Доктор и Апокалипсис

Я осторожно выглянул из дверного проёма главного входа больницы и осмотрелся. По двору гуляет около десятка мертвяков, причём смысл их шатаний от меня ускользает. Ну что? Пора крушить черепа и ломать кости! — Ге-е-е-кто-о-о-р! — вышел я из больнички, расставив в стороны руки. В левой руке я держал медкопьё, а в правой самодельный кинжал. За спиной у меня висело ещё два медкопья. Кинжал получилось изготовить из сабельного резака для бумаги, коих обнаружилось аж пятьдесят штук на всю больницу, причём половина на складе АХЧешницы в запечатанных коробках. С помощью напильника по металлу, абразивного бруска и тисков мне удалось заточить отсоединённое от базы лезвие до образцовой остроты. Проблемой было то, что все эти резаки закупались в рамках одного закупа, поэтому все были одной фирмы и с одной проблемой, которая заставила меня потеть всё утро: лезвие квадратное. Да, со своей задачей такой резак справляется, но противника им можно только забить до смерти. Слава Босху, что был брусок для заточки и напильник по металлу! Вообще, в подсобке больничного ремонтника и его помощника было почти всё, что нужно для безумного доктора. В принципе, обнаружение этих резаков — самое лучшее, что происходило со мной за эти дни. Удобная и ухватистая резиновая рукоять на резаке уже есть, лезвие длинное, из качественной стали, покрыто толстым антикоррозийным слоем — хорошая вещь, превращающаяся в орудие убийства без каких-либо существенных усилий! В момент создания прямо в лицо прилетело уведомление: Создан предмет «Офисный скрамасакс». Материал: сталь марки «12Х18Н9», резина, пластик. Качество: отличное Понятия не имею, что значит «скрамасакс», но качества он отличного, поэтому есть надежда, что им можно будет эффективно бороться против мертвяков и не остаться внезапно с одной рукоятью. Всего я заточил два резака, один сейчас находится у Сани, в качестве оружия последнего шанса. Сильно он ему, в случае чего, не поможет, но всё равно хоть какой-то шанс. — Г-е-е-е-кт-о-о-ор!!! — продолжил я орать и привлекать внимание мертвяков. — Я Ахиллес, сын Пелея! Сразись со мной, коли не трус! Мертвяки, после подобного оскорбительно спича, больше не интересовались ничем, кроме меня. Вот это я называю завоевание внимания аудитории! Бросок! Копьё протыкает голову мертвяка в форме полицейского и тот падает на землю неподвижным телом. Мертвяки всё ближе. Снимаю со спины второе медкопьё и бросаю его в следующего мертвяка, самого опасного и быстрого — мускулистого мужика лет сорока, одетого в серые брюки и трудноопределимого под слоем крови цвета рубашку поло, но абсолютно босоногого. Медкопьё попало ему в горло, пробило позвоночник и он точно так же, как и его соратник, упал и замер на асфальте. Третье копьё врезалось в голову некой бабушке в синем пуховике с эмблемой скорой помощи. Видно, что он не её, а, скорее всего, был вручён одним из фельдшеров для согревания... Надо поменьше обращать внимания на детали, иначе чокнуться можно. Это ведь какая-то трагичная история: фельдшеры увезли бабушку из опасного места, где люди жрали людей, дали ей пуховик, чтобы она не замёрзла, так как на ней был только домашний халат и, возможно, тапки, привезли в больницу, а здесь было не лучше... И сейчас она обречена ходить вокруг больницы и ждать непонятно чего. Грустно. Уклонение и рубящий удар бывшему бомжу, одетому в задолго до «вот этого вот всего» ушатанную одежду, по затылку — надёжно нейтрализован. Перехватил скрамасакс в правую руку, вмазал левым кулаком по физиономии молодой мертвячки в разодранной спортивной форме, выполненной в стиле российского триколора, рубанул