ходил, отвык уже. Все лифты, да лифты. Или чисто первый-второй этаж.       Разумовский включил везде свет: миллиардер же, что ему какой-то счет за электричество. Взял пакет, мешочек с пирожками и прошел на кухню. Открыл свою «Фанту», отпил, поставил чайник на плитку и загремел тарелками. Щелкнула микроволновка: видимо, пирожки поставил на разогрев.       Застонав, Дима поднялся на ноги. Скинул свои кроссовки, неловко прошел на кухню. Сергей обернулся, посмотрел на него, виновато улыбнулся. Стол накрыл: сок яблочный стоял рядом с водкой, бутерброды, шоколадка Сережкина. «Сейчас пирожки разогреются, подожди, Олеж».       Пока Дима пытался осознать реальность и свою роль в ней, Сережа уже все сделал, приготовил и разлил. Эдакая хозяйственная жена дождалась мужа с тяжелой работы. На Разумовском только фартука не хватало до полноты картины.       Взяв в руки пирожок, Чеботарёв потерянно начал его кушать. Все-таки день выдался полным событий и потрясений, а он только на съемках кофе черного хлебнуть успел. А тут пирожки с вишней. Уже и водку пить не хотелось. — Я быстренько ополоснусь, Олег, — сказал Сергей, обняв Диму за плечи. Он совершенно не заметил, как брюнет замер и напрягся, — и мы обо всем поговорим, хорошо? Ты пока кушай-кушай. Знаю же, что ты у меня голодный, как волк, — посмеявшись со своей глупой шутки, гений и миллиардер поцеловал Диму в уголок губ и упорхнул в ванную комнату.       Пирожок упал из рук на стол со шлепком. Дима, застонал, вцепившись рукой в волосы. Вот тебе и сероволки, Чеботарёв. Вот тебе и радужная мечта Коткова. Просили, распишитесь. Ты же хотел узнать своего персонажа как можно лучше: погрузиться в него, пронять изнутри. Пожалуйста. — Бойтесь своих желаний, — потрясенно сказал Дима, наливая себе рюмку водки. Где-то на фоне, в душе, пел песни Сережа. Совсем как Горошко, подумал актер. Покачав головой, мужчина выдохнул и залпом осушил рюмку. Запил все это «Фантой» Сережи. Тот ещё коктейль.       И как выбираться из этой задницы — ещё предстояло разобраться.

***

      Над сложившейся проблемой думали уже втроем — Саша ушёл на съёмки, а так же пообещал прикрыть Горошко и Жизневского. Это у Чеботарёва временный больничный, а остальным пахать и пахать ещё. На благо российского кинематографа.       Пока Ваня с потерянным видом потягивал пиво под дивные рассказы Тихона о комиксах Bubble, Сережа обеспокоенно поглядывал в сторону Олега. Волков читал линейку «Чумного Доктора» и морщинка на его лбу становилась все глубже с каждым новым номером. Сергей был готов прибить Тихона за то, что тот вообще заикнулся об этом, ни то что принес в гримерку.       Олег резко вскочил с дивана, роняя комикс на пол и пугая тем самым всех находящихся к комнате. Солдат широким шагом дошел до окна и открыл его, вдыхая свежий воздух и пытаясь успокоиться. Сережа посмотрел на то, что так расстроило Волкова и пискнул придушено.       Тихон взглянул следом и выругался, зажав рот рукой. На удивленный взгляд Вани одними губами сказал только одно слово. «Игра». Словно это могло прояснить что-то тому человеку, который слабо знаком со вселенной Майора Грома. — Я не верю в то, что Сережа может это сделать, — тихо сказал Олег, прислонившись лбом к оконному стеклу. То, что нужно, дабы остудить его горячую голову. Ещё немного подобной информации, и он взорвется, как тот же чертов ФГС. — Фильм в некоторых чертах уклоняется от комиксных событий, — неловко начал объяснять Сергей, покусывая нижнюю губу, — так что подобного может и не произойти. — Если Рома не захочет добавить немного огонька в отношениях сероволков, — хмыкнул Тихон и тут же болезненно ойкнул, когда получил сразу от двоих. — Насколько я понял, Сергей ещё не полностью поехал кукушкой, — рискнул вмешаться Ваня, — у тебя ещё возможность избежать всего этого. — Я не должен был уезжать, — словно и не слыша остальных, говорил Олег, прикрыв глаза, — не должен был подписывать тот контракт. Знал же, что Сережа без меня не сможет, не протянет. Но наивно полагал, что год — это не так уж и долго. Пролетит быстро, и не заметишь. А Серый заметил. И быстро полетела только его крыша.       Сергей виновато вжал голову в плечи, словно это он тот самый Сережа. По сути оно так-то и было, но немного не совсем. Горошко посмотрел на Ваню и Тихона в поисках поддержки, но (б)романсный дуэт только пожали плечами и пихнули его вперед, решать проблемы самостоятельно. — Ты же не можешь быть с Сергеем вместе сутки напролет. Да, вы лучшие, не разлей вода, друзья. Но каждый из вас должен жить своей жизнью, идти своей дорогой. Сергей нашел себя в IT, а ты — в военном деле, — Сергей осторожно подошел к Олегу, положив руку на плечо, — так что не кори себя. Твоей вины здесь нет. Ты же не знал, что Сережа слаб в психологическом плане. — В том то и дело, что знал, — вздохнул Олег, открыв свои карие глаза и посмотрев на Сергея, — Сережа мне ещё в детстве рассказал об этой Птице. О ночных кошмарах, о том, что Птица требует и шепчет ему, прячась во тьме. Вторая личность не появлялась, когда я был рядом. Когда стали взрослее, то Серый перестал об этом говорить, не вспоминал даже. Я наивно подумал, что все в прошлом. Стоило мне только на год уехать — и на те вам, пожалуйста. Прилетело оттуда, откуда и не ждали.       Сережа неловко потоптался на месте, не зная, что и сказать. Молчаливые наблюдатели не помогали совершенно, только нервировали. Горошко показал парням средний палец — те ответили тем же. На душе немного полегчало. — Ты сможешь все исправить, когда вернешься в свою вселенную. Ты же теперь все знаешь наперед, верно? Спасешь Сергея от этого безумия, и заживете счастливо, — улыбнулся Сергей.       Олег только кивнул, отвернувшись. Не мог он спокойно смотреть на Горошко: видел перед собой только своего Сергея. И страсть как хотелось обнять, поцеловать, прижать к себе. Успокоить и успокоиться. Но его Сергей где-то далеко, и кто знает, как и когда он сможет вернуться домой. — Вернуться бы ещё, — пробормотал Олег, скрестив руки на груди. — Вернешься, куда ж ты денешься, — закатил глаза Тихон, — нам же Дима тоже нужен.       Словно поняв, что сказал, Жизневский резко сел на кушетке, испуганно посмотрев на Ваню, Сергея, а затем на Олега. Осмотрел солдата с ног до головы и ударил себя по лбу. Вид имел до нельзя расстроенный и жалкий. — Дима. Ди-и-и-има. Димасик, — протянул так, словно уже оплакивал Чеботарёва, — он же там, во вселенной Олега. Что с ним? Как он? Живой иль помер уже?       Сергей кинул в Тихона пиджак Димы, раздраженно поджав губы. Что за ахинею несет? Жив, конечно, Дима. И не в такой передряге бывал. Сидит, наверное, в кабинете Разумовского, американо потягивает, да в роскоши купается.       Правда, смотря в какой временной отрезок попал. Вдруг под конец фильма, когда Разумовский крышей поехал? Сергей нервно передернул плечами. Нет, нет, с Димой все будет хорошо. Нужно верить только в хорошее. — А ты где был до того, как здесь оказался? — поинтересовался Ваня, поглаживая Тишу по спине, успокаивая. — В Сирии, — ответил Олег так, словно это было само собой разумеющееся, — меня как раз ранило осколком фугасного снаряда и взяли в плен сирийцы.       Сергей рухнул на пол, схватившись за сердце. Перед глазами у юного дарования от чего-то потемнело, а внутри болезненно заломило. Да и воздуха что-то перестало хватать. Вон, Тихон уже задыхаться начал, смотря на Ваню в ужасе и трясся за плечи. — Бля-я, — истерично протянул Сережа, посмеиваясь, — что я Лизе-то скажу? — Дима последовал примеру своего персонажа, — плача и смеясь, сказал Тихон, — появились проблемы — сбежал в Сирию. — У меня не было проблем, — нахмурился Олег, скрестив руки на груди, — просто нужны были деньги. А все, что я умел, так это стрелять, драться и исполнять приказы.       Парни посмотрели на Олега, печально вздохнули и молча кивнули. Стук в дверь заставил всех подорваться со своих мест и привести себя в порядок. Ваня быстро спрятал бутылки — пустые и полные — за косметичкой, а сверху понакидал одежды. Волков спокойно сел на стул и посмотрел на дверь. Сергей, как ближе всех к ней стоявший, закатил глаза и открыл её. — Простите, но Рома и Артём ждут вас на съемочной площадке, — явно нервничая, сказала ассистентка. Новенькая, юная и фанатка. Вон как краснеет, а как глазки-то бегают. Сергей включил своё очарование на полную, пытаясь сделать все, чтобы Волкова она не заметила и побыстрее ушла: — Конечно, милая, — закивал Горошко, прислонившись к косяку двери и закрывая собой обзор, — мы с Тишей будем через десять минут. — Хорошо, но, — девушка посмотрела на табличку двери, где белым на черном было написано «Дмитрий Чеботарёв — Олег Волков», — Дмитрия тоже позвали. Что-то про совместную сцену говорили. — Пиздец, — выдохнул Тихон тихо. Однако в комнате стояла полная тишина, так что услышали майора Грома все присутствующие.       Ваня только сочувственно похлопал друга по плечу, смотря на застывшего Олега. Справится ли он? Все ли пройдет хорошо? Волков, конечно, не был сумасшедшим пироманом, но был его лучшим другом. (Возможно, что даже больше, чем просто другом.) Не поубивает ли он всех присутствующих из-за нервов или неудачных дублей? И согласится ли вообще играть? Интересно, каково это, играть самого себя?..

