Хочу слышать только тебя

      «Подушка слишком мягкая…» — думал Мидория, взбивая её.       «Поза слишком неудобная…» — сетовал Тодороки, ложась на другой бок.       «Здесь слишком жарко и душно!» — негодовали оба.       Хотя мальчики и находились каждый в своей комнате, их оправдания бессонницы явно сходились. Шото мог продолжать затыкать уши одеялом, обвиняя в постороннем шуме Серо, к которому зашёл Каминари с новой компьютерной игрой (на заметку: если блондину приспичит посетить вас не для учебных целей, отказывайте, ибо он не уйдёт, пока вы не пройдёте все предложенные им игры), а Изуку – до бесконечности проветривать помещение, впуская ночной воздух, чтобы быстрее отправиться в царство Морфея, сон не шёл. Очевидно, настоящим виновником был поток мыслей, что неумолимо заполнял уставшее и шокированное сознание, не давая ни малейшего шанса избежать своего натиска кому бы то ни было.       Они так и не смогли сомкнуть глаз в ту ночь.

***

      Для Тодороки, которому за способность заснуть в любом месте, в любое время дня и ночи принадлежал титул "Соня 1-А" (официальный, между прочим! С любовью от всего класса), этим утром звон будильника служил лишь формальностью, что соблюдалась только ради графика утренней подготовки к школе.       Он медленно встал с постели и поплёлся в душевую, чтобы умыться. В голове переливалась вязкая каша из недавно произошедшего, однако она не пополнялась новыми размышлениями, а наоборот, опустошала разум настолько сильно, что Шото не мог выполнить до банальности простое действие – попасть зубной щёткой себе в рот.       Тодороки совершенно не помнил, как позавтракал, оделся и пришёл в академию. Перешагнув порог гигантской двери класса, он сел за родную парту и тупо уставился в одну точку. Шото мог бы ещё долго прожигать свою канцелярию взглядом, если бы не Урарака, подошедшая к нему. — Привет, Тодороки-кун, - счастливо улыбнулась она, чуть наклонив корпус тела и голову вбок, дабы попасть в поле зрения одноклассника. - Ну и как всё прошло? — Смотря что ты имеешь в виду под "всё", - наконец отлип подросток, переводя взгляд на девушку. — Как это что?! Поиски соулмейта, конечно! - просияла Очако.       Тодороки не был готов к тем самым воспоминаниям, которые с вечера, словно триггер, действовали на его организм очень необычным образом.       Урарака вдруг испуганно пискнула, на что обратили внимание все ученики. По кабинету прокатился гул удивлённых восклицаний.       Лицо Тодороки залилось ярко-красным оттенком.       Мидория мигом встал из-за парты, немного отодвинув старосту, с которым разговаривал пару секунд назад, в сторону, намереваясь подойти к возлюбленному, как тот вскочил с места и умчался прочь, по маршруту до выхода прячась за ладонью.       Изуку с некими тоской и разочарованием смотрел в пустой проход в конце кабинета, но он не смел сделать и движения. — Что у вас там вчера произошло?! - чуть прикрикнула подбежавшая Урарака, прожигая взглядом и так шокированного Деку.       Бакуго неодобрительно хмыкнул. Никто не придал ему значения. — То, чего никто из нас не ожидал...       Пожалуй, для Изуку это было одним из тех происшествий, что особенно сильно и надолго впечатываются в память.

~~~

      В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь всхлипами Деку, который, крепко стиснув гетерохрома в объятиях, плакал ему в плечо. Оба мальчика так и не смогли сдвинуться с места, продолжая стоять около комнаты одного из одноклассников, к сожалению, они забыли, какого из.       Вдруг ребята услышали какой-то звук позади. Это был подъехавший лифт. Парни встретились взглядом с выходившим оттуда Бакуго. Далее не последовало ни шороха, будто затишье перед бурей, к которой двое из них уж точно были готовы. — Я пиздецки сильно устал для этого дерьма. У меня банально нет сил на то, чтобы придумать что-нибудь остроумное, окей? Я просто ошибся этажом.       Кацуки вновь вызвал лифт, демонстративно отвернувшись от "сладкой парочки". Лишь после того, как двери за блондином закрылись, Тодороки пришёл в себя. — Пойдём, я провожу тебя.       Было довольно поздно. Сумрак ночи покрывал улицу за окнами, и только фонари общежития освещали территорию. Зайдя в комнату, Изуку сразу упал на кровать, а Шото сел с краю. — Завтра нам нужно на занятия, поэтому я, наверное, вернусь к себе.       Тодороки поднялся, но его потянули назад так, что он чуть не упал на спину. — Обещай! - выпалил Мидория, находясь слишком близко к его лицу. - Обещай мне, что завтра мы поговорим! Я п-понимаю, что для тебя это всё внезапно. Поверь, для меня тоже! Но я должен буду тебе кое-что сказать… — Х-хорошо, я обещаю, - ответил он, протягивая руку, чтобы закрепить договор (Шото помнил, что именно так это делается), но его запястье прижали к кровати.       Деку, заглядевшись на такие нежные и притягательные губы, стал всё сильнее приближаться, пока не оказался в нескольких миллиметрах от цели… Но, почувствовав, как Тодороки-кун, его Тодороки-кун, дрожит всем телом, немедленно отстранился.       Взглянув на Шото, Изуку увидел, что тот никак не поменялся в лице, но заметил нечто странное в обожаемых двухцветных глазах. Страх.       Мидория осознал свою ошибку. Тодороки был не готов к поцелую.       Он прикусил губу почти до крови – отчаяние и нетерпение вырывались наружу. — П-п-пожалуйста, п-прости! Я-я на секунду потерял с-связь с реальностью... Я не хотел тебя пугать, прошу не возненавидь меня за это... — Я лучше п-пойду...       Растерянный, Шото еле встал с кровати и на ватных ногах вышел из комнаты.