по шее ещё одного мертвяка-полицейского, отскочил на два шага, увернулся от броска шустрого мертвяка в медицинском халате, рубанул по шее «спортсменки», ударом ноги сломал позвоночник упавшего на живот «шустряка», снова отступил, рукоятью скрамасакса проломил висок мертвяка в шапке и шерстяном пальто, а потом бросился в бегство, так как понял, что не выгребу их всех. +700 ед. опыта Конечно, я положил там семь мертвецов, но осталось ещё столько же, может, чуть меньше. Оглянулся, точно: семь мертвяков бежали за мной и уверенно нагоняли. Хреново... Пробежал КПП, перепрыгнув шлагбаум, развернулся, дождался прибытия семёрки преследователей, встретил рубящим ударом по шее начавшего перелезать мертвяка в обычной повседневной одежде, затем сильно повредил ногу мертвячке в пациентских пижаме и халате, а напоследок ударом Чака Норриса ногой с разворота сломал череп мертвячке-старушке в фуфайке, вышедшей из-за будки КПП. Снова побежал. Да уж... Нужно что-то более убойное, возможно, тяжёлая дубинка... А лучше, как мне кажется, найти или изобрести качественные кастеты, чтобы не весили по полкило и не мялись о крепкие черепа мертвяков. Копья со скальпелями, пусть и доведённые моим конструкторским гением до «качество: отличное», всё равно не удовлетворяют потребности подобного рода столкновений, поэтому нужно крепко думать. Скрамасакс — классическое суррогатное решение. Да, можно, вполне сгодится на первое время, но всё равно оставляет желать лучшего... Побежал по улице Пушкина на юго-запад. Промчался мимо Ростелекома, студенческой общаги, здания газеты «Мольская жизнь» и повернул на улицу Ленина. Бегается мне сейчас необычайно легко, видимо, сказались вложенные в физические навыки очки, которые развили правильную мышечную память и во флешбэках я в том числе и бегал как стрекозёл-марафонец. Отрыв, обеспеченный мне шлагбаумом, сделал бессмысленным какое-либо преследование, поэтому уцелевшие мертвяки отстали. По обочинам влачились и другие мертвецы, но мчащегося как на последний поезд врача им было уже не догнать! Отметил для себя магазин стальных дверей и, наконец-то, увидел его! «Магнетит» — одна из опор жизни этого города! Ещё одной опорой жизни являлось заведение «Тёмное&Светлое», но это надо было сворачивать на Боратовскую улицу и бежать километра два. Впрочем, спирт в разных его проявлениях меня не особо интересовал, поэтому «Тёмное&Светлое» так и останется не посещённым. За мной увязалась целая куча мертвяков, но я рассчитываю стряхнуть их во дворах. Не подаю вида, что заинтересовался «Магнетитом», пробегаю дальше и сворачиваю за угол хрущёвки. Пробегаю через двор, пару секунд восстанавливаю дыхание и спокойно иду к универмагу. На парковке универмага мне ударило в глаза отражённым лучом солнца. Присмотрелся: что-то блестящее лежит на земле. Подошёл, присмотрелся, присел. Какой-то хренов кусок зеркальной фольги удачно отразил луч и именно, сука, мне в глаза. Ветерок дёрнул этот кусок алюминия и унёс его прочь. Я вздохнул, поднялся, огляделся вокруг на предмет наличия мертвяков и вошёл в «Магнетит». Внутри темно, окна не дают яркого света, но даже того, что я вижу в полумраке достаточно, чтобы взвыть волком. Естественно, кто-то уже неплохо пограбил «Магнетит», возможно, что даже сами сотрудники. Полки и прилавки пусты, даже пакетов одноразовых нет! Вот суки! Ни стыда, ни совести! Да, я понимаю, что возмущаться тому, что кто-то ограбил универмаг раньше, чем я — вершина лицемерия, но тем не менее, мне надо что-то жрать, ибо запасы пищеблока не бесконечны, а впереди зима! Традиционно холодная, а теперь ещё и голодная! Пошарился по пустому торговому