В тени

            Венди молчала, опустив голову вниз. Шарли на ее коленках была слишком обеспокоена, чтобы обратить внимание на крутящегося возле них такого же обеспокоенного Хэппи. Нацу хотелось утешить их, но у него не получалось подобрать слов. Что вообще в таких ситуациях нужно говорить? «Все бывает в первый раз?» «Не будь так строга к себе, твоя магия не всесильна»? Нет, это только больше огорчит ее… Гажил, кажется, чувствовал себя так же неуютно. Они оба видели в Венди младшую сестру и не хотели, чтобы она винила себя, но совсем не умели подбирать нужные слова.             — Венди, — нежный голос Эрзы отвлек его от неприятных мыслей и заставил поднять взгляд. — Как ты?             Беспокоясь о своей маленькой подруге, Эрза сама выглядела не лучше. Нацу не знал, насколько они были близки с Джувией, но, видимо, достаточно сильно, чтобы глаза Эрзы уже долгое время не могли высохнуть от слез. Она хотя бы старалась оставаться более-менее спокойной, в отличии от Люси, не сдерживающей рыданий, в чем ее никто винить не смел.             Венди крепче прижала к себе Шарли и ответила тихим, будто не своим голосом:             — Все хорошо, Эрза-сан. Прошу вас, не беспокойтесь… — она всхлипнула, и Нацу мысленно выругался. Это чертовски не справедливо! Почему она винит себя в смерти Джувии, хотя была единственной, кому посчастливилось оказаться рядом и оказать всю посильную помощь? Она просто ребенок, который не должен был участвовать в этой гребаной войне!             Венди, кажется, ощутила исходящую от него волнами злость, и съежилась, наверняка подумав, что его гнев направлен на нее, а Гажил зыркнул на него, намекая успокоиться. Эрза, заметив перемену в общем настроении маленькой группы убийц драконов, поспешила к ним и присела перед Венди на корточки.             — Эй, дорогая, взгляни на меня…             Гажил дернул его за плечо:             — Идем.             — Но…             — Она справится лучше нас, — вздохнул Гажил. Нацу был вынужден согласиться с ним. Только слепой бы не заметил прочную сестринскую связь, образовавшуюся у Эрзы и Венди. Если кто-то и мог разбить горечь и печаль, которые окутали этого невинного ребенка, то только Эрза. Нацу пришлось отойти в сторону вместе с Хэппи.             После похорон все вернулись в гильдию, чтобы провести поминки. Многие просто сидели за столом и пили, кто-то рыдал, кто-то стоял в стороне наедине с собой… в Хвосте феи уже очень долго не было такой мрачной, холодной атмосферы. Многие не так близко общались с Джувией в силу ее странного характера и некоторой одержимостью своим любимым, но знали ее, как хорошего человека и отважную волшебницу, совершившую героический поступок, и потому горевали. Не каждый день рождается тот, кто способен отдать свою жизнь за другого человека, пусть и настолько близкого.             Нацу сам не был ее другом и скорее недолюбливал по собственным причинам, но никогда не хотел, чтобы она страдала или умирала. В конце концов, она была хорошей, пусть и навязчивой, партией для Грея, который уже очень давно страдал от одиночества, отказываясь это признавать. Для такого закрытого человека, как он, надоедливая Джувия была очень полезна — под ее натиском он постепенно сдавался и выбирался из своего ледяного панциря, открываясь тем, кто годами не мог до него достучаться. Например, Нацу.             Ревность была отвратительным чувством, на которое он не имел совершенно никакого права. Нацу не нравилось думать что-то вроде «отвали от него» или «ну да, у него же никого, кроме тебя, нет» ведь Грей никоим образом ему не принадлежал. Они были всего лишь друзьями детства и соперниками, стремящимися превзойти друг друга, не более. И пусть от осознания было дико больно, Нацу каждый раз напоминал себе об этом, чтобы заткнуть гадкий голос.             И все же… даже через призму ревности Нацу видел тот результат, которого сам добиться так и не смог.             