***

      Дима был готов молиться на Олега Волкова и на его авторитет... практически над всем живым. Если бы не это, то Сергей Разумовский не стал бы его слушаться и сжег ко всем чертям. А так, Сережа поплакал, покаялся, постоял на коленях перед Чеботарёвым, ища прощения и утешения, и покладисто согласился на психиатра и приём таблеток. Если Птица и был против этого плана, то виду не показывал. Да и вообще не высовывался.       Сергей, словно кошка, весь оставшийся вечер ластился к Диме, требуя ласки, поддержки и внимания. Пришибленный и ничего не понимающий актер, стараясь абстрагироваться от этого мира, делал все возможное, что было в его силах. Внушал себе, что это всего лишь роль и скоро весь этот дурдом закончится.       Не поймите Диму неправильно: он адекватно относился к тем людям, которые любили представителей своего пола. Да он по своей профессии иногда отыгрывал персонажей, которые любили парней. Целовался с парнями, обнимался или «спал» с ними. Так что дело тут не в «голубой» любви Сергея Разумовского в Олега Волкова. Просто Дима ещё толком не успел адаптироваться в этом мире, как гений и миллиардер начал к нему-Олегу клинья подбивать. Чеботарёв боялся не сдержаться и выкинуть что-то эдакое: наорать на человека с раздвоением личности или ещё хуже, врезать ему.       Поэтому молчал и гладил Сережу по рыжим волосам.       Во всем виноват Горошко, Дима в этом не сомневался. Вот зачем он так хорошо отыграл партию Разумовского? Ещё Котков со своими сероволками. А Чеботарёву теперь отдуваться за всех.       Сергей красивый, милый, покладистый и послушный во всем. Ещё крайне умен, гениален, и своенравен. Как такого не любить? Вот только Диму дома ждет любимая жена и прекраснейшая дочка, так что влюбляться в Разумовского в его планы не входило совершенно. Вот только когда он ещё вернется домой?       Поэтому Дима скупо ответил на поцелуй Сергея, объяснив своё странное поведение тем, что он сильно перенервничал и устал за этот вечер. Схватил рыжего в охапку и понес в кровать. Уложил, укутал в плед, погладил по мягким волосам и начал рассказывать ему сказку. Отцовская привычка, конечно, но Дима также не сомневался в том, что Олег такое не один раз проделывал со своим другом. Актёр точно помнил, что Волков охранял сон рыжего, когда вытащил его из психушки. Так что ничего нового Дима не изобретал.       Утром, кое-как заставив Сергея выпить кофе и съесть хотя бы два бутерброда, Дима повез Разумовского в офис «VMeste». Ведь если Сергей хотя бы один день отдохнет, то все, вся компания мгновенно разрушится под ноль. Нет, конечно, но рыжее чудо думало именно так.       Пока Сергей вносил какие-то поправки и улучшения в свою соцсеть, советуясь или давая указания Марго, Дима скромно сидел на диванчике. Охранял тело, так сказать, сидел в телефоне и попивал кофе. В самом-то деле, кто мог навредить Разумовскому в его же крепости? Стекла выдержат выстрел бронебойного снаряда, доступ на этаж имеют только трое человек — сам Сергей, Олег и менеджер Серого, Екатерина, — а на все остальное есть Марго и охрана на первом этаже. Сергей чувствовал себя хорошо: весь светился, напевал себе что-то под нос и быстро-быстро щелкал по своей супер-новой-крутой-клавиатуре. Дима не знал, в чем дело: в таблетках, которые Серый с утра принял, в спокойном сне или в его присутствии. Но, судя по улыбке, которую Разумовский бросал в его сторону, то, наверное, все вместе.       Им было комфортно в царившей тишине, спокойно. Но счастье длилось не долго. — Сергей, к вам посетитель, — сказала Марго, высвечиваясь на супер навороченном столе Разумовского. — Я занят, — как-то отстраненно ответил гений, печатая что-то со скоростью света на ноутбуке одной рукой, а второй играя с обычной канцелярской резинкой. — Он из полиции, — добавила ИИ, словно это что-то меняло. На самом деле многое. — Я не шучу, — заметив растерянную реакцию своего создателя, сказала помощница.              Сергей, резко подскочив на своём стуле, испуганно уставился на Диму. Он отключил Марго и отодвинул в сторону свой ноутбук. Убрав телефон в карман джинс, Чеботарёв собрался с духом и мыслями. Махнул владельцу компании, давая понять, что ментов лучше впустить и выслушать. Это наверняка Гром. Стрелков уже отметился: провел допрос по VMeste, чем крайне облегчил жизнь Сергея.       В кабинет свободной, но грозной походкой зашел Игорь Гром, а следом за ним... нет, не привычный и безобидный Дима Дубин, нет. За ним вальяжно и дерзко зашёл Иван Янковский. Не сам актер, конечно, а его персонаж. Какой именно, Дима пока не знал. Но был в шоке уже заранее.       Вани абсолютно точно не было в фильме. Дима бы знал, если б он снимался. Да и Тихон бы все уши ему прожужжал, да душу всю вытряс на радостях. Неужели (б)романс этих двоих настолько силен, что сломал законы вселенной? Или это все желание души Жизневского: быть со своим Ванечкой всегда и везде? — Майор полиции — Игорь Гром, — представился мужчина, протягивая руку. — Это присланный из Москвы помощник, — майор Пётр Хазин.       Сережа, смущенно улыбаясь, пожал ментам руку, здороваясь. Дима, будучи в культурном шоке, пытался сложить два и два. И если у нормальных людей получалось четыре, то у него все пять. Хазин-то откуда вылез? Он вообще из другой оперы был. «Происходящее точно не плод больного воображения?» — спросил сам себя актер. И сам себе ответил: «Точно нет», — ведь о Янковском он никогда не грезил днями и ночами. — Чай, кофе, газировка? — предложил служителям правопорядка Сергей, пока Дима с суровым выражением лица встал позади него и скупо кивнул мужчинам. — Ого, зачем вам столько? — удивился Игорь, махнув рукой в сторону автоматов с газировками, энергетиками, шоколадками и чипсами. Петя только фыркнул, закатив глаза. Ребёнка из столицы, у которого папа генерал, таким не удивишь. С рождения золотая ложка в одном причинном месте. — Дело в том, что я в детстве всегда завидовал сверстникам, — не мог не ответить Сергей, на столь важный для него вопрос, — которые могли себе позволить что-нибудь такое. Так что можно сказать, закрываю гельштат.       