залу, нашёл пустой коробок спичек, развернулся и вышел. Здесь даже мертвяков нет, потому что торчать тут абсолютно бесперспективно... Скрипнула дверь. — Замри сучара, — тихо приказала мне бритоголовая девушка с пистолетом в руках характерно хриплым голосом. — Спокойно... — я медленно поднял руки вверх и замер. — Я тебя сама, сука, сейчас успокою!!! — дёргано тряхнула пистолетом бритоголовая. Против пистолета не попрёшь, это я знаю наверняка. Хотя, какой смысл меня грабить? У меня с собой вообще нихрена ценного нет, кроме ножа и респиратора, остальное или представляет ценность для доапокалиптических клептоманов или для постапокалиптических врачей. Например, зачем кому-то сейчас может пригодиться фонендоскоп или, скажем, набор хирургических игл и инструментов? Да любой хирург скажет вам, что таскать это с собой вообще бессмысленно! Ведь зашивать раны следует только в асептических условиях, с применением стерильных инструментов. А таскание в рюкзаке не запаянных на заводе в вакуумный пакет хирургических инструментов — верный способ сделать их нестерильными и способными вызвать осложнения. Да, любой хирург, говорящий такое, будет абсолютно прав, но... Сейчас, блядь, даже в операционной асептических условий нет! Знаете, о чём мне хотелось бы вам рассказать в такой момент? Ну, помимо того, что чрезвычайные обстоятельства слегка понижают требования к стерильности хирургических инструментов? Я начал думать о родителях. Точнее, я и раньше думал о них, но с вами не делился. Они сейчас в Таиланде, но я уверен в папе, он точно и сам не пропадёт, и маме не даст пропасть. Если уж я в чём-то уверен, так это в способности бати выжить в подобной ситуации в чужой стране и вытащить в целости маму. Однажды с ними был эпизод в Сомали, точнее, на побережье Сомали, когда они отдыхали на круизном лайнере и он был захвачен пиратами. Папе очень не понравилось сидеть в трюме и ждать спасения, особенно в виду того, что капитана, старшего помощника и часть экипажа расстреляли, в процессе чего была уничтожен узел связи, из-за чего бедные негры не смогли передать свои требования о выкупе до владельцев лайнера. Неграм было не до заложников, они решали, как наладить связь, а это была большая проблема — нападение осуществили на полпути к Сейшелам... Пока негры решали свои негритянские вопросы, папа задушил двоих пиратских охранников, а он дядя здоровый, куда до него дистрофическим сомалийцам, поэтому двумя пиратами дело не обошлось. Они теряли людей на всей протяжённости пути моих папы с мамой до катера. В общем, Погуляйкин Мартын Леонидович — крепкий и решительный тип, который очень не любит, когда его ставят в якобы безвыходное положение. Его не смогли остановить душманы в Афганистане, бандиты в девяностые, даже пираты... Джеки Воробьи с АК, блядь! Поэтому мне следует больше бояться за своё выживание, чем за судьбу родителей. Они выберутся, а вот я могу подохнуть. Жаль, что я тупой, иначе бы связался с ними пока была связь, но я тогда ни о чём, кроме собственного лихорадочного спасения, не думал. Теперь жалею. Очень. А вообще, надо просто продержаться. Они приедут, я в этом уверен. Как бы им ни было тяжело, как бы ни была сложна эта задача, но они вернутся домой. Я в это не верю, я это знаю! Но сейчас, глядя в бесконечно-чёрный ствол пистолета, я думал именно о родителях. Знаете, это новый опыт. Неприятный, страшно-липкий, заставляющий очко конвульсивно сжиматься-разжиматься, страх, которого я до этого никогда не испытывал. Мертвяки... они как бы предсказуемые. Будешь слишком медленным — тебя сожрут. Будешь слишком слабым — тебя сожрут. Будешь слишком тупым — тебя