И потому решил, что пускай все останется неизменным. Только вот у судьбы были другие планы. И теперь Джувия, вместо того, чтобы быть рядом с Греем и дарить ему свою любовь, холодным трупом лежала в сырой земле.             Нацу вздохнул. Война была окончена, а злодеи повержены, но какой ценой?..             — Нацу, — вдруг отвлек его хриплый голос Люси. — А где Грей?..             Подруга выглядела не важно. Бледная, с покрасневшими глазами и растрепавшейся прической, она чуть дрожала, обнимая себя за плечи, а на подоле платья отчетливо виднелась свежая грязь. Неужели на коленях стояла?..             — Не пришел. Когда я видел его в последний раз, он чувствовал себя… — он замялся, подбирая подходящее слово, но не смог. — Неважно… так что, скорее всего, остался дома, и придет позже. Если вообще придет.             Стоящая рядом Леви кивнула:             — Я понимаю его, — и посмотрела на Гажила.             — Хочешь его поддержать?.. — тихонько спросила Люси.             — Э-эм… ну… они же из одной гильдии пришли… и были близкими друзьями… — Леви замялась. — Просто хочу убедиться, что он в порядке, если ты не против. Быстро поговорю с ним и вернусь…             — Все хорошо, — Люси постаралась улыбнуться. — Я пока с Нацу побуду…             Она посмотрела на него с надеждой, и Нацу не смог отказать.             — Конечно, — он тоже улыбнулся. Леви, обрадовавшись, поблагодарила Люси и пулей умчалась к Гажилу, и через мгновение отвела его подальше, чтобы поговорить наедине.             Обхватив подругу за плечи, Нацу прижал ее к себе, чтобы согреть, и она положила голову ему на плечо, словно ребенок, ищущий утешения.             — Устала?             — Угу.             — Может, домой пойдешь?             — Нет, — тут же отрезала Люси. — Я останусь тут до конца.             — Люси…             — Нет, Нацу, — она оборвала его. — Хоть Джувия и видела во мне соперницу, мы немного ладили… и могли бы стать близкими подругами… — ее голос становился все тише, пока она, наконец, не всхлипнула. — Я не могу уйти отсюда просто потому, что устала. Но… не против присесть где-нибудь. Голова кружится.             Нацу мгновенно отыскал свободное место и усадил ее туда, а после отошел за водой. И когда вернулся, обнаружил возле нее Эрзу и Венди, руки которой, приложенные к голове Люси, мягко светились зеленым светом. Неужели у нее настолько болела голова? Или дело было в том, что Венди старалась как-то смягчить свое чувство вины через помощь другим?..             — Хей, — он подошел ближе. — Вот, возьми.             Люси взяла у него стакан и с удовольствием выпила все до последней капли.             — Все, — чуть улыбнулась Венди. — Теперь ваша голова не должна болеть, Люси-сан.             — Она и не болит, — девушка благодарно улыбнулась. — Спасибо большое, Венди. Но тебе следует больше отдыхать. Если ты продолжишь бессмысленно тратить энергию, то можешь навредить себе.             Венди мгновенно погрустнела.             — Но… я же хотела помочь…             Нацу положил руку ей на голову:             — И ты помогла. Но Люси говорит, что тебе нужно больше заботиться о себе.             Эрза кивнула:             — Верно. Ты потратила много магии, исцеляя других. Даже Полюшка ругалась, что ты не бережешь себя.             Венди раскраснелась и пропищала:             — Х-хорошо, я поняла…             Эрза присела перед ней на корточки:             — Ты не думай, что мы ругаем тебя. Наоборот, мы гордимся, что в свои года ты настолько сильна, но у всего есть предел. А ты еще юна и не подготовлена к настолько большим нагрузкам.             Шарли взвилась:             — Хватит на нее давить!             — Да. Прости, что мы так наседаем, — вздохнула Эрза и поднялась.             Венди отрешенно кивнула и подняла на него взгляд:             — М-можно поговорить с вами, Нацу-сан?..             — Можно конечно. Идем.             