Судя по умному выражению лица Игоря, и его кивку, он не понял, о чем говорил Сережа и что он там собрался закрывать. Понял это не один Дима: если Сережа, вежливый и скромный мальчик, закрыл улыбку рукой, то Петя в открытую посмеялся, осматривая кабинет. — Нагоняешь упущенное, — кивнул Хазин, посмотрев на Сергея. — Вроде того, — согласился тот. — Круто, — сказал Игорь, показав большой палец, — мы по поводу видео. Чумного Доктора.       Дима прикусил губу, сжимая за спиной руки в кулаки. Убийство Гречкина не было показано в VMeste, как это было изначально в фильме, но вот его избиение и унижение, — вполне. Как и быстрый, позорный побег от Чумного Доктора. А затем и вовсе из Питера. В Москву. Видимо папочка напряг все свои связи, раз из столицы прислали самого Хазина. Сына генерала полиции. Только происходящее к наркотикам не имеет никакого дела, но кого это волнует, если в деле замешаны крупные суммы, верно? — Я так и понял, — усмехнулся Сергей, повернувшись к своему столу, — но дело в том, что я уже удалил оригинал, но, как вы понимаете, это привело только к более активному распространению копий. Алгоритм соцсети посчитал это популярной темой, и принялся распространять.... — Я не об этом, — перебил Сережу Игорь, — мне нужно вычислить, с какого аппарата велась трансляция. — Эм, — смутился Сергей, присев на край своего стола, — благодаря децентрализованной системе шифрования никто не может отслеживать пользователей соцсети. Боюсь, что это технически невозможно. — Зачем же изобретать то, что вы не можете контролировать? — усмехнулся Петр, ехидно смотря на Сережу. Дима, который заметил, что рыжего гения сказанное задело, встал позади него. Положив руку на плечо, ободряюще сжал.       Разумовский, почувствовав поддержку родного человека, расправил плечи и выпрямился во весь свой рост. — Потому что свобода слова — неотъёмное право любого человека, — уверенно сказал он, нервно постукивая пальцами по жестяной банке газировки. — Иронично, — протянул московский майор, медленно ходя около скульптур, осматриваясь, — хотели дать свободу слова людям, а предоставили для начинающего радикала трибуну с микрофоном.       Сережа раздраженно насупился, ставя газировку на стол и садясь за него. Закрывался, возвращался в свою раковину, в зону комфорта. — А вы, собственно, какое отношение к этому имеете? — решил подать голос Дима, боясь, что Сергей может сделать что-то непоправимо опасное. К примеру, выйти из себя. Или, лучше сказать, отправить другого себя решать все вопросы. Поддавать жару в отношениях с полицией совершенно не хотелось. — Просто к Сергею уже обращался человек из органов. С такой диковатой улыбкой, — пояснил Дима, под тихий смешок рыжего. Он прогнал из сердца то теплое чувство, когда Разумовский посмотрел на него с благодарностью. — Да, мы с ним все обсудили, — кивнул Сережа, подперев голову рукой. — Он просил меня кое-что уточнить, — пожал плечами Игорь, смотря на статую с полуразбитым лицом. — Не полностью заполнил отчет, — отмахнулся Петр, выглядя уверенным и чрезмерно наглым, — мы решили ему помочь.       Сергей посмотрел на них с таким сочувствием, что смех пришлось прикрывать уже Диме. Размяв руки, юный гений кивнул, вздыхая. — Не переживайте, я вас не выдам. Чем больше людей занимаются делом Чумного Доктора, тем лучше. Чем смогу, тем помогу, — пообещал он.       Петя, посмотрев долгим взглядом на Диму, приподнял бровь и поинтересовался: — А вы всегда ведете важные разговоры при телохранителе? Разве он не должен, не знаю, находиться во время этого за дверью?       Сергей посмотрел на Хазина так, словно тот заявил, что земля плоская и по ней до сих пор гуляют мамонты. Но Дима видел, что Игорь задавался тем же вопросом, просто не спешил озвучивать его. — Олег — начальник моей охраны. Также он моё доверенное лицо и близкий мне человек, — холодно ответил Разумовский, уверенно глядя в глаза московского майора, — от него у меня нет никаких секретов. Он присутствует на всех моих переговорах и беседах. Неважно, личные они или деловые. — Какое доверие, — бросил Петр, смотря странным взглядом на владельца «Vmeste» и на его телохранителя. — Слепое и безоговорочное. — Полностью заслуженное, — от Сергея исходила такая жестокая и хладнокровная аура, что Дима на секунду испугался, что перед ними и не Сережа вовсе, а его вторая личность. Но нет, это все тот же Разумовский, просто ради Олега он готов показать клыки и когти. На своё же позарились, на родное. Себя защитить мы не можем, на это Волков есть, а вот отстоять честь близкого друга, — это уже другой разговор. Ведь Олега чужое мнение на свой счет никогда не интересовало и не задевало, а Сергея — всегда.       Поговорив ещё немного с майорами полиции, Сергей принял визитку Хазина и записал в свой телефон номер Грома. Мужчины явно ожидали от визита нечто большее, вероятно надеялись, что Разумовский все сделает за них, а они просто приедут, оформят преступника и посадят за решетку. А Сережа так нагло их обломал и даже не облегчил задачу.       Сергей вздохнул, взъерошив устало свои волосы. Села социальная батарейка, желание работать пропало. Парень явно был взвинчен и на нервах. Накрутил себя так, что можно и не раскрутить. Стучал пальцами по столу, сверля рассеянным взглядом Венеру.       Дима сжал плечи Разумовского двумя руками, обращая на себя все внимание. Сергей нежно, но устало улыбнулся, накрыв одну руку актера своей, слегка сжимая. Удивительно, что этот трудяга без лишних слов и убеждений согласился с тем, что сейчас лучше поехать домой, отдыхать. Работать в таком эмоциональном раздрае у Сергея все равно бы не получилось. А вот родная атмосфера, надежные стены помогут успокоиться и прийти в себя. — Шоколадку купить? — спросил Дима, когда они припарковались около подъезда. Сережа, поправив лямку от чехла для ноутбука, понуро кивнул, — с орешками? — Да. И лучше две, — ответил он, покусывая губы. Его мозг отчаянно нуждался в серотонине, допамине и триптофане, — ещё «Фанту» хочу. — Обойдешься, — бросив ключи от дома Серому, Дима поставил BMW на сигнализацию и направился в сторону дворового магазинчика, — дома есть травяной чай и кофе. Молотый. — Ну, Олег, — закапризничал Сережа, провожая широкую спину обиженным взглядом, — ну и пожалуйста, ну и не надо, — вздохнув, он открыл домофонную дверь ключом и зашёл в подъезд. Нужно было к приходу Олега поставить чайник и разогреть ужин.