сожрут. Будешь слишком дохуя думать — тебя тоже сожрут. Пистолет... он другой. Каким бы ты ни был — пуле вообще всё равно. Сколько бы ты лет жизни не угробил на медицину, сколько бы людей ни спас, сколько бы ни убил, как бы ты ни жил — пуля в голову убьёт тебя надёжно и навсегда. Такая пугающая уравниловка — это нечестно. Это противоестественно. Но факты налицо: бритоголовая девка навела пистолет на мою физиономию и в её глазах я видел решимость вышибить мне мои насквозь медицинские мозги. — Будем мочить его? — раздался хриплый голос из-за моей спины. — Или по-хорошему всё отдаст? Деваха издевательски-вопросительно посмотрела на меня. Типа, сам решай. — Да забирайте, — ответил я безразлично. — Снимай рюкзак, пояс с ножом и всю одежду, — приказал мне хриплый голос из-за спины. — Живо! Я пожал плечами, медленно опустил руки и начал делать всё, что сказал этот невидимый мне мудак. Почему он мудак? Потому что грабить людей в такое время — это вершина мудачества. — Нож медленно, сучара! — прикрикнула на меня зачем-то бритоголовая. Я ненадолго замер, а потом продолжил медленно опускать нож на пол. За кого они меня принимают? За спецназера из сериала «Морские кто-то там»? Котики? Нет. Тюлени? Тоже нет. Львы? Не-е-е... Ну, неважно. В общем, я в вопросе орудования ножом, может, что-то и умею, но далеко не то, чего опасается эта амфетаминовая Бритни Спирс. Нет, реально, я вижу у неё некоторые признаки потребления амфетамина. Я не специалист по наркологии, но все мы, медики, имею в виду, учимся в институтах, поэтому встречаем время от времени «особых» студентов, которые гоняют балду большую часть семестра, но в последний месяц начинают хуярить как проклятые, мало спят, всё время в движении, курсовухи пишут, лабораторные ваяют, хвосты закрывают и даже успевают тусить по выходным. И всё это время они скрипят зубами, дёргаются, экспрессивно машут руками, возбуждены до невозможности... Каждую сессию таких видел. И эти двое, судя по всему, профессиональные объебосы, которые задумали какую-то дичь. — Фет, давай шмонай его! — распорядилась русская Бритни Спирс. Из-за спины вышел тощий объебос, в котором «род деятельности» узнаётся буквально с первого взгляда. Худой, сухой, зубы гнилые настолько, что при приближении я почувствовал их вонь, обгрызенные ногти, на словно высушенной промышленным феном морде лица, словно бросая вызов, торчат тошнотворно-болезненные гнойные угри. Взгляд нервный и бегающий, руки потряхивает и общие движения всего тухлого организма очень дёрганые. Он начал шарить в моих вещах, проигнорировав рюкзак и основное внимание придав одежде. Вывернул карманы, какого-то хрена начал мять мою шапку, внимательно прощупав отвороты на предмет чего-то. Неужели эти объебосы настолько кикнулись на синдроме отказа, что приняли меня за своего соратника по борьбе с наркотиками? — Чё там, Фет? — с азартом поинтересовалась бритая. — Порожняк, — отшвырнул мои джинсы конченый торч. — Эй, шкуроход (1), куда дел клад? — Какой клад? — не понял я вообще нихрена. Это что, объебосы-пираты? Какой, блядь, нахрен клад?! — Не пизди, красный! — агрессивно выкрикнула отечественная Бритни Спирс. — Ты конкретно нагнулся за закладкой! И вытащил её, сучара! Я бы развёл руками, но мне запретили двигаться. Надо стараться не провоцировать наркошу на агрессию, так как они в период ломки частично «додумывают» реальность, поэтому недостаточно медленное твоё движение с их стороны будет выглядеть как попытка резко выхватить из подмышки заряженный АК-74. И их совершенно не будет ебать техническая осуществимость сего действия, они тысячью способов убедят себя, что так всё и было. — Кто твой барыга (3)? — дрожащим голосом спросил меня объебос с поэтическим прозвищем Фет. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — признался я. Не, я понял, что значит «барыга», правда, не знаю, причём здесь я и когда успел забрать некую «закладку». — Не пизди, последний раз говорю, шкуроход!!! — бритая объебоска начала нервировать, но я ничего пока предпринимать не буду. Чревато лишними дырками в организме. — Трусы снимай! — велел мне Фет. На заре ты её не буди, блядь... Они совсем охуели?! — Снимай-снимай, красный! — хрипло рассмеялась Бритни Спирс. Ну, я не до такой степени гордый, чтобы не снимать трусы под дулом пистолета... Снял. «Измученный жаждой счастья» Фет начал, без какой-либо брезгливости, азартно прощупывать резинку моих некогда белых трусов, имеющих, как полагается трусам, не менянным вторую неделю, жёлтое пятно спереди и коричневую полоску сзади. Блядь, аж самому стрёмно стало от его действий. Если обнюхает ещё — блевану. — Порожняк, — Фет поднял озлобленные зенки на меня. — Вмазался, шкуроход?! — Я всё ещё ничего не понимаю, — честно признался я. — Чего вам нужно? На самом деле, потихоньку до меня начало доходить, что эти торчи считают, якобы я спёр наркоту из их закладки. — Где спрятал? — вдруг по-доброму улыбнулась беззубой улыбкой Бритни. — Лучше по-хорошему ответь, не так больно будет... Эх... — Да хуй он ответит, — покачал головой Фет. — Даже если пытать будем. Я бы тоже не сказал. Опираясь на свой медицинский опыт и превосходное знание анатомии, могу уверить вас, что сказал бы. Даже не обладая навыками в сфере пыток человека, но зная, где у человека находятся нервные узлы, можно расколоть любого, кто умеет чувствовать боль. И вопрос даже не будет формулироваться с использованием частицы «если», а с использованием наречия «когда». Но разубеждать этих долбоклюев я не буду. — Что будем делать? — спросила Бритни Спирс мольского разлива. — Посмотри в шкуроходе, — нервно расчесал угорь на подбородке Фет. — Как это? — переспросила его в этот момент отошедшая в свои наркоманские мысли Бритни. — Ну, в смысле открой его, — побудил её к действию «поэт-лирик». — Ёб твою мать, Фет, это не ебаный зип, что значит «открой его»? — остатки здравого смысла боролись с жаждой дозы в разуме нашей Бритни, но делали это очень неуверенным тоном. Меня эти двое просто охуенно пугают... — Возьми его свинорез и вскрой ему живот, он, я думаю, проглотил закладку, — безразличным голосом описал план дальнейшего развития событий Фет. — А потом, когда мы найдём в его кишках зип с кайфом, вскрой ему глотку. Совсем ебанутые... Ну всё, теперь только смертельная схватка. Местная Бритни «Наше всё» Спирс по-гангстерски сунула пистолет за пояс, аккурат в межбулочное пространство, наклонилась за моим скрамасаксом и... тут я показал все преимущество рукопашного боя в схватках с кончеными торчами. Апперкот — Бритни улетает в стену, а оттуда сразу в нокаут. Уклонение от неожиданно шустрого тычка кухонным ножом, который молниеносно произвёл Фет, а затем разрыв дистанции. Сейчас что-нибудь придумаем... — Ты ведь сожрал закладку, да? — спросил меня Фет, пытаясь ненавязчиво обойти меня полукругом. Я же отошёл ещё метра на два и схватил корзинку для товаров. Было опасение, что Фет кинется к временно «пребывающей с Силой» Бритни и её пистолету, но он, вопреки логике, бросился вдогонку за мной. Принимаю резкий тычок ножом решетчатой корзинкой, выворачиваю корзиной нож вместе с указательным пальцем Фета, отпускаю корзину и от души хреначу кулаком прямо в табло торча. Знаете, прохладно размахивать причиндалами осенью в уже некоторое время неотапливаемом