бегемоты

— Сколько спермы. — Не говори. — Точно крахмала напихали. — А я бы сам всегда кончал. Антон говорит это так гордо и авторитетно, что Арсений даже голову от экрана отворачивает и смотрит на Шастуна, скользя взглядом от приоткрытых влажных губ к глазам. — Да ты бы не смог. Ты прикинь сколько дублей, сколько роликов в день они могут снимать, да ты бы заебался, — Арсений хмыкает. — Во всех смыслах. Актеры на экране неестественно громко стонут, и Арс даже кривится — по ушам режут эти петушиные звуки. — Но как думаешь, получился бы из меня порноактер? Боковым зрением Арс видит, что Антон улыбается, и не выдерживает, поворачивается к нему снова, пропуская момент, когда парочка меняет позу. — Нууу. — Арс с умным видом окидывает взглядом фигуру развалившегося в кресле Шастуна, осматривает вытянутые длинные ноги, худые, но крепкие руки, растянутый в широкой улыбке большой рот и замирает на светящихся в солнечных лучах зеленых глазах, вокруг которых лучиками залегли счастливые морщинки. И смеется. Антон смотрит на него вопросительно и даже порно на паузу ставит, быстро тапнув по экрану планшета. — Че ты ржешь-то? Арсений продолжает хихикать, прикрывая ладошками лицо и Антон вдруг понимает, что если сначала он испытывал какое-никакое возмущение, то сейчас только теплую, накрывающую с головой волну нежности к этому ржущему придурку. Антон пересаживается с кресла на диван и тянется к Арсу, пробегается пальцами вдоль его открытых боков и живота, прекрасно зная, что именно эти места являются у него самыми неустойчивыми к щекотке. Арс ожидаемо лягается и пытается руками оттолкнуть его, хохочет еще громче, Антон наваливается на него сильнее и решается пролезть руками под дурацкую футболку с надписью «Арс нот дед», успевая только кончиками пальцев почувствовать мягкую, чуть влажную от пота кожу, когда Арс уже ощутимее пихает его и недовольно пыхтит. — Шаст, ну все, отвали, заебал. Антон удерживает себя от нехорошей шутки и нехотя убирает руки, отодвигается от Арса и бахается в угол дивана. Опускает взгляд на остановленное порно, тихо хмыкает, глядя, как нелепо застыли актеры, а потом снова смотрит на Арсения, щеки которого красные, а влажная челка прилипла ко лбу. Он недовольно зачесывает ее на бок и поправляет на себе футболку, шумно дышит носом и лезет к столику за бутылкой воды. Сделав глоток, морщится — вода успела согреться, как и все в их квартире. Антон прекрасно знает, как плохо Арсений переносит жару, становясь в такие дни совсем вялым и неработоспособным, что для него крайне неприемлемо, ведь он привык выдавать одинаковый объем работы каждый божий месяц. Антон не перестает восхищаться его продуктивностью, особенно в такие дни, как сегодняшний, когда температура на градуснике ползет к отметке +38, а у них еще фотосессия на улице в довольно плотном костюме. Антон вообще любой мелочью в этом человеке восхищается, потому что он особенный и необычный с головы до ног, в любой своей мелочи, в любой привычке и манере, странный, но не в плохом смысле этого слова, а в самом что ни на есть прекрасном. Несложно догадаться, что устоять Антон не смог и вкрашился, вляпался, втрескался, а потом и влюбился, а со временем понял, что чувства давно укрепились в нем и сидели прочно, вцепившись в сердце крепкими стеблями — теперь носили название «любовь». Антон Арсения любит. Он и сам понимает, что троп от лучших друзей к возлюбленным прям банальный и предсказуемый, хотя и, кажется, самый здоровый, но ведь не всегда реальный. Сложный в общем, прямо как Арсений. И не только потому, что характер у него сложный и непонятный, и ты не всегда можешь предугадать его реакцию на что-то или что он может сделать в следующий момент. Неплохо бы было, если бы проблема была только в этом. Но она была в другом. Как-то, в один холодный зимний вечер, когда еще студенты Арсений и Антон мерзли вдвоем в общажной комнате под одним одеялом, скукожившись возле обогревателя, который не то, чтобы так охуенно грел, Арс ему кое в чем признался. Антон тогда даже не сразу срастил, почему он решил признаться именно в тот момент, почему вообще решился, и что это признание значит конкретно для него самого, потому что на тот день влюбленность в Арсения еще не мешала жить и спать, трахаться с другими и почти не била осознанием по голове, все было проще, потому что только начиналось. Антон мог вполне спокойно пойти перепихнуться с кем-то другим, мог даже с кем-то встречаться, потому что был уверен — это ненадолго, это не серьезно. Это можно описать модным словом «вкрашился», которое не любовь подразумевает, а что-то другое, что по ошибке любовью считается. И поэтому признание Арса о его асексуальности не сделало погоды. Антон даже не понял тогда, почему Арс вообще боялся ему в этом признаться, он не видел в этом ничего зашкварного или стыдного, ну типа, никто же не идеален, он сам вот би и ничего. Он даже не до конца понимал, а что вообще такое эта ваша асексуальность и с чем ее едят. В гугл лезть не хотелось, потому что там обычно написано много, а по делу ни хуя и с тем хрен разберешься, поэтому просвещал его сам Арсений. На каком этапе ориентация Арса стала Антона волновать — он и сам не заметил. Но зато четко понял — пытаться изменить его бесполезно и даже эгоистично. Если Арс такой какой он есть, его таким и нужно оставить, не нужно пытаться изменить или подстроить под себя — приятно точно никому не будет. К тому же, Антон влюблен слишком сильно, и каждая — тем более такая важная — деталь имела огромный смысл. Есть ли какие-то чувства у самого Арсения Антон не знает. Арс ему ничего не говорит, хотя и не бывает против полежать чуть ли не в обнимку на диване за просмотром фильма или садиться к нему на колени в машине, если больше места просто нет. — Пиздец на фотос не охота, — выдыхает Арсений, сминая пустую бутылку. Он всегда так делает, а Антон выкидывает целыми или вообще на балконе складывает, потому что они часто потом пригождаются, будь то крафт для косплея или стакашка, если поехал загород и забыл пластиковую посуду. — Я бы тебя отговорил, потому что там в натуре жарко, но ты ж потом меня изведешь, что не заставил. — Антон садится ровнее и тянется к планшету. Сворачивает вкладку с порно, смахивает всплывшие сообщения от Димы и Кати, от Иры, которая капсом пишет, чтобы не забыли взять на фотосет ее крафт, иначе она их покарает анально. Он им не отвечает, все равно ж скоро встретятся, блокирует планшет и встает с дивана, тянется, жмурясь и вытягивая руки, а потом наклоняется, слыша, как противно хрустит позвоночник. — Ууу, дед. — Слышится сзади. — Нот дед, — передразнивает Антон, тыча пальцем в поповскую футболку. Еще один вид их заработка себе в удовольствие — вот такие вот мемные футболки, которые Арс сам придумывает и сам же рисует специальными супер-дорогущими красками, купленными на первый донат с Патреона. — Пиздуй собираться, а то опять окажется, что ты вставил в фотоаппарат не ту флешку, — Арс тоже тянется, наклоняется сначала вперед, потом назад, и у него совсем ничего не хрустит. Он чешет живот под футболкой и идет к себе в спальню, по пути запинаясь об меч из Геншина, который они на днях собрали из говна и палок, ночью с горящими жопами, потому что фест завтра, а ни хуя не готово. — Шаст, косметичку мою не видел? — кричит Арс уже из своей комнаты. — На кухне, на подоконнике, — пролистывая фотки с прошлого фотосета, отзывается Антон. Сложно посеять такой огромный мешок косметики, называемой Арсом смешным и маленьким словом «косметичка», которое у Антона больше ассоциируется с чем-то небольшим и вместительным, чем с огромным и дребезжащим на каждом шагу. Он и сейчас это дребезжание слышит, когда по коридору мимо гостиной проходит Арсений, на ходу роясь в этой большой сумке. — Сука, опять уже столько всего докупать надо… — слышится его недовольный бубнеж. На косметику Арс тратится очень сильно. Чтоб вы понимали, ну прям о-о-очень сильно, потому что уверен — даже то, что ты парень, не отменяет хорошего макияжа, ну или грима, если уж совсем кринжово, потому что от природы ты точно не можешь быть похож на всех персонажей, а получать комментарии из разряда «рожа не похожа, жопа жирная, косплей — говно» не хочется никому. Именно поэтому Арсений по началу просил Ирку его накрасить, потом показать ему как нужно, а чуть позже записался на курсы визажистов, сначала чисто для себя, для косплея, чтобы больше никого ни о чем не просить, а сейчас он уже даже красит для фотосетов и показов других людей и страшно этим гордится. Плюс, лишняя копеечка, которая потом будет вложена в новый косплей-проект, а их в голове Арсения очень много. Антон слышит, как он копошится в комнате и сам идет собираться, потому что и правда стоило хорошенько проверить все оборудование, а еще не забыть запастись водой и влажными салфетками, захватить маленький вентилятор для Арса, светоотражатель не забыть, а то в тот раз пришлось еще и за него доплачивать… Арс выносит с балкона, который является его маленькой своеобразной мастерской, уложенный парик на Кецин для Иры, по пути распрямляя и