~~~

      После того, как Тодороки так резко выбежал из кабинета, по помещению стали слышны частые перешёптывания о странном поведении сына великого про-героя.       Деку тоже беспокоился о самочувствии Шото, но всячески удерживал себя от его преследования. Он не хотел потревожить возлюбленного и вновь застать тот боязливый взгляд. Изуку было больно даже от воспоминаний о любимых глазах, в которых он выглядел ужасающей угрозой или даже опасным хищником, что готов наброситься на свою жертву в любую секунду, и эта боль воспринималась намного тяжелее порванных связок или сломанных костей. Мидория не хотел, чтобы Тодороки боялся его; Мидория не хотел, чтобы Тодороки избегал его из-за дурацкого движения, из-за той идиотской мысли, из-за... его влюблённости...       Оказалось, что Шото вышел лишь для того, чтобы остудиться холодной водой (хотя, казалось бы, почему не использовать причуду?).       Было так странно находиться на расстоянии с другом весь день, но Изуку не мог иначе, просто не мог заставить себя подойти во время занятий. Он попытался отвлечься на беседу с другими ребятами: жизнерадостный Киришима рассказал ему о новом приёме, придуманном на выходных; проницательная Яойорозу, заметив, что пальцы Деку немного трясутся, посоветовала ему успокаивающий чай; Тсую поделилась новостями своей семьи.       Как бы внимательно Деку ни пробовал слушать товарищей, его мысли всё время возвращались к красно-белой макушке.       На уроках все знания также пролетели мимо ушей, но на этот раз не из-за усталости, а наоборот, от слишком сильного напряжения.       Даже на лекции любимого героя он не мог сосредоточиться на голосе Всемогущего. Бывший Символ Мира проводил теоретическое занятие, попутно проверяя знания учеников по предыдущим параграфам. Обычно юный Мидория был лучше всех подкован в основах героики. В этот же раз юноша наблюдал за траекторией движения шариковой ручки, что перекатывалась туда-сюда. Когда же Тошинори наконец дозвался его (с четвёртой попытки), Изуку, с серьёзным видом, попросил повторить вопрос.       Сложив предметы в рюкзак, он подошёл к парте Тодороки, который неспешно укладывал тетради и учебник в портфель. Тот поднял взгляд на гостя. Обоим сразу стало неловко, и они тут же отвернулись друг от друга. — Кажется, мне вновь понадобится твоя помощь с уроками, Тодороки-кун. Я опять всё прослушал, - сказал Мидория, пробегаясь глазами по оконному стеклу. Если бы на улице был дождь, он бы, несомненно, проследил бы за мириадами бегущих во все стороны капель, которые как нельзя лучше подчеркнули бы состояние его души. Но как назло, на улице блестело яркое солнце, которое дарило своё тепло всем жителям Японии. — Да, я заметил. Хорошо, без проблем.