***

      Группу поддержки Дмитрия Чеботарёва на съемочной площадке не ожидал никто. Учитывая его профессиональный стаж и опыт работы мужчина в этом не нуждался. Рома, Артём и Олег, мягко сказать, удивленно смотрели на то, как Дима слушал с потерянным выражением лица советы от своих коллег по съёмкам. Даже Янковский отметился и вставил свои пять копеек.       Дима был каким-то скованным, чувствовал себя не на своём месте, — это видели все. Рома начал переживать, что рановато они его выдернули. С момента, когда мужчина пришел в чувства, прошел всего лишь час. Котков бы и не трогал его, но Олег предложил неплохой, на его взгляд, вариант: отснять сцену с раскрытием Чумного Доктора, и дать Чеботарёву несколько дней отдыха.       Игра стоила свеч, на их взгляд. — Дим, понимаем, что тебе ещё плохо и, наверное, мутит, — утешающе заговорил Рома, смотря на бледного актера, — но это всего несколько дублей, хорошо? — Вот сценарий, — вручил стопку листов Сергей, встав рядом с Димой, — прочитай, освежи память, запомни. — У тебя там мало слов, — влез Тихон, похлопав мужчину по плечу, — тебе просто нужно маячить на фоне темным пятном и пугать Серегу.       Дима, болезненно нахмурившись, кивнул и взял сценарий в руки. Горошко нервно заламывал пальцы, бросая обеспокоенные взгляды в сторону продюсеров и режиссера. Рома, решив поддержать парней, показал им большой палец. Судя по поникшим лицам, поддержка оказалась так себе.       Пока взрослые дяди обсуждали, как лучше и под каким ракурсом отснять такой трудный и эмоциональный момент, актёры готовились к съёмкам. Что самое удивительное, без привычных песен, кривляний, танцев и подколов. Тихон и Иван были слишком тихими, как и Горошко.       Рома, оторвавшись от делового разговора, решил проверить, что делают его великовозрастные дети. Вопрос о том, почему Янковский, не снимаясь в фильме, тусуется вместе с остальным кастом, вновь всплыл. Котков сам себе и ответил: во всем виноват Жизневский, заявив, что они с Тамарой ходят парой и уговорил принять друга в семью. А так же выбил для него роль во второй части фильма.       Впав во всеобщее безумие, Рома подумал о том, что Иван мог бы сыграть брата-близнеца Разумовского, если б такой существовал. Или Птицу. Ещё не поздно изменить сценарий? Стоит ли обсудить это с Артёмом или Олег собственноручно придушит их за это?       Ваня, нацепив на себя мантию Чумного Доктора и его маску, обходил Тихона и Сергея, которые как раз отыгрывали момент, когда Гром рассказывает Сергею о смерти Олега. Сам Дима стоял в сторонке, внимательно за всем наблюдая, словно запоминал каждое движение и вздох Янковского. — А теперь, мразь, говори, зачем ты убил всех этих людей, — заявил Гром, поддавшись вперед, к испуганному и потерянному Сергею. — Э-это не я, — покачал головой Сергей, и тут же чуть ли не с ногами залез на диван, сжимая в руке личное дело погибшего друга, — О-олег?       Краем глаза Рома отметил, как Дима сделал невольный шаг вперед, словно хотел утешить и защитить. Вжился все-таки в роль мужчина, молодец.       Тихон, как и полагается психически здоровому Грому, с усмешкой и осматривался по сторонам, не понимая почему Разумовский чего-то испугался и за кем он наблюдает. Ваня же уверенно, чуточку величественно, прошелся мимо дивана и стал рассматривать картину Сандро Боттичелли. — Короче, хватит кривляться, — сняв с себя кепку, продолжил допрос Игорь. Он совершенно не замечал, как его собеседника накрывала паника и душили слёзы. — Либо сейчас ты даёшь мне весь расклад, — в глаза мне смотри! — прикрикнул Тихон, когда Сергей смотрел то на Ваню, то на ярко-красное «Погиб» в досье. — Либо я выбью из тебя эту информацию.       Ваня, раскинув руки в сторону, показывал Чумного Доктора во всей красе. Усмехнувшись, он подошел к дивану. Сергей смотрел на него, не отрываясь. Гром, не в силах понять, что же происходит с подозреваемым, оборачивается. Разумовский, словно только этого и ждал, хватает пустую бутылку и ударяет её об голову Грома.       Тихон, драматично стоня, падает на пол. Ваня хлопает в ладоши, улыбаясь. Сергей, усмехнувшись, закинул ногу на ногу и взял в руки фужер с яблочным соком. Кто б налил актеру настоящее шампанское? — Запомнил атмосферу? — поинтересовался Ваня, подходя к Диме. — Настроение, витающее в воздухе? Это давление? — Запомнил, — тихо и отстраненно ответил мужчина, скрестив руки на груди. — Сможешь сделать нечто подобное?       Дима только усмехнулся, пройдя к притихшим Тихону и Сергею. Рома с интересом наблюдал, что же задумали ребята. Почему они вообще ведут себя так, словно Чеботарёв резко разучился играть? Он бы ещё понял, если бы Дима давал актерские советы Сереже, но никак не наоборот.        Атмосфера резко изменилась во всём помещении. В воздухе скапливалось всё больше напряжения. Вроде бы не происходило ничего страшного, но насквозь чувствовалось давящее напряжение этой атмосферы. Рома почувствовал, как тело покрылось мурашками, а воздух застрял в горле и никак не хотел проталкиваться ни в лёгкие, ни наружу.       И все это происходило из-за Димы. Он двигался лениво, свободно, словно знал, в чьих руках здесь власть. Знал, кто именно контролирует ситуацию. Не смотрел ни на кого, находившиеся в комнате были для него неинтересны. Хищник, признал Котков, самый настоящий хищник.       Дима с презрением, словно был более высокого мнения о поверженном полицейском, посмотрел на Грома. Усмехнулся, бросив взгляд на испуганного и шокированного собственным поведением Разумовского. — Хватит, — сказал Чеботарёв таким тоном, словно вся эта игра с притворством его крайне утомила. Перестала быть интересной, — никакого Олега здесь нет. Да и не было никогда, — вкрадчиво проговорил актер, подкрадываясь к лежачему Сергею, — ты же и сам это прекрасно знаешь, — прошептал он, нежно приподняв подбородок Сережи двумя пальцами. Тот смотрел на него раскрыв рот, словно никогда до этого не видел. Или увидел только сейчас, но в другом свете. Горошко замер, попал во власть более опытного актера и играл так, как хотел Дима. Даже рот приоткрыл, стоило только мужчине погладить большим пальцем его нижнюю губу.       Усмехнувшись, Дима похлопал Сергея по щеке, тем самым разрушая парализующую и подавляющую атмосферу на съемках. Время вновь продолжило свой бег, а люди занялись своими делами, иногда поглядывая на все ещё не двигающихся с места актеров.       Артем и Рома переглянулись, Олег довольно улыбнулся. Все-таки каст они подобрали идеальный. Настоящие профессионалы своего дела. Сыграли бы ещё раз так, да на камеру, и цены бы им не было.       Сережа, словно очнувшись, осоловело моргнул. Заметив Олега так близко к себе, вздрогнул. Отползя в сторону, буркнул извинения и убежал, чуть не упав по пути.       Тихон и Иван медленно захлопали, все ещё приходя в себя. Вот вам и легендарная убийственная аура Волкова. Не зря все так боятся цепного пса Разумовского, не зря Чумной Доктор таскает своего дружка с собой. Тут все проблемы решатся только одним присутствием Волка. — Ну вот, а говорил, что играть не умеешь, — хрипло сказал Тихон, нервно улыбаясь. — Актёр из меня плохой, — пожал плечами Олег, вставая в полный рост, — за всю жизнь играл только одну роль. — Это же какую? — поинтересовался Ваня, с любопытством глядя на бывшего солдата. — Двадцать семь лет играю роль натурала, — глухо ответил Олег, с весельем в глазах смотря на растерянных парней, — но, видимо, есть во мне что-то профессиональное, раз это ещё никто не понял.