укладывая отдельные прядки, хотя парик и так выглядит идеально. Список умений Арсения Попова все продолжает пополняться. На начальном этапе их заинтересованности косплеем им приходилось заказывать парики всего лишь по одному в месяц, потому что на большее не хватало денег, а о том, чтобы платить кому-то еще и за их укладку, уже и речи не шло. Они были бедными студентами, которые перебивались дошираком и иногда колбасой, никогда не шиковали и очень экономно расходовали свои маленькие зарплаты. Поэтому Арс укладывал парики сам, криво-косо, но со всей любовью, как умел, пыхтя над ними по несколько часов, пока в их жизни не появилась Катя Добрачева. Девушка училась на парикмахера и не отказалась помочь им, укладывая для них даже самые сложные парики, потому что для нее это было не таким уж и сложным, а еще очень приятным делом. Но Арс будет не Арс, если не попробует сам, поэтому, когда с деньгами стало не так напряжно, он записался уже на курсы вигмейкеров, где долго и кропотливо учился всем тонкостям укладки париков и в итоге закончил их с отличием и — тут Антон снова невольно восхищенно вздыхает, глядя на проходящего мимо Попова — открыл в инсте свой собственный магазин (как будто магазина с футболками ему было мало) и сейчас отсылал свои парики даже за бугор, где спрос на его товар был даже больше, чем в России. Вот и как можно им не восхищаться, как можно не любить, не думать, что таких людей больше просто нет, что он один такой? Со временем, благодаря Арсовым магазинам, его Патреону и фотосессиям, которые проводил сам Антон, денег у них стало водиться прям сильно прилично, поэтому сейчас они с уверенностью могут сказать, что живут лучшую жизнь в окружении лучших людей. Сам Шаст, чтобы не сидеть на шее у Арсения, тоже занялся делом, да еще и не каким-нибудь, а — он может сказать это гордо и уверенно — любимым, зарабатывая проведением фотосессий для всех желающих. Его портфолио пестрит многочисленными фотографиями Арсения, Ирки, кучи одногруппников и знакомых, других косплееров и просто незнакомых людей, так что спрос на него, как на фотографа, очень хороший и прибыльный. Не зря же он тоже курсы когда-то заканчивал. — Знаешь что. — Арсений заходит в комнату Шастуна с таким сложным обеспокоенным лицом, что у того на мгновение сердце екает от испуга, он даже порывается уже спросить, че стряслось, но Арс договаривает. — Я вот подумал: сильно ли умно я придумал, решив отснять перса в таком, блять, костюме, когда за окном +35? *** Ранее сделанный вывод, что все еще не так плохо, как кажется, был благополучно отправлен на хуй, когда администратор сказал, что в студии, увы и ах, сломался кондиционер, приносим свои извинения, будете отменять? Отменять они ничего не стали хотя бы потому, что именно на эту студию они занимали, блять, очередь и вывалили очень много денег, чтобы сейчас просто взять и уйти. Ну подумаешь, жарковато чуть-чуть будет, это ж все можно стерпеть. В студии Арсений почти воет, хотя еще только просто переодевается. Ему приходится использовать две пары рук — свои и Ирины — чтобы влезть в кожаные высокие штаны, которые отказывались надеваться на вспотевшее влажное тело, так что к концу переодевания в Кэйю Арс уже устает и потеет на год вперед. Антон сочувственно смотрит на него и жмет плечами — сделать он ничего не может, но Арсения в этих штанах, рубашке, жилетке, перчатках, высоких, блять, сапогах и накидке с мехом ему прям сильно жаль. Он хоть и накрасился еще из дома, но при переодевании часть тональника смазалась, к тому же он сильно потел и приходилось то и дело что-то подправлять. Антон смотрит на пунцовые щеки парня и снова внутреннее чувствует гордость — потому что как бы сложно Арсению не было, он от своей затеи не отступится и будет работать. Антон, конечно, потеет и сам, да так, что пот уже по спине стекает, по лицу, а челка противно прилипает ко лбу, но жаловаться не решается — Арсу в разы тяжелее. — Ебать, пиздец, сука, на хуй, — пыхтит Арсений, изящным движением поправляя накидку. Он обмахивается веером и пьет уже вторую бутылку воды, но все равно ему очень жарко, хотя в перерывах между съемкой основных кадров он еще умудряется снимать тиктоки. Шаст наблюдает за тем, как Арс в такт звуку двигает тазом, стоя перед телефоном и забывает, что вообще-то собирался чуть поменять свет в студии. Переставляя осветительные приборы, Антон все равно то и дело косится на танцующего Арсения, который дурачится, смеется, снимает что-то для сторис или тиктока, и улыбается сам, потому что вовлеченный в любимое дело Арсений — это отдельный вид искусства. Он всегда так отдается каждому фотосету, так вкладывается в каждого персонажа, входит в роль и отыгрывает, что снимай по всем этим вселенным фильмы с реальными людьми — Арс должен будет получить главную роль. И это даже не слепая влюбленность в нем говорит, он правда так думает, потому что такой самоотдачи, кажется, нет ни у кого. Арсений просит Диму принести еще воды, пока он сам, стоя перед зеркалом во весь рост, бегло проходится кистью по острым скулам. На фоне играет Стрыкало и Антон ловит взгляд Арсения ровно на строчке «я ебался лишь однажды». Они оба сразу смеются, но потом возвращаются каждый к своему занятию, а Антон снова загружается мыслями, на этот раз насчет ориентации Арса. Он думает об этом не так часто, но все-таки думает, потому что любит. Иногда он пытается представить, что будет, если он признается Арсу в своих чувствах и предложит встречаться, и каждый раз все варианты событий сводятся к тому, что Арсений с ним встречаться не захочет. Ему даже становится стыдно за свою тупорылую привычку хвастаться тем, где и с кем он трахается или притаскивать кого-то к ним в квартиру, надеясь тем самым вызвать у Арса ревность. Если чувства есть, его ориентация не помешает парню ревновать, но тот никак не реагирует, и Антону становится совсем грустно, потому что, похоже, он все себе напридумывал, и тактильность Арсения — это просто часть его ориентации, часть его самого. Он просто такой человек. — Ир, иди, тикток снимем! — Ща. Тока чур, я его себе на акк сливаю. — Барыга. Просмотры хочешь накрутить? — беззлобно усмехается Арс, глядя на подошедшую Ирку одним глазом, потому что второй закрыт повязкой. Та отбрасывает с плеч длинные сиреневые волосы Кецин и фыркает, разглаживает растрепавшийся мех у Арсения на плечах. — Еще чего. У меня сиськи, я уже в топе. Антон краем уха слушает, как они продолжают шуточно препираться, потом как снимают видео, но свет уже готов, так что можно продолжать. — Арс, я все. Дим, тащи светоотражатель, ебнем так, а эту хуйню щас тебе в ебало, Арс, херанем. — Антон берет второй светоотражатель и задумчиво вертит его в руках, примеряя падающие лучи света на лицо и фигуру Арса, который пока что шуточно ему позирует. — А вот эту, короче, в стену вот так. А другой, на хуй, короче, в зеркало, не знаю зачем, но вдруг пиздато получится. Арс улыбается. — Обожаю то, как ты относишься к постановке света. — И ведь и правда каждый раз пиздато получается, — вставая в круг выстроенного света, говорит Ира. Она улыбается и кривляется, виляет бедрами и всячески позирует, пока ее на телефон снимает Катя, чтобы потом сделать из этого контент для Патреона или Онлифанса. Арс задирает ей подол платья и все это тоже остается на записи, Катя смеется вместе с Арсением, пока Ира хлещет Попова декоративными цветами. — Бля, Ир, ну парик же, парик! Почти шесть часов работы! — Арс отбегает от нее и встает за железную скамейку, которая находится в студии, как будто та может его защитить. — Ир, у тебя стрелка по колготкам пошла, — говорит Катя. — Где?! — чуть ли не визжит Кузнецова, резко забывая про Арса, и принимается крутиться на месте. — Да вот, на ноге сзади. — Катя подходит ближе и приседает, критично рассматривая расползающуюся стрелку. — Переодевать надо. А запасные есть? — Нету, — убитым и уже явно психующим голосом говорит Ира. Сдувает со лба сиреневую прядь волос и хнычет. — Бля-я-я, и так жарко, щас еще опять переодеваться. И кто за колготками-то попрется? — Я бы попросил, — встревает Арс, и приподнимает повязку на глазу, — кто тут еще будет пиздеть за жару? Он демонстративно поправляет меховую накидку и темно-синие пряди парика, обрамляющие лицо, и которые его точно бесят, раздражают, прибавляют жара и противно липнут к коже, но он стоически терпит — Антон его знает. — За колготками я схожу, — вставая, говорит Катя. — А за жару и правда, Ир, не пизди, ты всего лишь в платье. Кузнецова показывает язык и идет за ширму переодеваться, Катя идет за ней следом, на ходу расправляя длинные сиреневые хвосты ее парика. — Арс, давай пока твои кадры отснимем. — Антон снова вешает на шею фотоаппарат. — У него уже капля вон по лбу стекает. — Димка машет светоотражателем, и Арс благодарно улыбается, прикрывая глаза. — Сколько там на градуснике? — интересуется он, продолжая стоять с закрытыми глазами. Антон фотографирует его, хотя тот и не позирует, но фотка получается естественной и живой, поэтому Антон ее не удаляет. И скорее всего даже обработает. — Тридцать