***

      Когда мальчики добрались до общежития, они направились в комнату Тодороки, но оказавшись в ней, сели рядом с футоном на колени друг перед другом и отчего-то виновато уставились на татами.       Было слишком тихо. Только раз пол скрипнул под коленом Мидории, когда тот немного размял мышцы. — Я… - начал было он, - прости меня… — Нет, - спохватился Шото, всё ещё не смотря на него, - ты не должен передо мной извиняться. — Но я же так напугал тебя вчера! Видел бы ты свои глаза в тот момент... — Я просто не ожидал! Всё происходило слишком… быстро, и я...       Он прервался, продолжая искать где-то внизу ответ на свой вопрос. — Испугался... - закончил за него Изуку.       Вновь повисла оглушительная тишина. За эти несколько казавшимися вечностью секунд Тодороки успел набрать побольше воздуха и согнуть левую руку в кулак, настроенный как никогда решительно. — Я всю жизнь бродил в потёмках собственных заблуждений, упрямства и невежества, обвиняя своего отца во всех грехах человечества, изливая на него всю обиду и ненависть, что копились все эти годы. И они копились бы и дальше, если бы не появился ты...       Тодороки осторожно дотронулся до дрожащих пальцев Мидории, после чего накрыл их ладонью. — Ты научил меня по-настоящему игнорировать Старателя. Ты открыл мне глаза на то, кто я такой. Ты освободил меня от мерзких удушающих чувств. Ты сделал меня лучше, ты позволил мне стать человеком. Ты спас меня... Ты стал моим героем, понимаешь?!       Изуку, на щеках которого блестели слёзы, с распахнутым ртом глядел на собеседника. — А потом ещё верным другом и союзником. Ты стал символом моего мира. Ты был как ангел, парящий в небесах: прекрасный, недосягаемый... Я никогда не думал о тебе в романтическом плане. Но теперь мы связаны, и мне больно от одной только мысли, что ты страдал столько лет, лишь потому что я не знал о соулмейтах и... — Нет, Тодороки-кун, не говори так! Ты ни в чём не виноват! – выкрикнул Деку, после чего понизил голос. – И… если ты меня не любишь, то не нужно заставлять себя только из-за того, что ты чувствуешь благодарность. Я не хочу вынуждать тебя... Но мы правда связаны - это должно что-то значить. Н-н-ну, а-а ещё я к-как бы... в... влюблён в тебя... и-и уже довольно давно... Н-но для меня в первую очередь важно твоё счастье!       Мидория, набравшись смелости, уверенно поднял голову, а перед ним вновь возник безумно милый, сильно порозовевший Тодороки.       На секунду Изуку потерял дар речи. — М-мы могли бы начать со с-свидания, попробовать п-подержаться за руки, а потом, м-м-может д-даже, п-поцелуй в щёку, е-если ты не против... — Устроим свидание сейчас? — А... Э-эм... С-сейчас? — Ну, у нас вроде бы есть свободное время. Я подумал, что можно было бы... — Т-ты прав. Чем хочешь заняться? — Хочу спать. — Ох, н-ну тогда спокойной тебе ночи? Дня? В любом случае, я, наверное, пойду к себе. — Зачем? Разве у нас не свидание? — Но ты же хочешь спать... — Мы могли бы поспать вместе. Разве нет? Футон довольно вместительный.       Замешательство обоих не давало прояснить, чьи же слова звучали убедительнее. Казалось, что вот-вот один уступит другому, причём это касалось каждого из парней. Тодороки не понимал, по какой причине Мидория отказывается лечь с ним. Мидория же гадал, действительно ли Тодороки не осознаёт, как опасно для него самого это предложение.       Шото стал нервничать. Его напрягала эта повисшая неловкость между ними. На этой волне настроения, сам не понимая зачем, он протянул Изуку руку, приглашая его к себе.       Деку покрылся алым румянцем. Ещё с полминуты он пялился на уже дрожащую руку, после чего вложил в неё свою ладонь, подойдя чуть ближе. Наконец, он плюхнулся на постель напротив парня.       Они так и смотрели друг на друга, не в силах сконцентрироваться на сне. Всё желание заснуть куда-то улетучилось. Оно и понятно: зачем закрывать глаза, когда перед тобой лежит самое красивое существо на всём белом свете? Так думали оба – причём один давно смирился с подобными внезапными размышлениями, а вот со вторым такое происходило впервые. — Ты вроде спать собирался, - заметил смущённый тембр. — А ты сам спать не будешь? — Я не говорил, что хочу. Да и как тут уснёшь, когда лицо любимого человека находится так близко - прямо перед тобой, лишь руку протяни, - удивительно, с какой лёгкостью Изуку произнёс эти слова, но, несмотря ни на что, ему нужно было это сказать.       Тодороки положил ладонь на щёку Мидории. Того передёрнуло от неожиданности. — И правда, - прошептал Шото. - Так вот, что это за чувство...       Его большой палец стал поглаживать мягкую кожу, покрытую веснушками. Деку дрожал, но не мог ничего сделать, поэтому тупо пялился на него. Изуку, чтобы хоть немного отвлечься от безумного сердцебиения, стал наигранно зевать. — Но всё-таки вздремнуть не помешало бы, - он тяжело вдохнул воздух ртом.       Сквозь выступившую на глазах влагу Мидория в последний раз взглянул на Тодороки, после чего повернулся к нему спиной. — Сладких снов. — И тебе, - ответил Шото и отзеркалил действие Изуку.