***

      Сергей с хлопком закрыл дверь своей гримерки, подперев её своей спиной для большей надежности. Сердце стучало в ушах, а щёки пылали от смущения. Бабочки порхали в животе как умалишенные. Нижняя губа до сих пор горела от прикосновения.       Накрыв руками голову, парень со стоном сполз вниз по двери. Он, конечно, знал, что у него большие проблемы, но чтоб настолько. И это ведь был даже не Дима, а всего лишь отыгранный им персонаж. С его же лицом, телом и запахом. Черт возьми.       Прикусив до боли губу, Сергей ударил кулаком по полу. Главное правило актера «не влюбляйся в своего коллегу по фильму, это плохо кончится» он благополучно и успешно нарушил. Ещё и от души попрыгал на нём сверху. А как тут не влюбиться, когда Чеботарёв улыбается, как самое настоящее солнце направо и налево. Заботлив, как мать родная; интересуется о том, как дела и самочувствие не просто так, чтобы завязать разговор, а потому что ему действительно интересно. Всегда угощает горячим и вкусным кофе из кофейни, свежей выпечкой из лучшей кондитерской балует иногда. Советы даёт дельные, поддерживает, если у Сережи не получается правильно отыграть ту или иную сцену.       Сергей бы подумал, как и любой другой человек, что к нему подкатывают, с ним флиртуют, если б не тот факт, что Дима женат. Женат, счастлив в браке и имеет очаровательную дочку, которую любит всем сердцем.       Хмыкнув, Сергей прикусил кулак, сдерживая свои удушающие эмоции. Вчерашний студент с глупыми пятнами по всему телу и с щенячью любовью в сердце Чеботарёву совершенно не нужен. Он дружелюбен, вежлив до тошноты, но что-то большее мужчине явно не нужно. Иначе бы давно заметил все намеки, которые бросал в его сторону Сергей. Одни видео в Инстаграме по сероволкам чего только стоили!       Ваня и Тихон сочувственно вздыхали, поддерживали и утешали пивом. Советовали отпустить и забыть, ведь в море так много рыбы. Свет клином на Диме не сошелся. Для остальных может быть и да, а вот Сереже нужен один конкретный Дима. С фамилией Чеботарёв.       Сережа хоть и стал рыжим, но душу не потерял. Поэтому не лез к старшему коллеге, не кидался в ноги, признаваясь в большой и голубой любви. Не станет же он семью чужую рушить? Лишать двух девушек отца и любящего мужа? Некрасиво это, да до ужаса отвратительно. Да и не смотрит Дима на него в таком свете. Сдался он ему.       Вытерев слёзы рукавом халата Разумовского, Сергей горько хмыкнул. Интересно, тот Сергей так же убивается по Олегу? Или юного гения ничего, кроме IT и справедливости, не интересует?       Поднявшись с пола, Сергей подошел к столику, где обычно гримеры творят свою магию. Где-то здесь должна быть припрятана бутылка с виски, которую забыл крайне пьяный Янковский. Напиваться актёр не собирался, — ему ещё работать. А вот задушить в себе ядовитые чувства ему необходимо, иначе как он сможет смотреть на Олега? Сереже хватило и той сцены, того взгляда, того прикосновения...       Выдохнув, Сергей залпом опрокинул в себя стопку, даже не морщась. Приятное тепло охватило его горло, обожгло грудь. Прокашлявшись, он открыл ящик стола. Где-то тут должна лежать его «Alpen Gold» с фундуком. Закусывать надо, иначе быстро опьянеет на голодный желудок.       Сергей уже налил себе вторую стопку виски, прожевывая две дольки шоколада, когда чья-то горячая рука легла ему на плечо. От неожиданности, и страха, что кто-то спалил его с алкоголем, парень подскочил и обернулся, чудом не расплескав на футболку и халат виски. — Напугал, — выдохнул Сергей, переводя дух и успокаивая бешеное сердцебиение, — на тебя нужно повесить колокольчик, Олег.       Олег только усмехнулся, посмотрев на стопку в его руке. — Я переживал, что немного перестарался... своей игрой. Ты так быстро ушёл, — тихо сказал он, подняв взгляд и посмотрев в глаза Сергея, — все в порядке?       Сергей тихо выдохнул, пытаясь унять противную дрожь в руках. Получалось так себе. Парень только кивнул, опустив голову. — Тебя что-то тревожит. Поделись, не держи в себе. Я умею хранить секреты, — оба горько хмыкнули, вспоминая разные моменты жизни из богатой биографии Волкова. — Все в порядке, — прошептал Сергей, чуть ли не задыхаясь от осознания того, насколько близко к нему сейчас Олег. Олег, а не Дима. Но ведь так легко сделать вид, что именно Чеботарёв перед ним. Представить, что глаза голубые, а не карие, что пах он лесом и чем-то домашним, а не морозом и мятой. Что беспокоился о нем, потому что заботился, а не потому, что он похож на Разумовского, — просто нервы. Актерский бзик, не бери в голову. — Ты врешь, — дыхание смешивалось, грудные клетки соприкасались друг с другом, пути назад не было. Олег взял стопку из его ослабевших пальцев и мгновенно осушил её, не поморщившись. Схватив его за голову, прижался своими губами к его.       Вцепившись в широкие плечи Волкова, Сергей застонал, признавая поражение. Ещё никогда он так сильно не любил этот алкогольный напиток, как сейчас. От Олега шёл странный жар, от него веяло дикой силой. Ему хотелось подчиняться, ему хотелось верить. Сережа чувствовал себя в полнейшей безопасности, вжимаясь в широкую и мускулистую грудь. Так ли себя чувствовал Разумовский, стоя за этой каменной стеной?       Зарывшись пальцами в темные пряди волос, Сергей со всем пылом и страстью отвечал на поцелуй. Он довольно и предвкушающе застонал, когда Олег поднял его за бедра и усадил на столик, снося все баночки, расчески, пудры и хайлайтеры на пол. Горошко быстро стянул с себя халат, сбрасывая на пол. Руки потянулись за футболкой, но получили хлопок.       Тяжелый и потемневший взгляд Олега взбудоражил Сергея ещё больше. Горячая дрожь прошибла тело, распускаясь внизу живота. Он облизнул губы, когда Волков ловко и проворно стянул с себя футболку и потянулся к Сергею.       Сергей знал, что сегодня не Рождество, но для него оно наступило именно сейчас.