шесть, — отзывается Поз. — Пизде-е-ец, — стонет Арс. Снова поправляет парик и, заметив, что камера направлена на него, мгновенно входит в образ, меняясь в лице и превращаясь в Кэйа. Антон никогда не перестает восторгаться этим его умением. Сам он так не умеет. — У меня уже пот в трусы стекает, — еще через пару минут со смешком говорит Арсений, и Дима тоже хмыкает. — В натуре, я чувствую, как там влажно. Блять. Блять — думает Антон, опуская камеру и делая вид, что просто просматривает отснятое. Ему совсем не хочется думать о последней фразе Арса, об ее двусмысленности и о том, что по сути Арсению это не нужно. Он же давно уже смирился, что если он хочет добиться Арса, то нужно засунуть свое либидо в жопу и попытаться сделать так, чтобы Арсений не думал, будто он дефектный или бракованный, потому что такие мысли у Попова были, он рассказывал. А Антон всеми фибрами своей души хочет, чтобы Арс раз и навсегда уяснил — он не другой, не плохой, не странный, не сломанный. Он — самый лучший и особенный, и любить его можно и без секса, ведь это уже дополнение к отношениям, а не их главная составляющая. — О каком уровне любви к Кэйа говорит то, что я, блять, снимаю его в +36 в студии без кондиционера? Да он обязан жениться на мне после такого, — важно заявляет Арс между кадрами, успевая и круто отыгрывать и пиздеть. Антон со вздохом опускает на секунду фотоаппарат, а потом снова наводит его на Арсения. Почему он продолжает говорить такие вещи? Антон делает еще пару кадров и, бегло пролистав то, что вышло, поднимает глаза на Арсения. — Давай теперь вот в этом углу. — Он смотрит, как Арс идет туда, куда ему сказали, как располагается, присматривается, как лучше встать. — Вот, да, вот так стой, — вдохновенно и завороженно говорит Шаст, когда Арс совершенно случайно становится в какую-то позу. Он щелкает камерой, смотрит на результат, довольно улыбается и показывает Арсению большой палец. — Охуенно. Теперь, знаешь… ногу отведи назад. Да, так. Ага. — Он снова фотографирует. — Назад чуть-чуть отойди. Подними голову. Арс послушно выполняет все его команды, по-лисьи улыбается в камеру, скалит острые клыки, вздергивает свой смешной кнопочный нос, делает все, чтобы фотки получились невъебенно крутые, никак не выказывая того, что ему до пизды жарко. — Бля, погоди, попью, — еще спустя полчаса съемки просит Арс и ловит уже заранее подготовленную Позом бутылку. Отвинчивает крышку и пьет жадными крупными глотками, пока Антон по новой ставит свет и думает, как бы и что снять еще. — Сколько снимаем уже? — пыхтит Поз, обмахиваясь светоотражателем. — Часа два, — говорит Антон, переставляя штативы. — Пиздец, — многозначительно выдыхает Арсений, сминая опустевшую бутылку воды. — Почему, ну почему мы назначили фотосет именно на сегодня? Почему именно сегодня такая погода? Апогей, блять, жары. — Он снова поднимает повязку с глаза и осторожно трет под ним пальцем. — С меня тоналка течет. — Терпи, Арсюх, это ради твоих патронов, — снова начиная обмахивать друга отражателем, говорит Димка. Ага. Ради дрочил, сто пудов. Антон невольно фыркает, но никто этого не замечает, а он продолжает работать, стараясь не думать о том, сколько разных извращенцев может оказаться среди подписчиков Арсения на Патреоне. Нет, они совсем не снимают нюдсы, даже полураздетым Арс никогда не светился в кадре, но там и без этого хватает, потому что красивое тело одеждой не скроешь. Шасту каждый раз с этого противно, и очень хочется Арсения от этого всего спрятать и никому не позволять на него смотреть, оставив для себя одного. — Шаст, покажи, че получается. — Арс спрыгивает с лавочки и подходит к Антону. Привычно становится очень близко, заглядывая в экран фотоаппарата, и Антон чувствует запах его одеколона и лака, которым он покрывает парик. Антон пролистывает фотки, следя за реакцией Арсения, который одобрительно кивает почти на каждую, но на некоторых кадрах остается недовольный своим лицом. — Посмотри в глаза этому деду-педофилу, блять, — хихикает Арс, приближая на одной из фотографий свое лицо. — Я сделаю из этого мем. — Нормальное лицо, — улыбается Антон. — Чуть-чуть, конечно, как будто обкуренное… — он не договаривает, начиная смеяться с лица Арсения уже сейчас, когда тот смотрит на него. — Что-о-о? — Шаст, тебе звонит кто-то, — кричит, видимо, вернувшаяся Ирка. — Кто? — Ну я откуда знаю? Не смотрела! — Я пока тиктоки поснимаю, понял, — улыбается Арсений. Антон улыбается ему в ответ и идет к тому месту, где они оставили свои вещи, роется в карманах рюкзака, потому что забыл в какой именно он сунул свой телефон, который надрывался голосом Женьки Ершова, напевая «я искал тебя во тьме наугад». На дисплее лаконичное «Ярослав», и Антон даже вздыхает. Он еще с минуту смотрит на входящий звонок, надеясь, что звонивший все-таки сдастся и бросит, но этого не происходит и он все-таки сдвигает зеленую кнопку и подносит телефон к уху. — Привет. — Привет. — Голос пацана радостный и Антон, даже не видя его, знает, что тот улыбается. — Я тебя заебал уже, наверно, но мне просто уточнить надо насчет фотосета. Ты еще свободен в следующие выходные? Антон уже собирается ответить, что да, свободен, говори адрес студии, но запинается, потому что вспоминает кое-что важное и смачно бьет себя ладонью по лицу. — Бля-я-я. — Это значит «нет»? — хмыкает Ярослав. — Да мы просто с ребятами уже договорились на выходных на дачный участок ехать. Отдохнуть просто, да Арс хотел там еще Лютика отснять, там же лес рядом. Ярослав молчит какое-то время, и даже дыхания его не слышно, так что Антон немного напрягается. Проверяет, идет ли вызов, но время близится к минуте и тридцати секундам, а на том конце по-прежнему тишина. — Ярослав? Ты тут? Слышится вздох. Слишком тяжелый для человека, который всегда улыбается. Уставший. — Хорошо. В другой раз тогда… — Да не, погоди, — спохватывается Шаст, неожиданно почувствовав себя самой большой козлой на свете. — Слушай, ну ты же можешь просто с нами поехать. Пофотаю и тебя. Ты же говорил, у тебя есть перс для уличных фотосов. — Ну есть, — совершенно изменившимся голосом говорит Ярослав. Антону снова становится стыдно, но когда Ярослав заговаривает снова, его голос опять привычно солнечный. — Тогда заедете за мной? Или как? Антон чешет затылок, задумчиво кусает губу, думая, как лучше все устроить, косится на танцующего под Лану Дель Рей Арсения. Тот смеется, Ирка, танцующая рядом, тоже, но судя по разговорам, видео они испортили. — Заедем. Ну, созвонимся еще потом, обговорим, а то я занят щас, я на фотосе. — Арс? — кажется Антону или голос Ярослава снова меняется? — Арс. — Ладно тогда, не мешаю. Пока. — Пока, — говорит Антон, но Ярослав уже успевает сбросить, и поэтому ответного пока не слышит. Шаст со вздохом кладет телефон на лавочку и снова смотрит на Арсения. Тот сидит на полу, обмахиваясь веером, пока его обмахивает отражателем Катя, жадно пьет воду и пиздит о чем-то с Ирой, которая селфится у панорамного окна. Антон думает — Ярослав хороший парень. Симпатичный. С ним бывает прикольно переспать, но у него совершенно нет к парню того же, что он чувствует просто глядя на Арса. Он чувствует стремительно расползающийся комок нежности и тепла внутри, когда смотрит на Арсения, когда тот смеется или, укладывая парики, сидит с высунутым языком и забывает даже поесть. Антон чувствует желание — или даже необходимость — всегда рядом быть, всегда иметь возможность видеть и касаться, ухаживать и заботиться. Каким бы хорошим Ярослав не был, к нему Антон этого не чувствует, не чувствует ничего, кроме разового желания переспать. И ему за себя стыдно. Жаль Ярослава. Но что он с собой сделает, если любит Арсения? Сердцу ведь не прикажешь. Арс громко хохочет, и Антон невольно улыбается. Нет. Пора это прекращать. Встречи с Ярославом, потому что это дает тому надежду, и вранье Арсу, потому что тот скоро начнет считать его легкомысленным идиотом, которому лишь бы присунуть и не особо важно кому. Будто у него член вместо мозгов. От неожиданно появившегося чувства решимости Антон так воодушевляется, что даже забывает про духоту и пропотевшую насквозь футболку, и возвращается в студию. Фотосет длится уже третий час. *** В квартире тихо поет Корж, пахнет кофе; за окном накрапывает мелкий уютный дождик, а у них тепло, и комнату освещает искусственное солнце, сделанное Сережей и Арсом. Сам Матвиенко сидит в огромном кресле-мешке с бутылкой пива, скролит ленту твиттера и тихо подпевает песне; Арс сидит на стуле, недалеко от друга, машет головой в такт песне и вычесывает длинный рыжий парик, выполняя очередной заказ своего магазина. Антон приближает его лицо, Арс замечает наведенную на себя камеру телефона и улыбается уголком губ, продолжая работать. Антон снова переводит камеру на Серегу, тот делает глоток из бутылки, глядя в телефон, и не замечает его. — Серег. Матвиенко смотрит в кадр, смущенно улыбается и снова утыкается в телефон. — Шаст, подай ножницы. Антон выключает камеру, кладет телефон на кровать и осматривается в поисках ножниц. Те лежат на столике возле Арса. — Тебе же ближе. — Ну