***

      Мидория проснулся от какого-то шуршания рядом с ним, но не стал открывать глаза, желая продлить чувство расслабления всего тела, какое обычно испытывают люди во время сна. После странных шорохов последовали ощутимые движения совсем близко, а затем резко стало пусто и холодно. Спустя несколько десятков отчётливых и торопливых шагов, послышался тихий хлопок двери.       Через некоторое время Изуку всё же приоткрыл свои веки и, убедившись в том, что по близости никого нет, потянулся "звездой" на чужой постели.       «Интересно, куда ушёл Тодороки-кун? Может, попробовать связаться с ним?» - подумал Деку, как вдруг услышал громкий голос в голове.       «Мидория, помоги!»       «Тодороки-кун?! Что случилось?! Где ты?!» - мысленно вопил Изуку.       «Я на кухне, скорее... И возьми с собой аптечку.»       Вскочив с постели, он прихватил из своей комнаты пластмассовый чемоданчик, размером чуть больше среднего, где лежали медицинские принадлежности первой помощи. Это сокровище ему почти насильно вручил Всемогущий (но пыталась и мама) сразу после вступительных экзаменов. Не думая о правилах общежития, он воспользовался причудой и пронёсся молнией прямиком к лестнице. В кухне Деку оказался меньше чем через минуту.       Шото сидел на полу среди немногочисленных осколков тонкого фарфора и выглядел очень потерянным. Изуку в спешке подбежал к нему, попутно осматривая на предмет повреждений, аккуратно, чтобы не задеть осколки (ему и своих слишком частых травм хватает), опустился рядом. — Что случилось?! Ты где-нибудь поранился?! — Я поскользнулся, всё ещё не понимаю, по какой причине. Ушиб икру и бедро правой ноги, а ещё ягодицу. Я упал только на эту сторону, ну и ещё...       Он поднял левую руку, которая до сих пор была скрыта от глаз Мидории. Из ладони торчал большой осколок, а сквозь пальцы и по бокам текла горячая жидкость. — Я сильно ушибся, хоть и активировал причуду, чтобы ослабить отёк и боль, но всё равно не мог встать. Конечно, я бы в конце концов поднялся, но каждая моя попытка заканчивалась тем, что я снова поскальзывался и падал назад. Ещё и руку поранил, поэтому попросил принести аптечку. Как же хорошо, что ты меня услышал... - облегчённо выдохнул Тодороки. — Интересно, а почему никого нет? Время же не позднее? - полюбопытствовал Изуку, на самом деле больше возмущаясь, что не нашлось ни одного, кто мог бы помочь Шото.       Деку зашуршал упаковками от бинтов и достал небольшие ножницы. Повертев ладонь пострадавшего, он заметил немного выпирающий бугорок на противоположной стороне от той, где был порез.       «Он почти проткнул ладонь насквозь!» — Нужно вытащить осколок. Не шевелись, можешь закрыть глаза, - пробормотал Мидория, более детально рассматривая руку.       Хорошенько ухватившись за не скользкую часть фарфора, Деку резким движением выдернул инородный предмет. Тодороки лишь сдавленно шикнул сквозь сжатые зубы. Мидория тут же обработал рану и, не теряя ни секунды, принялся перематывать бинтами ладонь. — Сейчас тебе необходимо в постель, Тодороки-кун, — Изуку помог ему подняться. — Сможешь дойти сам? Я хотел прибраться тут. — Думаю, да. Ты же потом придёшь?       Парень утвердительно кивнул.       Тодороки благополучно уехал на свой этаж, а Деку остался и начал было уборку, как внезапно наткнулся на тот кусок, что был в крови. Он тут же замер в испуге, но попробовал успокоиться, обняв самого себя.       «Только без паники, Изуку, всё хорошо. Главное не плакать. Ты сейчас нужен Тодороки-куну, поэтому возьми себя в руки, приберись и возвращайся к нему!»       