***

      Дима проснулся резко, внезапно. Что-то потревожило его сон, что-то помешало, — это он точно знал. Сонно потерев глаза кулаками, мужчина проморгался и осмотрелся по сторонам. Крик ужаса он сдержал лишь чудом. На краю кровати, на коленях, сидел растрёпанный Сергей и немигающее смотрел на него своими золотистыми глазами. — Ты полюбишь меня таким, Олег? — голос был тихим, спокойным, но почему то крайне пугающим, — или тебя пугает тот факт, что я чуть не стал убийцей? Сумасшедшим пироманом, — прошептал Сергей, подползая к нему, — я тебе отвратителен? — Сергей, — предупреждающе сказал Дима, выставив руку вперед и стараясь унять дрожь в теле и в голосе, — давай поговорим об этом утром, хорошо? — Нет, сейчас, — рухнув на него сверху, Сергей оседлал его бедра и сжал до боли запястья, подняв руки над головой, — ты давно нас не обнимал, не целовал и не говорил, что любишь, Олег. Мы тебе больше не нужны? Ты нас больше не любишь?       Дима прикусил язык, судорожно соображая и ища пути отступления. Золотистые глаза, что гневно буравили его, мозговому штурму не помогали совершенно. Не мог же он тут внезапно накинуться с поцелуями на Разумовского, верно? Это было бы неправильно: у них у обоих есть любимые люди, которым нельзя изменять. Пусть Олег и Дима похожи друг на друга, как зеркальное отражение, но на самом-то деле они разные люди. Вот только Сереже такого говорить категорически нельзя: кто знает, как он себя поведет, если узнает, что его и во второй раз обманули и никакого Олега здесь нет.       Выход нашелся там, где его даже не искали. — Кто «мы», Серег? — и теперь уже Сергей выглядел растерянным, не зная, что и сказать. — О чём ты говоришь? — Сережа нервно прикусил губу, неосознанно двинув бедрами взад-вперед. Дима поджал губы, тихо выдыхая. Знание того, что на нем сидит парень никак не успокаивало и не убивало его эрекцию. Он посмотрел на крайне задумчивого гения, хмыкая. Беседы с Птицей что ли про себя ведет?       Сережа красив, ведь ему передалась вся красота исполняющего актёра. Натуральные рыжие волосы, белоснежная кожа без пятен витилиго, покусанные, оттого и алые, губы, хрупкая шея. Распахнутый халат открывал вид на подтянутое тело, а боксеры от Versace плотно обтягивали соблазнительные бедра. Разве Сережа не спал в футболке и в спортивных штанах? Он же жуткий скромник. Или вся скромность улетучивается, если в соседней комнате спит Олег? Или во всем виноват Птица?       Дима бы этой пташке пёрышки пересчитал. — Меня, меня, Олег, — тяжело дыша, сказал Сергей, низко наклонившись к его лицу. Золотистые глаза дали понять, что Птица все ещё был поблизости. Может быть, Сергей и стоял у руля, но альтер-эго подначивал и направлял, — можно я тебя поцелую? Я так соскучился, Олеж.       От хриплого и полного сладострастного мучения голоса Сергея, Дима неосознанно облизнул губы. Он был уверен, что его зрачки были такими же широкими, как и у рыжего. Если безумие нельзя остановить, то его нужно возглавить.       Резко поддавшись вперед, Дима сам поцеловал Сережу. Ненасытно, дико, сталкиваясь зубами. Царапая короткими ногтями кожу, Разумовский цеплялся за широкую спину мужчины, оставляя алые полосы. Тихо зарычав от боли, что смешалась с наслаждением до этого не виданным, Дима перевернул их, подмял Сережу под себя. Он лизал и целовал его тело, потому что такую кожу нельзя трогать руками, это кощунство. Рыжий довольно стонал, сладко жмурившись. Зарывшись пальцами в темные пряди волос, дернул назад, отрывая мужчину от своего тела. Голодный взгляд потемневших глаз заставил Разумовского заскулить. Он уже представлял, что с ним сделает этой ночью любимый. Завтра он проснется полностью разбитым, с туманом в голове, но чертовски довольным.       Предвкушающее заурчав, Сергей впился в губы голодным поцелуем, вжимаясь в тело Димы.       «Это точно не любовь это точно не любовь» — билась единственная мысль в голове Димы, пока он до боли в губах целовался с Сергеем. Это не любовь, но это то, в чем они оба нуждались. В любви, чьём-то присутствии, тепле и заботе. «Это точно не любовь»       Но и эта мысль пропала, стоило Диме только войти в горячее тело Сергея и окунуться в горящем золоте глаз. Все стало абсолютно неважным. Значение имел только парень под ним: его руки, его голос, его тело и его невозможные глаза. Завтра он обо всем пожалеет, но это будет завтра.