пода-а-ай, — канючит Арс. Антон вздыхает, но встает с насиженного места и подходит к столу, вокруг которого, словно трава, рассыпались отстриженные волосы. Антон не то, чтобы сильно за порядок и чистоту в доме, но вот волосы его почему-то убивают. Когда они еще жили вместе с Иркой он каждый раз бесился, находя в раковине ее волосы, потом еще несколько раз ловил на таком и других своих знакомых, а потом Арс занялся париками и теперь волосы стали неотъемлемой частью их жизни. Они у них везде. По всей хате. Они забиты в колеса кресла, в котором сидит Арсений. Но кто Антон такой, чтобы что-то Арсу запретить или предъявить? Всего лишь влюбленная нищенка, которая может смотреть как любимый питомец гадит мимо лотка, умиляться ему, а потом еще и в жопу целовать. Антон протягивает Арсу ножницы, которые тот берет не глядя, потому что он весь сосредоточен на работе, поэтому Шаст не обижается на отсутствие «спасибо», да они и перестали уже давно говорить его друг другу в таких мелких бытовых ситуациях. Сходив в ванную за веником и совком, Антон подметает волосы вокруг стола Арсения и видит, как тот благодарно улыбается. Его глаза греют даже сквозь стекла очков. Антон в душе не ебет, какая муха его кусает, что на него находит и какой бес в него вселяется, но внутри все сжимается от любви к Арсению, а бабочки в животе не то что порхают — борются. Он шагает к креслу, наклоняется и бегло чмокает Арса в вихрастую макушку. Тот замирает на секунду, переставая стричь, поднимает на него всего мгновение растерянный взгляд, который быстро теплеет и смотрит уже с такой же нежностью. Антон торопится ретироваться обратно в ванную. *** — Он застрял, а щас придет его мужик и выебет его, — облизывая чипсу Принглс, говорит Арсений. Антон смотрит, как он запихивает чипсину в рот, по пути ломая и кроша себе на футболку, и думает, что и про эту поповскую привычку он давно уже в курсе. Тот всегда сначала слизывает приправу, а потом уже ест несчастную чипсу. А еще никогда не пьет пока ест, он любит сожрать в одну харю целую банку, а потом как запить водой или пивом, чтобы сдохнуть от этого пиздатого чувства. — Я же говорил, — хмыкает Арс, глядя, как в комнату входит здоровый мужик в татуировках. — Иначе зачем это все. Шаст, че за хуйня, неинтересно. Арс стряхивает крошки на пол и тянется к ноутбуку, подтаскивает его к себе и ставит на колени. — Че не так, мистер Придирчивость? — сквозь полный рот чипсов спрашивает Антон. — Да скучный и банальный сюжет. Не хочу. Ты вообще видел, как он застрял? Так не бывает, — с важным видом вбивая что-то в строку поиска, говорит Попов. Антон молчит минуту, задумчиво пережевывая, потом сглатывает и вытирает пальцы об домашние шорты. — Ну не зна-а-аю. Бывает. В смысле, ну, у меня было. Арс перестает писать и смотрит на него. В полумраке комнаты его глаза кажутся еще ярче и словно светятся, отражая свет экрана ноутбука. Выражение его лица не поддается прочтению, обрамляемое тяжелыми тенями, но Антон подсознательно чувствует, что парень не злится. — Ты застревал под кроватью? — Да не. Нет, я, конечно, застревал под кроватью и не раз, но не вот так, отклянчив жопу. — Антон улыбается, потому что улыбается Арс, хотя своим новым враньем, которое сейчас полезет наружу Антон себя просто закапывает. — Парень один, с которым я пару недель встречался. Застрял. — Прям так? — Прям так, — кивнув, продолжает врать Антон. Хорошо, что в комнате плохое освещение. — Это был Андрей? Или Никита? Или Ярослав? — Никто из них. Другой. — Зачем-то Антон продолжает посыпать крышку своего гроба землей. — И ты трахнул его? — Не, я сначала помог вылезти, че уж. А потом… да. Потрахались. — И как? — вздохнув, Арс удобней устраивается в кресле-мешке, продолжая скроллить сайты. — Да как обычно. — Антону неловко врать, поэтому он лихорадочно вспоминает случай, про который еще не трепался Арсу и — о, чудо — находит такой аж за ноябрь месяц прошлого года. Он опускает подробности того, что у него был насморк и ему пришлось лежать на кровати, пока парень — он уже даже имени не помнит — скакал на нем сверху, потому что во всех своих рассказах он знатный ловелас, блять, на которого партнеры слетаются, как на мед. — Люблю, когда парень сверху сидит. — Ты ж любишь контролировать процесс. — Арс делает глоток из кружки с Анной и Эльзой, а голос его вовлеченный, заинтересованный, но, сука, блять, ни разу не ревнующий. Антону все чаще начинает казаться, что он все придумал, и Арсу он совсем не нравится. — Люблю. — равнодушие Арса бесит, поэтому вранье льется само по себе. — Но так тоже хорошо. Просто вскидываешь бедра, а парень так стонет, что уши закладывает. — Ты так хорош? — Арс продолжает с задумчивым выражением лица искать что-то в интернете, но Антону все-таки удается расслышать в его голосе какие-то другие ноты, незнакомые и потому такие заметные. — Да. — Теперь очередь Антона важничать. Он разваливается в кресле и закидывает руку на его «спинку», замечая, что Арс уже пролистывает фотки с предпоследнего фотосета, задумчиво прикусив губу. Шаст ловит себя на мысли, что хочет поцеловать его и поэтому говорит. — Всю ночь без б ваще могу. Мы как-то с Лазаревым так марафонили. Арс вдруг захлопывает крышку ноутбука и в комнате становится совсем темно, поэтому его лица теперь не видно совсем. Он ставит ноут на столик и встает с кресла, тянется, издавая смешные звуки, и чешет спину. — Спать надо. Мне еще костюм Лютика дошивать, а то ехать уже послезавтра. Антон смотрит, как Арсений уходит в комнату и не понимает. Просто не понимает. Что там у Попова в голове — попробуй, блять, разберись. Да он и сам себя не всегда понимает, что там простые смертные вроде Шастуна. Посмотрели, блин, порно. *** Всхрапнув, Антон резко просыпается и осоловело смотрит перед собой, пытаясь сфокусировать взгляд, пока страшный черный силуэт перед ним не превращается в Арсения. Антон бегло смотрит на часы — без двадцати три ночи — потом снова на Арса и щурит один глаз, потому что никак не получается его открыть. — Арсюш, случилось че-то? Иногда Антон позволяет себе такое. Называть Арсения именно так, и обычно это происходит в ситуациях, когда он словно чувствует, что Попову нужна его помощь. Нужен он. Когда Арс выгорает, когда у него опускаются руки и кажется, что ничего он не успеет и не сможет, когда кто-то засирает его в комментах под новой фоткой, разъебывая в пух и прах его полугодовые старания или в очередной раз пишет в директ, что хочет его трахнуть и скидывает свои уродские дикпики. Обычно в такие моменты Арс становится словно ребенком, расстроенным и охочим до чужой ласки, а Антон никогда не бывает против ее ему дать. — Кошмар приснился, извини, — тихо бубнит Арсений, сминая пальцами края огромной спальной футболки. С нее на Антона смотрит Стич с лягушкой в лапах. — Ничего, мне тоже снятся, — мягко улыбается Антон. Он приглашающе приподнимает край одеяла, и Арс мышкой шмыгает к нему, сразу же тесно прижимаясь. Антон накрывает его получше, обнимает, не думая, коротко чмокает в висок, пока Арсений продолжает устраиваться, горячо дыша ему в шею. Арс быстро засыпает, закинув на него ногу, а Антон еще какое-то время лежит, глядя, как ресницы парня мелко подрагивают во сне. *** Проблема Арсения в том, что он привык решать и за себя и за других. Именно так у них с Антоном и происходит. Арс прекрасно знает о чувствах Шастуна, все-таки они слишком давно друг друга знают, живут вместе и находятся рядом 24/7, чтобы он мог не заметить симпатии и неумелых подкатов друга. Иногда Арсу кажется, что он понимает и знает Антона даже лучше, чем самого себя, поэтому мысль, что им точно не стоит даже пробовать встречаться, потому что Шастуну нужно не это, прочно сидит у него в голове. Антон молодой, полный энергии парень, он любит секс, он такими словами и говорит, не стесняясь, так зачем ему асексуальный человек? Даже если он любит, где гарантия, что со временем ему не надоест? Или он не захочет сходить налево? Или захочет заставить Арса все-таки попробовать, потому что, ну вдруг с любимым человеком захочется, получится. Арс не хочет быть такого мнения об Антоне, потому что он Антона любит, а еще он реалист и привык видеть эту картину так: никто рядом с ним надолго не задержится, если только этот человек сам не окажется асексуалом. А Шаст таким не был. Он постоянно смотрит порно, у него с легкостью встает, и постоянно меняются парни, с которыми он спит, и он этого даже не скрывает. Наоборот, охотно делится своими похождениями, заставляя Арса скрипеть зубами от ревности и зависти, что его Антон проводит время с какими-то левыми пацанами. Но при этом он понимает, что им с Антоном в интимной жизни не светит нихренашечки, так зачем портить дружбу недоотношениями? Он даже специально признается Антону в своей ориентации, надеясь, что так его чувства и доебчивость поутихнут, но время идет, а этого не происходит, да еще и, кажется, только усиливается. Арс не знает, что с этим делать, а единственное правильное решение — игнорировать — перестает работать. Оно словно только масла в огонь подливает. Ему трудно