Внутренняя мотивация помогла. Мидория вытер выступившие слезинки, уже трясущимися руками убрал (как выяснилось) остатки кофейной чашки, отмыл пол от, к счастью, немногочисленных красных пятен и пошёл обратно.       Положив на место свою чуть ли не священную аптечку, он снова пришёл к Тодороки. Тот сидел на своём футоне, лёгкими касаниями проводя по повязке льдом.       Изуку рухнул перед Шото и обнял того, положив голову на предплечье. — Завтра сходим к Исцеляющей Девочке, а ещё через пару часов надо будет сменить повязку и-и... - спокойно начал Мидория, но неожиданно сорвался на плачь. - Я-я так испугался...       Теперь он не сдерживал слёз. Тодороки чувствовал, как волновался Деку, и ему передались те беспокойство и стах, которые так явно испытывал ровесник. — Прости, что так сильно напугал, я... - голос немного дрожал, что было не так заметно из-за плачущего. — Не надо... я просто... рад, что ты... в порядке. Так... чертовски рад. — Спасибо...       Шото повернулся к Изуку и обнял его в ответ. Так они просидели до тех пор, пока Изуку полностью не успокоился. — Слушай, - привлёк внимание Тодороки, и после вопросительного "хм" продолжил. - Получается, моё проклятье и на меня распространяется... — Ну неееееет, Шооооото, - возмущённо простонал Изуку, легонько оттолкнув его от себя. - Ну сколько же можно?!       Они стали громко смеяться. Мидория понял, что неосознанно произнёс "Шото" вместо "Тодороки-кун" и сразу же отвернулся, густо покраснев, а Тодороки, сам не зная почему, не мог оторвать взгляда от Изуку. Его правая рука невольно легла на веснушчатое лицо (потянулась было и левая, но Тодороки вовремя вернул её на прежнее место - себе на колено). — А ты снова спас меня... Спасибо, Мидория, - чуть ли ни прошептал Тодороки, отчего по телу Деку пробежал табун мурашек. - Я так счастлив, что ты всегда рядом со мной, и мне так не хочется, чтобы это кончалось. И поэтому я должен спросить, Мидория Изуку, хочешь ли ты быть моей парой?       У Изуку перехватило дыхание. Он смотрел в ослепительные и такие по-разному лучезарные глаза, наблюдал за скромной улыбкой, что выжидала его ответа, и не мог собрать мысли в кучу. Он чувствовал, что если сейчас откроет рот, то и его голос непременно повторит реакцию дрожащих кистей. Но нужно было что-нибудь сказать. — Но м-мы же соулмейты...       Улыбка с лица Шото пропала, а брови сомкнулись на переносице. От него исходила аура недовольства. — Забудь об их существовании хоть на секунду! Я спросил про твоё желание - это важно. Хочешь ли ты на самом деле быть моим парнем?... Пойми, я боюсь ранить тебя, Изуку. Я не хочу вынуждать тебя быть со мной только из-за того, что мы соулмейты, потому что я люблю тебя… мне кажется. Но вдруг я не справлюсь? А если это произойдёт, ты станешь страдать в одиночестве – я так не хочу! Ты замечательный, определённо лучший человек. Ты заслуживаешь право выбора... — Но я уже выбрал тебя ещё до того, как узнал, что ты мой соулмейт, - сквозь уже струившиеся слёзы возмущённо сказал Изуку и вновь крепко обнял Тодороки. - Я согласен быть твоим парнем, но ты сам точно этого хочешь? Уверен? — Да, я уверен.       Мидория выпустил его из своей хватки, чтобы вновь посмотреть в глаза, и руки инстинктивно скользнули сначала по шее, а после и по холодной, и тёплой щекам. Секундный порыв одолел обоих, и вот они уже в моменте соприкасаются носами, а затем и губами, сливаясь в невероятно робком и аккуратном поцелуе. Глаза тоже прикрываются сами. Никто не хотел прерывать это чудесное мгновение.       Совсем скоро они оторвутся друг от друга, сменят бинты и вместе уснут в одной постели. Но это будет потом. Сейчас же они просто наслаждаются взаимной любовью и близостью.