***

      Сергей проснулся на кушетке один. Он был заботливо укрыт легким пледом, а сверху ещё была накинута его же кожанка. Все ещё плохо соображая, Сергей оглянулся в поисках одной темной макушки.       Олег сидел на подоконнике. Окно было открыто полностью, дабы дым от сигареты не задерживался в комнате. На нём были надеты только джинсы, и те не были застегнуты. Вид он имел крайне помятый, но задумчивый.       Сергей прикусил губу, взглядом лаская татуировку, что была практически на всю спину. Волчья морда. Он вылизал и зацеловал её полностью ещё каких-то, — парень бросил рассеянный взгляд на настенные часы, — два часа назад.       Натянув на себя боксеры и джинсы, сладко потягиваясь всем телом и хрустя костями, Сергей прошлепал к Олегу. Прижавшись к горячему, не смотря на прохладный вечерний воздух за окном, телу, Горошко достал пачку сигарет из заднего кармана и прикурил. Он с особым наслаждением затянулся, пуская дым в свои легкие. Олег молча смотрел на него, взяв за кисть и поглаживая выступающую косточку большим пальцем.       В разговоре не было нужды: все понятно без слов. Как говорится, поебались — разбежались. Но одно мучило душу Сергея, и если он это не прояснит, то не сможет спать спокойно. — Я был похож на него?        Олег сразу понял, про кого говорил Сергей. Он только усмехнулся, целуя костяшки правой руки парня. — Я вас и не сравнивал, — честно ответил Волков, посмотрев в серо-голубые глаза, — ты и мой Сергей, конечно, одно лицо, но темперамент у вас совершенно разный. Как и повадки в постели.       Это слово «мой» неприятно царапнуло сердце, но Сергей сглотнул противный ком в горле и кивнул. Это был чисто дружеский секс, взаимовыгодная помощь, так сказать. Олег дал ему то, в чем Сережа так отчаянно нуждался. Так что для ревности нет никаких причин.       Олег нежно погладил его по щеке, успокаивая, словно знал, что за тараканы бегали в рыжей голове сейчас. Возможно и знал. С Разумовским же жил. И будет жить, как только вернется. — А я ... Я .... — Сергей облизнул губы, не зная, как и что сказать. Все, что он хотел сказать, объяснить, просто застряло в глотке, больно царапая. — Я знаю, Сереж, — все так же тихо и спокойно сказал Олег, держа его за руку, — ты назвал меня его именем два раза. Мы переспали друг с другом не по большой любви, а потому что отчаянно нуждались в тех людях, которые на данный момент для нас недоступны. — Да, — выдохнул Сергей, чувствуя, как напряжение покинуло его тело. Когда вместо него озвучили то, что его мучило, стало как-то легко и спокойно на душе. И Олег его не осуждал и не корил, это самое главное. — Все нормально, — ещё раз сказал Волков, сжимая его руку в своей. Грея и делясь своим теплом, — если что, то я рядом. Ну, а пока, — он спрыгнул с подоконника и поднял с пола свою футболку, — думаю, нам нужно вернуться обратно. Ваня и Тихон прикрывали нас, как могли, но показаться твоему начальству нужно. Это у Димы освобождение, а не у Димы и Сергея. — Верно, — кивнул Сергей, смущенно краснея и судорожно ища одежду Разумовского.       Усмехнувшись, Олег подал ему халат, который он забросил в самый дальний угол и достал футболку с шкафа, где хранилась сценическая одежда. Как будто этого было мало, Волков наклонился к нему, обдав горячим дыханием его кожу и хрипло прошептал: — Думаю, что ты захочешь замазать все следы на своей шее, которые тебе оставил Дима.       Олег вышел из гримерки Горошко быстрее, чем долетела до цели расческа.

***

      Обман вскрылся. Дима не сказал бы, что быстро, но и не долго. Просто он курил на балконе в одних джинсах, наблюдал за утренним Питером и думал о том, что же будет дальше. Как вылезать из ямы, в которую, вроде как, добровольно сиганул.       Сережа подошел тихо, незаметно, обнял его сзади, прижимаясь. Выдохнул, обдавая кожу горячим дыханием, от чего по всему телу пробежались мурашки. — Ты не Олег, — спокойно сказал он, словно уже смирился с этим. — Нет, — таким же тоном ответил Дима, выкидывая бычок на улицу. Но не оборачивается, боится. Боится встретиться с взглядом с Сергеем. Боится увидеть в этих глазах боль, разочарование и предательство. — Но ты очень на него похож и знаешь все то, что мог знать Олег, — продолжил Сергей, касаясь губами его спины, — ты очередная моя галлюцинация?       Не обернуться Дима не мог. Сергей был каким-то поникшим, уставшим, вымотавшимся. И дело было не только в их бурном сексе. Сергей устал эмоционально, он выгорел. Дима обнял его, целуя в рыжую макушку. Медленно гладил по спине, успокаивая. Разумовский казался ему таким хрупким, словно если он сожмет его чуть посильнее, то он просто рассыплется в руках. А ночью сжимал, кусал и царапал, не боясь и не стесняясь... — Меня зовут Дима, — хрипло ответил он, — и я не плод твоего воображения. Я вполне реален. Если не веришь, то можешь посмотреть в зеркало и убедиться. — Не люблю зеркала, — покачал головой Сергей, утыкаясь лбом в его грудь, — думаю, что тепла твоих рук мне хватит. Где мой Олег? — прошептал рыжий, посмотрев в голубые глаза. — Скоро вернется, — пообещал Дима, поцеловав Сергея в губы, — а пока я побуду вместо него. Ты не против?       Сергей покачал головой, едва заметно улыбаясь. — Ты прогоняешь Его так же хорошо, как и Олег. С тобой противный голос в голове замолкает. И я чувствую себя в безопасности. Так что все хорошо, — он робко обнял Диму за шею, краснея, — но то, что мы делаем... — Мы делаем потому, что тебе было больно и плохо, — прошептал Дима, целуя уже знакомые губы, — как я уже и сказал, твой Герой немного задерживается со спасением, так что я побуду вместо него.       Сергей ничего не ответил. Только потянул Диму за шлевки джинс обратно в квартиру. Толкнув на кровать, Сергей вновь оседлал чужие бедра и страстно поцеловал, словно искал подтверждение чему-то. И нашел, когда на поцелуй ответили и прижали к телу ещё сильнее.       Таким образом Сергей Разумовский впервые опоздал на драгоценную работу, а Марго вновь переносила все важные встречи.