терпеть, трудно видеть, как Антона целуют другие. Ему хочется самому быть рядом, иметь возможность не только обнимать, но и целовать, спать в одной кровати и много-много касаться, потому что ему это нужно. Но хватит ли этого Антону? Понимает ли он всю ответственность таких отношений? *** В машине душно. Впрочем, как и везде. На пару дней погода чуть испортилась, но в их случае улучшилась, полив их дождем, но свежесть после него не сохранилась надолго и уже скоро солнце снова сильно запекло, испаряя образовавшиеся лужи. Дима включает в машине кондиционер, и становится чуть лучше. Арс на переднем пассажирском роется в телефоне, переписываясь с едущими в другой машине Иркой и Серегой. Дима сигналит, потому что машина впереди не трогается и, спавший до этого на плече Шаста Ярослав, приподнимает голову. — Не приехали еще? — сонно спрашивает Макар, тоже дремавший все это время. — Нет, — отзывается Поз. — Если ты через две секунды спросишь «а сейчас?», то будешь, как и Осел, ехать в багажнике, — говорит Арс. Солнце светит прямо на него и сквозь лобовое стекло жарит дай Бог, так что Антону становится его жаль и хочется предложить поменяться с Макаром местами. Но что-то подсказывает, что Арс не согласится. Он и так на удивление изъявил желание сидеть впереди, хотя обычно всегда садится с Антоном. Макар бубнит что-то и лезет в карман чехла за бутылкой. — Лютню тебе твою в задницу, Арс. — И я тебя обожаю, — доносится с переднего сиденья. Несмотря на долгожданную поездку и возможность отснять Лютика в лесу, о чем Арс давно мечтает, радостным он не выглядит и все время торчит в телефоне. Антон уже жалеет, что все-таки позвал с ними Ярослава и хочет только одного — прижать Арсения к себе и сказать, что все хорошо, он с ним рядом и будет рядом столько, сколько Арс позволит. — Там же озеро есть? — спрашивает Макар, доставая телефон. — Есть. — Купаться хочу, пиздец, — стонет Арс, упираясь затылком в спинку сиденья. — Жрать хочу, пиздец, — встревает Антон, когда его желудок снова оповещает о маленьком проценте заряда. — Поз, останови шавуху купить. — А ты не потерпишь? — Нет. Если я не поем сейчас, то займусь каннибализмом. — Ага. И начнешь со сладкого мальчика справа от тебя, — ржет Макар. Антон натянуто улыбается, а сам вперед смотрит, пытаясь рассмотреть лицо Арса, но тот внезапно нахлобучивает на глаза солнечные очки. Впрочем, солнце же, понятно. Но есть же козырек. — Арс, не хош пересесть назад? Спарился же там поди. — Не, пасиба. — Слишком быстро и наигранно беспечно, так что даже Макар переводит на него взгляд, смотря исподлобья. — У-у-у, — низко тянет он и тут же получает подзатыльник. Ярослав под боком ерзает и зевает, по мере возможностей вытягивая ноги. Если бы рядом сидел Арс, Антон бы предложил ему закинуть ноги на него. Блин. Остаток дороги Антон залипает в игру на телефоне, а Арс спит, привалившись лбом к нагретому стеклу. Когда они выезжают за город, съезжая с асфальтированной дороги, и начинаются ямки и кочки, Арсений сразу же просыпается, потому что бьется головой. Он дергает за проводки наушников, вытаскивая их из ушей, поднимает очки на голову и осматривается. Широко зевает, лязгая в конце зубами и тянется, насколько позволяет пространство машины. — Приехали? — сонным тихим голосом спрашивает Попов. Антон смотрит на его профиль, на любимый кнопочный носик, на взъерошенную после сна челку, и умиленно улыбается. Антон не видит, каким взглядом на него смотрит Ярослав. *** Макар с Позом и Сережей выгружают из машин то, что они с собой привезли, а привезли они много. Все-таки они тут на пять дней, нужно много еды, одежды, а тут еще плюс чемоданы Арса и Иры с косплейными вещами, которые те одними из первых утащили в дом, потому что это ценнейший груз. Арс фотографируется на крыльце дома, сидя на перилах, говорит что-то, видимо, записывая историю, и весело болтает ногами, пока заливает ее на аккаунт. — Антон, поможешь? Антон! Шастун! Шаст! — А? — Шаст резко поворачивается к орущим друзьями, замечая, что часть из них смотрит недовольно, видимо, давно орут уже. — А вы без меня прямо и никуда. — Всплескивает руками Антон и идет к машине, слыша как громко и красиво матерится Эд, вытаскивая из багажника длинный меч Цири для Иры. *** — Щас поедим и надо пойти место поискать, где снимать будем, — сидя на столе на большой открытой веранде, говорит Арс. Он жует бутерброд с ветчиной и сыром, и снова болтает ногами, стуча пяткой бирюзового кеда по металлической ножке. Антон протягивает ему прозрачный, запотевший от холодного апельсинового сока, стакан, и Арс благодарно улыбается. — Хочешь отснять сегодня? — делая крупный глоток прохладного пива, спрашивает Антон. — Да не, сегодня не будем. — Да, я тоже считаю, что можно подождать и до завтра, — появляясь на веранде, говорит Ира. Она уже успела переодеться в открытый полосатый купальник и явно красовалась в нем, перегибаясь через стол за бутылкой воды. — Я устала и хочу только весь день купаться. — Я полностью за, — встревает Макар, допивая остатки пива из бутылки и смачно отрыгивая после этого. — Мы ж сюда не работать приперлись. — Не только работать, — поправляет Арс и улыбается, когда Макар гневно на него смотрит. — Трудоголик хренов, — беззлобно бубнит Макар, шлепая на кусок хлеба ветчину. — Ир, ты идешь? — В дверном проеме показывается Катя тоже переодетая в купальник. До этого залипающий в телефон Дима впервые за долгое время отводит взгляд от экрана и смотрит на девушку, но заметив ее ответный взгляд, поспешно отворачивается. Сережа с Макаром сразу противно хихикают, за что тут же получают недовольный ядовитый взгляд Позова. — Иду, иду. — Кузнецова пиздит со стола еще три бутылки воды, опускает на глаза солнцезащитные очки и лезет прямо через перила веранды, на удивление грациозно делая это даже с занятыми руками. — Богиня, — пару раз хлопнув в ладоши, говорит Серега. Ирка цокает языком. — Ну еще бы, блять. — Эй, а где Эд с Ярославом? — неожиданно спрашивает Матвиенко, и Антон и сам словно только сейчас понимает, что да, блин, с ними вообще-то парень, который здесь из-за него и с которым у них вроде как что-то наклевывается. А он тут снова завис с Арсением и пусть весь мир подождет. — Я их у озера видел, — не отрываясь от телефона, отвечает Дима. — Шаст, ток не бесись, ок? — лыбится Макар, а Антон понять пытается, к чему он это сказал. А. Бля, точно. — Да я не… — он замолкает, потому что ловит взгляд Арсения, который держит у лица стакан с соком и смотрит так пристально, в самую душу, что у Антона еще сильней начинают потеть ладони. Вот что сказать? Что тут вообще скажешь? Я не буду беситься, потому что мне вообще до фени, где и с кем там Ярослав, я Арсения, блять, люблю, и уже давно, но уверен, что ему это не надо. Антон бы сильно посмеялся, если бы узнал, что у Арсения похожие мысли. Поставив стакан на стол, Арс сползает на пол и, пройдя до ступеней крыльца, спускается вниз и куда-то уходит, тоже к озеру может, но он не взял с собой ни сменных трусов, ни очки, ни панамку, а там жарит дай Бог. Но лучше так, чем оставаться в компании Антона. Арс с самого начала был против идеи взять с собой Ярослава. Этот парень не нравится ему по вполне понятным причинам, и он даже не пытается это отрицать. А зачем? Он знает, что ревнует, знает, что это, возможно, даже заметно, но понимает, что Принцев может дать Шастуну гораздо больше, чем он сам, поэтому и молчит. Надеется, что может быть у них все получится и, хотя он будет смотреть, мучиться и завидовать, исходя ревностью и желчью, но зато хотя бы один из них будет вполне счастлив. Арс бездумно идет по траве, жмурясь от яркого солнца и чувствуя, как здорово припекает макушку и плечи. На нем еще и футболка черная. Завязав ее узлом на животе, Арсений разувается, берет кеды в руки и остаток пути до озера идет босиком, улыбаясь от приятного ощущения прохладной травы под ногами. Радуется, что надел короткие шорты, потому что будь он сейчас в чем-то хоть на сантиметр длиннее, то уже бы точно сошел с ума. С такого расстояния ему уже слышен плеск воды и Иркины визги, от озера тянет прохладной и Арс ускоряет шаг. — Да Катька, еб твою мать! — визжит Кузнецова, швыряя камешком в сторону плескающейся в воде Добрачевой. — Ты че орешь? — подойдя к Ире, спрашивает Арс. Та смотрит на него, а потом снова кричит, потому что в этот момент Катя опять окатила ее водой. Арсений улыбается. — Понятно. Кто-то вроде хотел купаться. — Ну, не говори, — смеется Катя, подплывая ближе к берегу. — Я думала, вода теплее будет, — бурчит Ира, сдвигая плед подальше от озера, чтобы быть в зоне недосягаемости. — Арс, залазь. Арсений задумчиво смотрит на отражающую солнечный свет зеркальную гладь воды, потом на саму Катю, и все-таки стягивает через голову футболку, а потом, бегло осмотревшись, и шорты, позволяя им упасть к ногам. Переступает через них и подходит к воде, сразу заходя по колено и еле сдерживаясь, чтобы не закричать — свежо, хуле, блять, ни хуя не скажешь — а потом ныряет с головой, чтобы не оттягивать неизбежное и выныривает на поверхность через пару