Венди отвела его в сторону и замялась, когда пришла пора говорить. Она переминалась с ноги на ногу и, видимо, никак не могла подобрать слов. Нацу было больно видеть ее такой. Совсем недавно она была простым невинным ребенком, а теперь являлась запутавшимся в себе подростком, прошедшим через страх, боль и травмы. Нацу не знал, было ли дело в драконьих инстинктах или в том, что Венди действительно ему как младшая сестренка, но каждый раз, когда ей было плохо, ему хотелось защитить ее и уничтожить всех, кто посмел причинил ей боль.             — Нацу-сан… можно попросить вас поговорить с… — она красноречиво запнулась.             — С Греем?             — Д-да… мне важно знать, что он чувствует… и злится ли на меня…             — Венди! — Нацу пораженно выдохнул. Что за бред? — Как он может злиться на тебя?! Это не твоя вина!             Венди съежилась:             — Я знаю, но… Джувия-сан была ему близка, и я боюсь, что…             — Что эта любовь так застелила ему глаза, что он не видит очевидного? — Нацу посмотрел на нее со скепсисом.             — Н-нет! Г-Грей-сан разумный человек, я знаю, и он все понимает…             — Короче, ты просто хочешь узнать, зол ли он на тебя и все ли с ним в порядке, — Нацу отступил и улыбнулся. — Хорошо, я тебя понял.             Венди чуть улыбнулась и кивнула. Потом тихо добавила:             — Вы можете передать ему, что я очень сожалею?             Нацу вздохнул:             — Если он будет злиться на тебя, я просто набью ему морду.             — Н-Нацу-сан!             В ответ она получила только смех.             Когда Нацу вышел из здания гильдии, на Магнолию уже опустилась холодная ночь. Луны на небе не было — ее закрыли темные грозовые облака, обещавшие только дождь. Где-то в дали даже сверкали молнии и постепенно приближались раскаты грома.             На самом деле, просьба Венди не была единственной причиной, по которой Нацу решил наведаться к другу — он сам действительно сильно беспокоился о нем, едва ли не больше, чем другие, наверное. Они с Эрзой были рядом, когда Грей прижимал к себе тело Джувии, оба страшно беспокоились о нем: лишь бы ничего дурного не сделал. Перед самыми похоронами они договорились: если что, Нацу идет к Грею, а Эрза остается с Люси и остальными. И вот, теперь он направлялся к дому, в котором бывал от силы всего пару раз за все время их дружбы.             Оказавшись на пороге, Нацу даже через дверь ощутил режущий запах алкоголя и поморщился. Но, взяв себя в руки, постучал и стал ждать. Когда дверь не открыли спустя пять минут, постучал еще раз, но уже громче. И снова никакой реакции. На пробу дернул ручку двери и та, к удивлению, оказалась открыта. Это заставило Нацу насторожиться: уж не случилось ли чего? Принюхался и расслабился: никакого постороннего запаха не было. Ни другого человека, ни крови. Только едва уловимый запах Грея среди множества алкогольных «ароматов».             — Грей, я вхожу, — предупредив парня на всякий случай, Нацу зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Несмотря на запах, квартира была абсолютно чистой, ни погрома, ни пыли. Словно в ней совсем недавно провели генеральную уборку и ушли. Только вопреки этим мыслям, хозяин находился здесь: Нацу отчетливо чувствовал его запах в соседней комнате.             Грей лежал на диване, положив сгиб локтя себе на глаза, и никак не отреагировал на чужое появление в своем доме. Принюхавшись еще раз, Нацу понял две вещи: что Грей давно не был в душе, и что этому дому необходимо проветривание. Так что, не спрашивая, стал открывать окна во всех комнатах.             Когда дело дошло до кухни, обнаружились и бутылки, горкой лежащие в раковине и стоящие на столе.             — Так вот, откуда воняет…             — Не воняет, — возразил Грей.             — Если ты не чувствуешь, не значит, что не воняет, — Нацу фыркнул. — Серьезно, я почувствовал даже через дверь.             — Это все твой нюх виноват.             — Я и не спорю, — и пожал плечами, останавливаясь возле дивана. — Как ты?             — Нормально.             — Ты не выглядишь, как человек, которому норм…             — Отъебись, Нацу. Я не в настроении, — Грей оскалился и повернулся к нему спиной. — И проваливай. Не хочу никого видеть.             — Ты пил?             — Нет, — сказал, как отрезал.             — А бутылки?..             — Хотел… но вылил.             Нацу взглянул на него с печалью. Он знал, что Джувия не любила, когда Грей пьет, и не важно, по какой причине: просто чтобы расслабиться или чтобы заглушить боль. И теперь, после ее смерти, он наконец отказался от алкоголя…             Вздохнув, Нацу присел на пол возле дивана и уставился в стену.             — Че расселся? — его незамедлительно спросили.             Нацу не стал выделываться и ответил честно:             — Переживаю и не хочу оставлять тебя одного.             Это заставило Грея замолчать на несколько минут, но потом он собрался с мыслями и раздраженно выдал:             — Мне не нужно твое сочувствие!             Нацу поморщился от громкого крика практически над ухом и ответил в том же тоне:             — Я тут не для этого, идиот!             — А для чего еще? — почти прорычал Грей. — Задрали уже постоянно приходить со своим «нам жаль»! Я, блять, знаю, что жаль!             Нацу проглотил обиду и обернулся со злостью во взгляде:             — Я здесь только для того, чтобы убедиться, что ты не сделаешь ничего идиотского, ясно?! Я не собираюсь тебе утешать! — и, смутившись резкости этих слов, чуть тише добавил: — Только если это не понадобится тебе.             — Понадобится? — он фыркнул. — Не смеши меня.             Но прогонять дальше не стал и снова повернулся спиной.             Нацу вздохнул и вернулся к своему увлекательному занятию — к рассматриванию узоров на обоях. Его острое зрение позволяло это сделать в полнейшей темноте, так как светильник, стоящий на небольшом журнальном столике, Нацу включить не решился — мало ли, Грей опять ругаться начнет. Именно сейчас спорить с ним не хотелось.             Какое-то время они молчали, пока Нацу не вспомнил о просьбе:             — Эм… Венди хотела узнать, как ты…             — Нормально.             — Еще она хотела узнать, эм, не… не злишься ли ты на нее?..             Грей резко ответил:             — Нет! Что за бред?! Как я могу злиться на нее?! — Грей быстро сел на диване и обернулся к нему.             — Я ей о том же сказал, — кивнул Нацу. — Но она переживает, что ты слишком… т-травмирован, и…             — Я понял, — Грей махнул рукой и потер свой лоб. — Передай Венди, что я наоборот, благодарен, что она сделала все, чтобы спасти Джувию.             Нацу кивнул и ощутил острое желание хоть как-то помочь справиться с болью, которую видел в любимых глазах напротив. Но Грей окружил себя той самой плотной стеной изо льда, которую так старательно и успешно уничтожала Джувия на протяжении всего своего знакомства с ним. И Нацу не был уверен, что здесь его огонь будет хоть чем-то полезен — Грей явно не видел в нем кого-то большего, чем соперник, брат или просто лучший друг.             Грей прервал его мысли вопросом:             — Как там все?..             — Ну… плохо, — Нацу вздохнул. — Особенно Люси, Эрза и Венди. Эрза хоть как-то держится, Люси все никак не может перестать плакать, а Венди… черт, она… винит себя.             Грей прорычал:             — Если кто-то и виноват, то точно не она.             — Все это понимают, кроме нее самой, — Нацу снова вздохнул.             — Сильно злятся, что я не пришел? — вновь вопрос, только более робкий.             — Нет, никто на тебя не злится, — Нацу даже слегка удивился. — А почему должны? Все прекрасно понимают, что тебе… тяжело.             Грей как-то несмело произнес:             — Просто я подумал, что не могу не быть там, но в то же время… одна мысль, что я там, а она… в… в земле… я не могу, Нацу…             Грей словно пытался оправдаться перед ним, Нацу знал это чувство. То же самое он испытывал, когда узнал о «смерти» Лисанны. И хоть тогда ему хватило силы воли прийти к ее могиле возле Собора, а после соорудить еще одну возле их шалашика — он знал, насколько это тяжело и просто страшно. Стоять на земле, в которой лежит тело дорогого тебе человека… это невозможно.             