***

      Это произошло снова, но уже не по вине Сергея. Последний день съёмок, Олег и Тихон дурачились в костюмах Чумного Доктора, пока Горошко и Ваня, развалившись на диване, лениво обсуждали свою работу. Было видно, что Волков поддавался, ведь как более опытный солдат, — а в будущем ещё и наёмник, — Жизневского ему бы не составило труда уложить одной левой. — Сдавайся, городу не нужно два Чумных Доктора, — прокричал Тихон, спрыгивая с кресла на пол, наставив огнемет на Олега. — На моей стороне деньги, связи, технологические возможности. Я многое могу дать этому городу, — Сергей сказал сам себе, что его не возбуждает тот факт, что Олег произносит его реплики. Нет, нет. А вот его голос, — это уже совсем другой разговор, — а что есть у тебя, Игорь? — Друзья, — торжественным тоном заявил Тихон, усмехаясь.       Ваня, поняв намек, вручил Сергею миску с поп-корном и с криком напрыгнул на неожидавшего такого предательства Олега. Волков не устоял на ногах и рухнул на пол вместе с Янковским. Тихон и Сергей посмеивались, пока Ваня с резко побледневшим лицом не посмотрел на них испуганно. — Что такое? — напряженным тоном поинтересовался Сергей, пристав на диване на коленях, сжимая миску с поп-корном в руках.       Тихон, присевший рядом с Ваней и Олегом, переглянулся с другом, общаясь без слов. Им хватало и одного взгляда, чтобы понять друг друга. Они посмотрели вниз, затем на Горошко и прикрыли собой лежачее на полу тело. — Ты только не пугайся, — начал было Тихон. — Одна только эта фраза уже пугает меня до усрачки, — хрипло и напряженно сказал Сергей, вставая на ноги, — что с Олегом? Он ранен? Его лицо в порядке? Ему ещё сниматься нужно, да Лизе позвонить по FaceTime! — Олега, как бы, тю-тю, — тихо и виновато ответил Ваня, отползая назад и открывая Сереже вид на происходящее.       Горошко сделал неуверенный шаг вперед. Миска из рук упала на пол с глухим стуком, поп-корн рассыпался по всему полу. Но не это заботило Сергея, а мужчина. Мужчина, что лежал на ковре, в его гримерке. Это был Дима. Точно Дима, у Сергея что-то внутри настроено на Чеботарёва. Этот радар никогда не ошибается.       Это был Дима. В тёмном костюме тройке, с дорогими часами Rolex на левом запястье, с аккуратной бородой на лице и с кулоном Олега на шее. Сергей не сомневался в том, что носить его попросил Разумовский. Видимо тоже заметил подмену. Интересно, быстро или нет? — Я за врачом, — бросил Ваня, подорвавшись вон из гримерки на низком старте. — Ну, а я за водой, — нашёл причину покинуть комнату, где царило удушающее давление, чувство тоски и несбыточных надежд.       Сергей присел рядом с Димой, печально вздыхая. Погладив темные локоны, парень задумался о том, что ему делать дальше. Фильм уже отснят: остались кое-какие доработки, наложить звук и все, до встречи на премьере, на красной дорожке. И больше они с Чеботарёвым и не пересекутся. Если только не будет объявлено, что второй части Майора Грома все же быть.       Уйти по-английски или все же открыть свою душу Диме? Они могут обсудить все как взрослые люди и расстаться, если не друзьями, то хотя бы знакомыми. И Сергею будет не так уж и больно, да тяжко на душе. Точно будет знать: нет-нет или... или просто тупое игнорирование. Ну, не врежет же ему Дима, обозвав грязным педиком, верно? Не похож он на такого человека.       За своими думами Сергей даже не заметил, как очнулась причина его загонов. Вернулся в реальность только тогда, когда Дима взял его руку. — Сережа, — хрипло сказал он, улыбаясь. Взгляд ещё нечеткий, рассеянный. Не до конца пришел в себя, понял Горошко.       Он уже слышал поспешный, многочисленный топот в коридоре. Громкое возмущение, за которым скрыто волнение, Ромы и Олега, виноватое и быстро объяснение Вани и Тихона, а также ворчание дежурившего на съемках врача.        Сергей в последний раз погладил Диму по волосам и убрал руку. Сел на разумное, для друзей расстояние, и, встретив непонимающий взгляд голубых глаз, пояснил: — Мы потом обо всем поговорим. Все обсудим, Дим, — тихо сказал Сережа, нервно сжимая руки в кулаки, — потом. Сначала тебе оклематься нужно.       В гримерку вбежала толпа. За шумом и гамом, за чужими спинами, Дима не увидел, как из комнаты тихо и незаметно вышел Сережа.

***

      Сережа понял сразу, что что-то изменилось. Назовите это чутьём, интуицией, — не важно. Просто дышать сразу стало как-то легче, свободнее. Перевернувшись на своей кровати на другой бок, он увидел перед собой его. Своего Олега. Наконец-то.       Беззвучно рыдая, Сергей осторожно и медленно стягивал с Олега костюм Чумного Доктора. Вернее, его жалкую подделку. Такая броня даже удара сервизного ножа не выдержала бы. Где Олег только её нашел. Раздев любимого до трусов, Сережа обнял его руками и ногами, положив голову на грудь. Звук родного сердцебиения успокаивал лучше всяких травяных настоек и таблеток.       Он уже засыпал, убаюканный размеренным дыханием Олега, тихой обстановкой и горячим телом, когда почувствовал руку на своей голове. Сергей тут же поднял голову, встречаясь сонным взглядом карих глаз. Нижняя губа задрожала, глаза противно защипало. Разумовский схватил руками лицо Олега, осыпая его поцелуями.       Тихий, грудной смех Олега был музыкой для его ушей. — Я вернулся, — прошептал Волков, целуя губы, по которым жуть как истосковался. — Расскажешь потом, где бродил, Волче, — сквозь поцелуй пробормотал Сергей, притягивая парня к себе ещё ближе. — Потом, все потом, — согласился бывший солдат, опрокидывая Разумовского на спину и накрывая своим телом.        У них были дела, которые нельзя было отложить. И так ждали целый год. Сергей успел только бросить Марго, чтобы та отменила и перенесла все встречи Сергея... на субботу. И его совершенно не волновал тот факт, что сегодня только вторник. Олег наконец-то был дома, так что в ближайшее время из кровати вылезать они точно не планируют. Если только ради воды и вкусной еды, которую приготовит Волков. А там пусть хоть майор Гром и майор Хазин ломятся в их квартиру, Сергей с Олега не слезет.