секунд, разбрызгивая во все стороны воду. Тело перестает печь, кожа становится «гусиной», но вылезть не хочется, и Арс плывет до середины озера, чувствуя обволакивающую его со всех сторон воду, и как ближе к центру она становится все холодней. — Эй, Русалдо! Куда поплыл? — орет с берега Ирка. Арс разворачивается и видит, что возле нее еще кто-то стоит, Эд вроде и Ярослав, кстати, тоже. Вместе они, что ли, пришли? — Глубоко ж там! — орет Эд, приставляя к голове руку на манер козырька. — Нормально! — кричит в ответ Арсений, но плывет обратно, потому что вроде бы слухи ходили, что тут иногда водовороты бывают; не хотелось бы угодить в один из них. Через какое-то время приходит Антон, Арс в это время, стоя в воде по пояс, танцует под Gangnam Style, Шастун смеется и от звука его голоса Арс поворачивается, как-то неудачно ставит ногу и валится в воду с головой под гогот Шастуна и всех остальных. Когда он выныривает, Макар с Антоном продолжают ржать и Арс мстительно прищуривается, медленно выходит из воды и идет прямиком к Антону. — Нет! — вскрикивает тот, когда его хватают за руки. — Нет, Арс! Ты ледяной, блять! Я не хочу в воду! — Боисся? — хихикает Арсений, продолжая тянуть Шастуна к озеру. — Да! — Антон рявкает это ему буквально в лицо, но это не спасает его от кары. Когда они оказывается по щиколотку в воде, Арс просто сталкивает Шаста в воду, довольно потирая после этого ладошки. В итоге они с Антоном носятся то по воде, то по берегу, крича и матерясь, спихивая друг друга в озеро, а в какой-то момент Арс оказывается у Шастуна на шее и даже злорадно улыбается, когда видит устремленный на них взгляд Ярослава. Впрочем, долго он об этом не думает, потому что Антон наклоняется, а Арс не успевает вцепиться в него и с криком валится в воду. Антон устраивает ему водяную фотосессию, а потом долго-долго растирает полотенцем, когда Арс уже посиневший сидит на берегу. Он смотрит на собственные руки в больших ладонях Антона и думает о том, как это правильно и красиво выглядит, а еще, что его собственные ладошки сразу становятся непривычно маленькими и от того — хрупкими. Антон дышит на его пальцы, и Арс смущенно его отталкивает, смеется и кутается в полотенце с головой, чтобы никто не заметил его покрасневшие щеки. На языке, как никогда сильно, сидит и чешется горячее «я так люблю тебя». /// Антон резко бьет ладонью по собственному бедру и, медленно отняв руку, проверяет — убил или нет. По его гаденькому смеху Арсений понимает, что убил и хмыкает, глядя как Шастун берет насекомое в руки и подносит ближе к своим глазам, а потом протягивает Арсу. — Посмотри ему в глаза, — мерзким тоном говорит Антон. Арс снова смеется, натягивая сползший с плеча плед обратно, и чуть отодвигается. — А они у него есть? — Конечно. Как иначе эта сука видит, когда я замахиваюсь? — Антон еще секунду смотрит на дохлого комара, а потом швыряет его трупик в костер. Арс следит за тем, как он падает прямо в горящий уголек, и поджимает губы. — Какой ты жестокий. — Это все, на что его хватает, — фыркает Дима. — Угу. Жука побольше он уже не убьет, — соглашается Катя. — Жуки другое дело, — авторитетно заявляет Шастун. — Они не будут тебя кусать или делать… бззз, бззз, — он тянется к Арсу и бзыкает ему прямо на ухо. Арс смеется, но отодвигается, потому что Антон оказывается слишком близко. Когда Антон не понимает и бзыкает снова, Арсений упирается ладошкой ему в лицо и отталкивает от себя. — Антон, сыграй че-нибудь, — просит Ярослав. Арс смотрит на него и ему почему-то кажется, что Принцев сказал это чисто ради того, чтобы отвлечь их с Антоном друг от друга. — Че? — Не знаю, — жмет плечами Ярослав. В свете языков пламени его кожа становится красивой и золотистой, а не желтеет, как у Арсения, но он старается делать вид, что ему побоку. — Стрыкало, — говорит Арс. — Да, — сразу же подхватывает Сережа. — Я ебался лишь однажды, ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля… Арс смеется и протягивает ладонь, чтобы друг ударил по ней своей. — Да, ее, — соглашается Ира, натыкая на вилку последний кусочек помидора из салата. Макар смотрит на нее, как на предателя, а та жмет плечами, мол, сорян, прости, но я успела быстрей. — Эд, притащишь гитару? — спрашивает Антон, глядя на идущего к ним друга. Тот со вздохом закатывает глаза, не останавливаясь, разворачивается и идет обратно. Антон поет «Я ночью плачу» и Арсу кажется, что тот поет чисто от своего лица, блять, настолько жизненной становится для него эта песня. Впрочем, если он всерьез намерен доебаться до Арса, то именно это ему и светит — дрочка по ночам. А Арс этого не хочет. Он смотрит, как Шаст бьет пальцами по струнам, как шевелятся его губы, пропевая выученный на зубок текст, и безбожно залипает, стараясь игнорировать тот факт, что точно так же залипает и Ярослав. Арс пьет третью банку пива, хотя его предел давно исчерпан, а потом еще и вина себе подливает из Ириной бутылки, пока та не видит. Опрокинув в себя последние капли из кружки, Арс ловит взгляд Антона и вопросительно поднимает бровь. — Налакаться решил? — Язык Антона на удивление еще не заплетается, да и взгляд осмысленный, тогда как сам Арс давно поплыл. — А че нет? — Жмет плечами Попов. Плед давно упал на траву, но ему не холодно, наоборот становится намного жарче, так что хочется раздеться, а еще лечь к кому-нибудь под бок и долго-долго обниматься, целоваться, возможно и молчать, слушая чужое тихое дыхание. За гитару берется уже Макар, Арс слышит «белые обои», но подпевать мозг и не думает, он устал и, кажется, хочет спать. — Опухший завтра будешь, а у тебя фотосет. — Цокает языком Антон и лезет к Арсу ближе, касается его зачем-то, а Арс не отодвигается, не-а, двигается ближе и ныряет под антоновскую руку, когда тот собирается заново набросить на его плечи плед. Арсений не видит, как удивленно вскидываются брови Шастуна, как тот смотрит на него, открыв рот, но слышит сердцебиение и чувствует приятное человеческое тепло, поэтому жмется ближе и глаза прикрывает. Хорошо. Антон сидит в ступоре минуту, а потом опускает ладонь на чужую макушку, мягко гладит, как кота, и слышит довольное мурчание в ответ. Хмыкает, как бы говоря, дурак, блин, но гладит снова, массируя кончиками пальцев кожу головы, и Арс постепенно сползает к нему на колени, совершенно по-кошачьи сворачиваясь в клубок. Антон руки поднимает — не знает, куда себя деть, машет ими, не понимая, как лучше, но в итоге сдается и кладет одну ладонь Арсу на плечо, а пальцами второй снова зарывается в волосы. Арс что-то полусонно бубнит, чешет комариный укус под коленкой и зевает, лязгая зубами. Удобно устроился. — Ты так обо мне заботишься, — вошкаясь, говорит Арсений. Голос его тихий, в нем чувствуется улыбка, и это греет получше костра. Они сидят в сторонке ото всех, друзья копошатся каждый со своими делами: Макар переворачивает шашлыки на мангале, Эд что-то напевает под игру Поза на гитаре, с ними рядом, почти у Эда под боком, сидит Ярослав, и все так правильно и умиротворенно, что Антон забывается. Да и плюс выпитое хорошо сказывается на уставшем мозге. — Конечно, забочусь. — Продолжая наглаживать мягкие темные волосы, улыбается Шаст. Чешет пальцем одно и то же место, потом за ухом и снова слышит мурчание, от которого все внутри затопляет такой нежностью, что поцеловать Арсения впервые не кажется глупым, а правильным. — Я же люблю тебя. Он говорит это не задумываясь, как что-то само собой разумеющееся и не ждет никакой реакции, он вообще думает, что Арсений там уже спит, но тот вдруг поднимается с его коленей и смотрит вполне ясными глазами. Антон приоткрывает рот, собираясь спросить что-то, хотя и не знает что, но проглатывает все слова вместе с языком, когда собственных обветренных губ неожиданно касаются чужие — мягкие и на вкус, как пиво, Антон даже тихо стонет Арсу в рот и глаза закрывает. Зачем, почему, какого хрена — потом подумает. Арсений мягко прихватывает его верхнюю губу своими, слюнявит, отодвигается чуть-чуть и целует снова, прикасаясь так аккуратно, словно боится спугнуть. Чтобы парень не беспокоился ни о чем, Антон торопливо и порывисто целует его сам, прижимается крепко, слыша сдавленный выдох и чувствуя чужие прохладные руки, неуверенно коснувшиеся его груди. Антон ненавязчиво толкается языком между арсовых губ, и тот поддается — открывает рот шире и, кажется, просто замирает, позволяя вылизывать свои губы, водить языком по зубам, щекотно касаться неба. Антон понимает, что он целовать-то нихрена не умеет, а с Арсом хочется сделать все максимально правильно, приятно. Как ни с кем другим не хотелось. Шаст чувствует, как Арс все-таки кладет ладони ему на грудь, сжимает по очереди пальцы и жмется ближе. Антону приходится отодвинуться, потому что они не дышали уже, кажется, целую вечность, и Арс тяжело и шумно дышит ему в губы, не открывает глаз, и Антон видит, как мелко дрожат его ресницы. Он знает, что когда Арс пьяный, ему всегда хочется целоваться, такое было с ним не раз, но обычно рядом всегда были его парни, а сейчас оказался Антон, и это точно нельзя считать чем-то значимым. Да