Нацу постарался ободряюще улыбнуться:             — Я понимаю тебя, это просто нужно пережить… я не думаю, что злилась бы на тебя… ты можешь прийти к ней завтра или в любое другое время, когда тебе станет легче. Или преодолеть себя и пойти сегодня, хотя бы ненадолго. Как сам посчитаешь нужным.             — Ты совсем не умеешь поддерживать, ты в курсе? — через какое-то время выдал Грей, и Нацу едва не задохнулся от возмущения. С одной стороны стало стыдно, что ему не удалось оказать должную помощь, а с другой…             — Да иди ты… — обиженно фыркнув и отвернувшись, Нацу поджал колени к груди и замолчал. Для него стараешься, прикладываешь все силы, а он…             — Да ладно тебе, — несмотря на попытку сделать тон небрежным, Нацу отчетливо расслышал беспокойство. — Ты что, правда обиделся?             — Нет… — помолчав немного, ответил Нацу, и услышал позади облегченный вздох.             «Да что с ним происходит?» — этот вопрос и правда волновал его. Обычно Грей старался подколоть или спровоцировать драку, но сейчас он вел себя так осторожно, будто боялся задеть по-настоящему. И это было чертовски странно.             Нацу посидел еще немного, потом поднялся на ноги и направился в коридор.             — Куда ты? — Грей встал с дивана и последовал за ним.             — На кухню, — оказавшись в нужной комнате, Нацу схватил графин с холодной водой и щедро плеснул себе. Пить хотелось зверски, так что стакан оказался мгновенно осушен. Затем он снова кинул взгляд в сторону опустошенных бутылок из-под алкоголя.             — Знаешь… ты был прав. Мне стоит показаться там.             Нацу удивился:             — Ты уверен? Только что не хотел.             — Д-да… — уже менее уверенно вздохнул Грей. — Все таки… не могу я не прийти. Меня не было на похоронах, потому что я подумал, что если окажусь там, то… не смогу себя контролировать. А что сейчас? Просто в кругу знакомых я почту ее память…             Нацу поджал губы, всем сердцем желая его поддержать. Но, к сожалению, в этот раз подобрать нужных слов ему не удалось, поэтому он промолчал и продолжил стоять рядом, будто это могло хоть как-то помочь.

━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━

            На полпути к гильдии Грей неожиданно остановился, и Нацу врезался в его спину. Ойкнув от боли в носу, он отступил на пару шагов и недовольно заворчал:             — Эй, ты чего встал?             Ответа не последовало. Со спины не было возможности посмотреть в лицо, чтобы хотя бы примерно предположить, в чем причина, поэтому уже менее уверенно Нацу позвал:             — Грей? Все хорошо?..             «Неужто передумал?» — подумалось ему на мгновение, но затем друг как-то взволнованно спросил:             — Можем мы зайти сначала кое-куда?             Будь это обычная дружеская прогулка, коих у них было так мало, что можно сосчитать по пальцам одной руки, Нацу бы обязательно спросил «куда?» и не отстал бы, пока не получил внятный ответ. Только вот это была не прогулка. И голос Грея звучал так, словно его просьба была смертельной необходимостью. И отказать в таком случае просто было невозможно.             — Хорошо, пойдем.             Как по команде, Грей схватил его за руку и потащил за собой, да так быстро, что Нацу едва успевал переставлять ноги. Шаг больше походил на бег, и казалось, что они сбегают от преследователя, намеревавшегося лишить их жизней.             Они неслись по узким ночным переулкам, пока впереди не показалась широкая площадка с видом на спокойное море. Шаг замедлился, и Грей остановился возле самой ограды. Положил руки на каменную поверхность и ласково погладил.             — Что мы тут делаем? — Грей не обратил внимания на его вопрос, подняв взгляд в сторону воды. Небо не было безоблачным: все те же грозовые облака медленно плыли по ночному небу, усеянному алмазными звездами, и лишь изредка серебристый свет луны падал зеркальную поверхность моря. Прохладный ветер и полная тишина превратили этот момент в нечто особенное и личное.             — Тут я… — Грей запнулся. — Сказал Джувии, что… что дам ей ответ, когда все это закончится.             Внутри закололо. Нацу печально улыбнулся, и сам не смог понять, по какой причине: потому что сейчас услышит болезненную для них обоих историю о несостоявшейся любви, или потому что ему действительно просто по-человечески жаль своего друга.             — Она… она умерла, думая, что скоро мы будем вместе. Она умерла ради меня, а я даже не сказал ей, что люблю ее.             Внутри стало еще больнее. Сделав несколько вдохов, и ощутив, что грудь будто сдавили невидимыми тисками, Нацу тихо сказал:             — Это ужасно… мне жаль.             — Нет, — Грей рассмеялся. — Нет, ужасно совсем не это.             Было видно, как по его лицу скатилась слеза, потом еще одна, и еще, но вытирать их никто не спешил.             — Самое ужасное это то, что я собирался сказать ей, что у нас ничего не выйдет.             На мгновение Нацу забыл, как дышать.             — Представляешь? Я хотел извиниться перед ней. Поблагодарить за то, что она прошла весь этот трудный путь со мной. Мне было чертовски страшно сказать ей это здесь и сейчас, поэтому я затянул. А она умерла. Думая, что я соглашусь. Понимаешь? Это все… выглядит так, будто я пользовался ее любовью. Не давал точного ответа. Водил за нос. А она…             Вместо слов Нацу услышал всхлип. Но вместо каких-либо слов поддержки смог выдавить только:             — Я думал… все думали… Боже, Грей…             Стало как никогда горько за него. Нацу не представлял, что он чувствует сейчас к самому себе. Глубокую ненависть? Жалость? Может быть, где-то в глубине радость?.. Нет, последнее точно невозможно.             — Она любила меня и ждала ответа, — снова прошептал Грей. — А я… а я не отталкивал ее до конца, хотя и любил… и сейчас люблю другого человека.             Второй раз за вечер у Нацу сперло дыхание.             «Боже, ну сколько можно?..»             Только что ему была дарована едва существующая надежда, и не успела прийти радость от этого осознания, как надежду разбили в пух и прах. Этого стоило ожидать. У Грея должна была быть весомая причина, чтобы отвергать такую замечательную девушку, как Джувия. Например, другая девушка. Или даже парень.             — Вот как… — Нацу мысленно обругал себя, когда голос прозвучал слишком надломлено. — Могу я узнать, кто это?             Ветер задул чуть сильнее, и из-за облаков показалась луна: яркая, чистая, красивая. Освещающая землю своим чудесным серебристым цветом, таким мягким и спокойным.             — Ты.             — Что?             — Ты. Люблю тебя.             Грей повернулся к нему. Нацу ожидал увидеть насмешку в глазах, ухмылку, да что угодно, что выдавало бы в нем неудавшегося шутника, но все говорило об обратном: серьезный взгляд, напряженная поза и сжатые в кулаки руки.             — Этого быть не может, — прошептал он одними губами.             — Прости. Я должен был сказать раньше. Но не мог. Трус. Я никогда не смогу искупить вину перед вами двумя…             Глаза Грея снова заслезились. Из-за услышанного Нацу на какое-то время потерял связь с реальностью, но острое зрение уловило скопившуюся на уголках друга — а друга ли теперь? — влагу, и тело само бросилось вперед. Обхватив сгорбленную фигуру руками, Нацу стал шептать какие-то бессмысленные слова, которые должны были помочь успокоиться. Но, если честно, вызывали еще больше слез.             — Все хорошо, — прошептал, всхлипнув, парень. — Все будет хорошо… не это сейчас важно, тише. Ты расскажешь ей…             — Но…             — Никаких но, — Нацу сжал его сильнее. — Ты знаешь нашу гильдию. Она обязательно тебя услышит… и, может быть, простит. Все будет хорошо…             — Да… да, все будет хорошо…