помещении, поэтому я со всей широты русской души пнул по голове Бритни и кинулся к своей одежде. Быстро одевшись, выдернул из межбулочного пространства торчухи пистолет, сунул его в боковой карман брюк, что не очень безопасно, а затем начал думать, что делать с этими двоими. Технически, с точки зрения физиологии, это всё ещё люди, но вот в психическом плане... Они только что на серьёзных щщах обсуждали моё прижизненное вскрытие! Нет, таких уёбков надо кончать... Смогу ли я? Это ведь не мертвецы... Слушайте, а первая ли я жертва? Нет, это не имеет никакого отношения к текущему моменту. Сейчас не они кого-то собираются убить, а я. Серьёзно, вот сейчас, когда два торча лежат передо мной в отрубленном состоянии, никого убивать не хочется. Оставлять нельзя, они давно следят за мной, судя по тому, что говорила Бритни Спирс. Итак, надо их... — Ну чо там, опрокинули лоха? — вошёл в «Магнетит» ещё один индивид, выглядящий не лучше, чем Фет. — Э, ты чего?! Он сунул руку за спину и начал ковыряться в области своей задницы, видимо, пытаясь достать «по-гангстерски» засунутый в жопу пистолет. Я медлить не стал, поднял нож Фета и бросился к нему. Торч тоже, как я понимаю, не был не совсем в адеквате, так как даже я, имейся у меня пистолет... Сука! У меня же есть пистолет! Но дёргаться и тратить время на извлечение из кармана трофейного наркоманского пистолета не стал, а окончательно сблизился с новым посетителем универмага и, внутри вопя как трусливая сучка, вбил нож ему в грудь. Торчок замер, опустил взгляд на рукоять кухонного ножа, торчащую из его солнечного сплетения. Я ударил неожиданно точно, наверняка убив этого человека. Хотя, если подумать, то так точно ударил не совсем я, а вбитые в «Холодное оружие» очки навыков, которые выжгли у меня в подкорке необходимые навыки и удар произошёл на уровне рефлексов... Уже мёртвый человек начал заваливаться назад, а мои дрожащие руки отпустили деревянную рукоять ножа. В голове пустота. Где-то в груди тоже. — А-а-а-а!!! — с жестоким рёвом в спину врезалось тело. Я упал на труп, руками почувствовал горячую кровь, получил два слабых удара в спину, перевалился вправо, увидел бритую амфетаминовую Бритни Спирс и ударил её локтем в лицо. Теперь на меня потекла кровь из её носа. Торчуха начала царапать мне лицо, я схватился за её шею и начал душить. Она сопротивлялась долго, казалось, что целую вечность. Затем её удары ослабли, она закатила глаза и обмякла. Скинув её с себя, поднялся на ноги и направился к всё так же лежащему на земле Фету. Поднял с земли «Офисный скрамасакс» и, абсолютно без каких-либо мыслей перерезал ему глотку. Вернулся к Бритни, сел на корточки и приставил лезвие к её горлу. Вот надо мне это делать? Надо... — Пожалуйста... — внезапно открыла она глаза. — Не надо... Это бы подействовало всего полминуты назад, но не теперь. Чувство самосохранения просто орёт мне, что теперь для неё это не просто неудачная попытка ограбления «прохожего лоха», а что-то личное. Пересиливая врождённую рефлексию, нервно дёрнул рукой и позволил ей захлебнуться собственной кровью. Иногда врачам приходится переступать через себя и делать что-то правильное, но не очень хорошее. Ложное милосердие — то, чем маются начинающие медсёстры. Врач себе такого позволить не может. Поднявшись на ноги, сходил за рюкзаком, положил в него пистолеты, патроны и холодное оружие торчков, кое-какую еду из их котомок, три начатые пачки сигарет, непочатую бутылку с минералкой, а также три зажигалки. Наркота тоже была, но мне это дерьмо без надобности, поэтому оно сгорело в ворохе чеков из мусорной урны у входа. Пиздец, сходил за провизией...