кого Антон пытается наебать? Он не сможет забыть это, даже пьяный вусмерть не забыл бы. Никогда. Арс тянется вперед и трется кнопочным носом о его нос, потом о щеку, коротко чмокает в уголок губ, и все это по-прежнему с закрытыми глазами. Антон нежно целует правое веко, и Арсений наконец открывает глаза. Они поплывшие чуток, но такие счастливые и яркие, светятся как звезды и смотрят в самое сердце. — Я люблю тебя, Арс, — зачем-то снова повторяет Антон. Шепотом, чтобы слышал только Арсений. Эти слова больше не хотят сидеть внутри, не хотят скрываться и лезут наружу, и Антону внезапно становится легче дышать. Арсений бегло улыбается уголком губ, а потом медленно обвивает руками его шею и прижимается еще ближе. — Какие галюны прикольные от этого пива, — он тоже шепчет, жарко, в самые губы, и Антону снова хочется его поцеловать, но Арс роняет голову ему на плечо и трется об него лбом. Антон слишком хорошо его знает, чтобы понять, что сейчас нужно сделать. Он обнимает Арса за талию и тычется носом ему в висок. — Пойдем баиньки? — А ты со мной посидишь? — Тихий полусонный бубнеж еле удается расслышать, но Антон понимает каждое слово и хмыкает. — Посижу. — А обнимешь? — Обниму. Они, кажется, оба замирают — Антон ждет, спросит ли Арс еще что-то, а сам Арс думает спрашивать или нет, но он пьяный, поэтому долго думать не может. — Поцелуешь? Антон вроде бы ждал, но все равно вздрагивает и тихо вздыхает, надеясь, что Арс этого не заметил. — Поцелую. — Как бы в подтверждении своих слов Шаст чмокает Арсения в голову, но тот возится и вдруг говорит. — Не-е-е, нормально поцелуешь? В губы? Шаст молчит секунду, лопаясь от радости, а потом тихо выдыхает Арсу на ухо: — Поцелую, поцелую. *** Всю дорогу до спальни Арс на нем практически висит и постоянно лезет обниматься. Антон отлично знает о его тактильности, знает каким любвеобильным и жадным до простых прикосновений Арс становится, когда напивается, и очень хочет верить, что сейчас дело не в алкоголе. Или хотя бы не только в нем. Он приводит Арсения в его комнату и почти силой укладывает на кровать, потому что эта тактильная мартышка вцепилась в него всеми конечностями и никак не хотела отпускать. —Арсюш, да я никуда не ухожу, — отцепляя от своей шеи руки Арса, смеется Антон. Ему только удается расцепить кольцо его рук, как они снова смыкаются и тянут его вперед. У Антона неудобно подгибаются ноги и он, ойкнув, валится на Арсения, стукаясь подбородком об его лоб. — А-а-ай, — слышится снизу. — Бля, прости, ты сам потянул. — Антон торопливо перелезает на кровать, садится и хлопает ладонью по месту рядом с собой. Арс сразу же оказывается рядом, подныривает под руку Шаста и прижопливается под боком, обнимая поперек живота. Антон привычно зарывается пальцами в волосы Арса, гладит его, как котенка, и всего через пару минут слышит сонное сопение. *** Сквозь сон чувствуется отсутствие рядышком человеческого тепла, и Арсений просыпается. Шарит рукой рядом с собой, но кровать пустая и холодная, а он сам завернут кем-то в одеяло. Выпутавшись из кокона, Арс, пошатываясь, встает, морщится от стрельнувшей в голову боли, и босиком шлепает к двери, которая приоткрыта, а из коридора не доносится ни звука. Часы показывают без двадцати четыре утра. Не так уж и долго он спал, получается. Зевая, Арс медленно идет по длинному коридору, собираясь выйти к кухне и поискать таблетку ибуклина, но резко испуганно замирает и весь обращается в слух, когда за одной из дверей слышатся вполне себе характерные звуки. Он даже не глядя знает, чья это дверь, помнит, кто сюда заселился и даже почему. «Арс, там такой пиздатый вид на лес, охуеть можно. И окно в потолке, прикинь!» Он слышит рваное дыхание, хрипы, скрип кровати, шлепки друг об друга двух тел и даже различает голос Ярослава, когда тот стонет. Кажется, его щас стошнит. И это даже не фигурально, его правда тошнит, так что приходится зажмуриться и зажать ладошками рот, слушая, как стоны становятся громче. Уйти бы и немедленно, не подслушивать и не думать о том, как до одури любимые и родные губы сейчас целуют другого, хотя всего пару часов назад целовали его. Арс, конечно, не имеет права на Антона злиться, что-то с него спрашивать, Шаст ведь ничего ему не обещал и ничего не должен. К тому же, какие вообще у них могут быть отношения? Давно пора понять, что со своей ориентацией Арсу можно идти на хуй, в переносном смысле, потому что в другом он не может. После знакомства с Антоном ему стал не нужен психотерапевт, потому что Антон смог достучаться до него и доступно объяснить простыми словами, что он не дефектный, не сломанный и с ним вполне можно построить отношения, что его можно и даже нужно любить, что ничего страшного и плохого в асексуальности нет. И сейчас, впервые за долгое время с того момента, Арсений снова чувствует себя неправильным и ничтожным, разгоняясь от состояния «да хорошо все» до «пойду утоплюсь в озере». Звуки за дверью становятся громче и Арс уже собирается убежать, когда на плечо вдруг ложится чья-то рука. От неожиданности он дергается и, развернувшись, собирается, возможно, послать на хуй шутника, но только открывает и закрывает рот, хлопая глазами, когда видит перед собой обеспокоенное лицо Антона. Арс бегает по нему взглядом, словно не веря, снова рот открывает и все равно не может ничего сказать, а Антон, кажется, снова понимает его и без слов, потому что вздыхает и сгребает в охапку, к себе прижимает, зарываясь носом в его волосы. У Арса ноги подкашиваются и, если бы Антон его сейчас не держал так крепко, он бы точно на пол ебнулся от переизбытка эмоций. Он даже обхватывает руками пояс Шастуна, всем телом в него вжимается и только тогда выдыхает облегченно, чувствуя пустоту в голове и легкость во всем теле от того, что то, что он успел себе напридумывать — не правда. — С ним там Эд, — тихо и чуть хрипло говорит Антон ему на ухо. — Не ебу, как так вышло. Да и не хочу, если честно. В его голосе ни намека на ревность или злость. Это же хорошо? — Ты чего встал? — чуть отодвинув его от себя, интересуется Антон. За дверью продолжают нарастать стоны и шлепки, становится как-то неловко. — Не знаю. — Арс жмет плечами и поднимает голову, чтобы посмотреть Антону в глаза. — Тебя… рядом не почувствовал и проснулся. Антон так улыбается, что у него в момент все плохое из головы вылетает, оставляя только любовь и желание снова прижаться к родному телу, обнять, поцеловать, лишь бы не уходил. — Голова болит. — Ну, у меня тоже. Зачем они стоят возле комнаты, за дверью которой трахаются их друзья? — Слушай. — Антон кладет широкие ладони ему на плечи и смотрит Арсу в глаза. — Иди ложись в кровать, а я щас отолью схожу, принесу тебе таблетку и с тобой лягу. Идет? Арсений улыбается. Идеальный план. — Идет. — А утром мы поговорим. Улыбка мгновенно пропадает. — О чем? — О нас, Арс. — Антон наклоняется и коротко целомудренно чмокает его в губы. — О нас. Арсений тупо моргает несколько раз подряд, пытаясь осознать, а Антон обходит его и идет дальше по коридору. *** Утро, как в хорошей мелодрамке, начинается с солнечных лучей, хохота и плеска воды с улицы, и приятного запаха чего-то съедобного. На тумбочке возле кровати поднос с двумя тарелками, в каждой из которых Арс быстро узнает кулинарные шедевры (и это даже не сарказм) Шастуна. Яичные конвертики с сыром и яблочные оладьи, которые пахнут так вкусно, что у Арса моментально сводит живот. Он подползает к тумбочке и тащит к себе тарелку с оладьями, когда в комнату заходит сам повар. — Куда ты с десерта начал, а? — садясь на кровать рядом, шутливо недовольно спрашивает Шаст. Арс улыбается уже с полным ртом, и Антон смеется. — О-о-о, хомяк. Ну жуй, не разговаривай, а то подавишься. — Все не спят уже? — проглотив, спрашивает Арс. — Ирка с Позом и Серегой не спят. Пацаны на озере, а Ирка к фотосу готовится, красится. — Бля-я-я, мне ж тоже надо, — стонет Арс, уже представляя запах боли и страданий во время фотосета в костюме Лютика. Снова в жару. Хорошо еще хоть, что парик не нужен, его собственные волосы подходят идеально. И не то, чтобы он стригся так специально, начиная с того дня, как они с Антоном впервые посмотрели Ведьмака. — Я могу пока Ирку отснять, а ты подгребай, как готов будешь, — листая ленту тиктока, говорит Антон. Лента быстро надоедает, поэтому он переходит в профиль Арса и открывает первый попавшийся видос — на нем они, дурачатся под Womanizer Бритни Спирс. Комментарии под видео пестрят похожими «вы так мило вместе смотритесь», «вы такие хорошие», «как парочка» и классика «а вы встречаетесь?», но все это остается без ответа, а сейчас Антону очень хочется написать под всем этим ДА, вот прям капсом, потому что о таком хочется кричать. Они оба пиздят о хуйне, хотя каждый понимает — откладывать бессмысленно, что-то уже началось и это глупо отрицать и списывать на алкоголь, к тому же, они этого не хотят. Антон решается первым, и Арс ему пиздецки благодарен, потому что у него дрожат руки, а значит и голос, в голове каша из мыслей под соусом из страхов. — Арс, я говорил уже тебе сегодня, но хочется сделать это на трезвую голову. — Он разворачивается к Арсу лицом, и тому тоже приходится на Антона посмотреть, хотя и страшно. Кусочек яичного конвертика застревает в горле. — Я люблю тебя. И тебе бесполезно пытаться этого избегать или отваживать меня от себя всеми способами. Я от этого любить тебя не перестану, а больно будет нам обоим. Ты же тоже мучаешься. Я вижу. И, блять, как же мне хочется каждый раз въебать самому себе по лицу. Ты не должен так это переживать, Арс. — Он двигается ближе и берет Арсения за руку. Пальцы сплетает, и Арсу все сложней сдерживать что-то, рвущееся изнутри. — Я правда, действительно, по-настоящему и очень сильно люблю тебя. За двадцать пять лет я впервые почувствовал такое только с тобой. Настоящую любовь, а не секундное желание, не страсть или просто шанс перепихнуться. Ты не понаслышке знаешь, сколько парней и девушек у меня было. — Арс заторможенно кивает, глядя на их сцепленные в замок руки. — Я пытался доказать себе, что смогу с кем-то еще, потому что уверен был — ты этого не хочешь. Не хочешь отношений, потому что считаешь меня озабоченным и помешанным на сексе… — Да я не считаю… — Погоди, не перебивай. Ты считал. Потом привык. Стал подыгрывать. Но подсознательно все равно думал. Я знаю, что ты считаешь виноватым себя и думаешь, что такие отношения обречены, но Арс, блять, ты можешь хотя бы иногда не думать за двоих? Дай уже мне самому решать. Арс приоткрывает губы, но потом снова смыкает их, потому что и не знает, что сказать и чувствует, что Антон еще не все, просто взял передышку. — Я знаю, что ты думаешь. Что я все равно рано или поздно тебя брошу, не захочу отношений без секса или пойду налево. Я это все прекрасно понимаю, Арс, потому что знаю тебя, как облупленного. Но и ты же меня тоже знаешь. Неужели ты думаешь, что я бы так с тобой поступил? Я, блять, люблю тебя, я не устану это повторять, и я никогда бы не смог позволить себе пойти с кем-то трахаться только потому, что этого нет у нас. Мы так давно дружим, ты мне доверяешь, так почему не можешь поверить сейчас? Боишься? Возможно. Я тоже боюсь. Я хочу, чтобы все хорошо было, чтобы ты не переживал и не думал, что я тебя брошу. — Антон глубоко вдыхает, проводит языком по губам и продолжает: — Я понимаю, что это ответственно и тяжело, но мы точно сможем. У нас же всегда все получается, Арс. — Антон улыбается и Арсений улыбается тоже. — М? Веришь мне, Сень? Арс показательно морщится просто, чтобы немного разрядить обстановку, потому что накал страстей такой, что сердце не выдерживает. Антон хмыкает и за руку тянет его на себя, так что Арс падает ему в руки, да так и остается лежать, прижавшись щекой к широкой груди и слушая сердцебиение Антона, понимая: в этом человеке нельзя сомневаться. Антон принял его таким, какой он есть, полюбил и не отвернулся, помог в себя поверить, как в косплее, так и с ориентацией, доказал, что асексуальность — нормально и ее не нужно стесняться. Ну вот как можно его не любить? — Я специально тебе про свою ориентацию рассказал. Надеялся, ты отстанешь. Антон цокает языком. — Дурак. — Знаю. Но я так не хотел, чтобы ты потом жалел об этом. Мы друзья и разойтись безболезненно у нас в любом случае не получилось бы. — Арс, — Антон прерывает его так резко, что Арс даже язык себе прикусывает. — М-м-м? — Помолчи. Арс и молчит. Пару минут. А потом решает, что нечестно, что Антон сказал это и не раз уже, а в ответ того же так и не услышал. — Я тоже тебя люблю, Шаст. — Я знаю, — с улыбкой говорит Антон. — Какой самоуверенный, — цокает языком Арсений. — Нет, — Антон зарывается носом в его волосы. — Просто хорошо тебя знаю, а ты хреново врешь. — Так ты, получается, давно мог это знать? — Что ты меня любишь? — Ага. — На самом деле нет. — Антон смотрит поверх головы Арсения, рассеянно гладя его по волосам. Он был уверен, что у Арса к нему чисто дружеские чувства, а его тактильность напрямую зависит от его ориентации, так что понять настоящие чувства Попова было трудно. — Ты ж скрытный, пиздец. — Арс угукает ему в грудь и тычется в нее носом; Антон хихикает — щекотно. — Я думал ты типа просто любишь обниматься… да и все. — Ага. Все же друзья вот так обнимаются. — Но мы же не все. Я думал, что у нас может быть и так. — Тебя не смущало даже, когда я пьяный лез к тебе целоваться? — Это было всего раз. — Шаст чешет затылок Арса, а тот мурчит, вызывая у Антона совершенно дурацкую улыбку. — Кот. Можно я тебя буду так звать? — Тебе все можно, — довольным голосом отзывается Арсений. — Как в песне Артика и Асти? — Ну типа. — В голосе Арса смешок, расслабленный и теплый, так что Антон решает, что парень наконец-то перестал загоняться и, возможно, сможет поверить в то, что они все смогут. Что все у них получится. Всегда ведь получается. — Арс. — М-м-м? — Ты веришь мне? — Всегда. — После стольких лет? Арс смеется и поднимает голову, в глаза ему смотрит, а у Антона бабочки в животе с ума сходят, щекоча крылышками живот и внутренности, потому что невозможно не чувствовать столько нежности и любви сразу. — Всегда, Шаст, — твердо говорит Арсений. Смотрит прямо в глаза, пока Антон бегает взглядом по всему его лицу. — Я… ни разу ни от кого не слышал таких нужных слов. Что ты не бросишь, что понимаешь всю ответственность таких отношений и что хочешь попробовать, несмотря ни на что. — Конечно, хочу, Арс. — Антон снова хватает его за руки, и на этот раз Арсений сам сплетает их пальцы. — В асексуальности нет ничего плохого. Ты не испорченный только потому, что просто не хочешь секса. Все люди разные. Кто-то вон сладкое не любит и ничего. И в тебе ничего плохого нет, и ты не должен этого стыдиться или бояться говорить об этом. Думать, будто бы с тобой что-то не так. Это со всеми вокруг что-то не так, если они считают тебя каким-то испорченным и не таки… Арс, ты чего? Антон испуганно смотрит, как в глазах Арсения собираются слезы, а одна крупная слезинка даже скатывается по его щеке к подбородку. Шаст глазами хлопает удивленно, не зная, что он такого ляпнул, смотрит вопросительно и удивленно, а Арс вдруг снова обнимает его, крепко-крепко, и громко шмыгает носом. — Я так люблю тебя. И в этот раз это звучит как-то по-другому, но Антон не может понять, как именно. Благодарно, как будто, что ли. Но за что? — За что? — не совсем в тему спрашивает Антон, обнимая Арса за талию. — За нужные слова, — просто отвечает Арсений, и Антон чувствует, как он коротко целует его в шею. Ну неужели никто за всю его жизнь не мог сказать ему таких простых вещей? У Антона в голове не укладывается, как можно считать Арсения неправильным или странным за то, какая у него ориентация, поэтому то, что он сказал для него самого что-то обычное и само собой разумеющееся. Но для Арсения это значит очень много. Антон целует его в щеку и гладит по спине; за окном продолжают ржать Серега и Дима, в комнату задувает приятный свежий ветерок и все так, как и должно быть. Арсений живет лучшую жизнь, на лучшей планете и с лучшими людьми. *** Выйдя в гостиную на свет, идущий от экрана ноутбука, Арсений зевает, по-детски трет глаз кулаком и шлепает босыми ногами по прохладному линолеуму, останавливаясь у Шаста за спиной. Смотрит в ноут на собственные фотографии с фотосета Лютика в лесу, которые Антон редачит в ночи, сгорбившись над графическим планшетом и чашкой остывшего кофе, снова зевает и мягко трогает кончиками пальцев чужое плечо. — Иди спи. Антон вздрагивает, вертит в тонких пальцах стилус и зевает тоже. — Да ща. Доредачу уже эту фотку. И приду. Правда. Он трет красные от недосыпа глаза и зевает еще раз, чешет грудь через футболку и поворачивается на стуле к Арсу, обхватывает длиннющими теплыми руками его талию, футболку поправляет, даже спальные шорты, впившиеся в жопу. Арсений обнимает его за шею, чешет вихрастый затылок, тычется носом в макушку, чувствуя, как Антон щекотно трется носом о его живот. — Ты так говорил фотки три назад. Антон усмехается и смотрит на него снизу вверх. — Ну щас точно приду. Клянусь… да чем угодно клянусь. — Не верю. — Ишь ты, Станиславский. Иди ложись, — Антон отодвигается и снова поворачивается к столу, как бы говоря, что разговор окончен. Арс стоит за его спиной в нерешительности, а потом вздыхает и все-таки уходит. Антон косится себе за спину, убеждаясь, что Попов вышел из гостиной и возвращается к работе. И едва не вскрикивает, когда кто-то разворачивает его за спинку стула. Он понять ничего толком не успевает, когда на его коленях уже оказывается Арсений, который залазит, как настоящий кот, пришпиливая Антона к стулу тяжестью свого тела. Спинка скрипит и опасно наклоняется назад, упираясь в стол, а Арс устраивается поудобней, укладывая голову Антону на плечо и зевает на ухо. — Я не могу без тебя уснуть. Шаст улыбается. Он знает. Чмокнув Арса в шею, он с трудом, но разворачивается к столу и берет в руки стилус. — Попробуем так, значит. Арс сонно улыбается, чуть приподнимает голову и целует Антона в ухо. Снова устраивается поудобней, закрывает глаза и довольно быстро засыпает, убаюканный шумом работающего ноутбука и дыханием Антона над ухом.