Айсберг

      Осень. Обычный серый Питер. Лужи. Серые многоэтажки. Запах сырости и гнилых листьев. Арсений только приехавший с Омска, с тяжёлыми сумками и чемоданами, громким хлюпаньем белых кед по глубоким лужам, направляется в квартиру доставшуюся ему от покойной бабы Лиды, которую он никогда в своей жизни не видел. Войдя в свой новый дом мужчина обомлел. Глаза Попова округлились, уголки бровей вздрогнули, а на лбу выступили тонкие морщины. Его взгляд упал на отклеивающиеся тёмно-зелёные обои, далее был замечен узкий деревянный шкаф, а линолеум был в ужасном состоянии. В коридоре горела одна лампочка, отдающая противно-жёлтым светом. Коридор уходил в право, в дальнюю комнату. Ровно напротив входа красовалась белая скрипучая дверь в спальню, в левом крыле дома находилась ванная, а чуть дальше кухня и балкон. Обычная кухня как с советских времён. Пожелтевший от старости лет холодильник с кучей магнитов, по типу „привет из Израиля 2012“ . Обыкновенная газовая плита, раковина со сломанным краном, тарелки и чашки с этим ублюдским синим узором. —Да уж, здесь точно нужен ремонт, но денег у меня нет и не будет в ближайшее время—. С грустью произносит Арсений, но всё же принимается раскладывать вещи из чемодана. Зайдя в спальную комнату, Попов тут же сел на диван, расположенный по правую сторону комнаты, который издал ужасный скрип, что заставил мужчину зажмуриться и цокнуть. С лева стояла стенка горка тёмно-древесного цвета, внутри которой через стекло можно было разглядеть кучу хрустальной посуды. В середине этой стены стоял серый, старый, квадратный телевизор, а на нём лежал пульт замотанный в плёнку. —даже странно—, ухмыляется Арсений, увидев такую интересную деталь в этой развалившийся квартирке. Старый, деревянный, ободранный по виду какой-то кошкой, комод, без ручки у одной ячейки находился в притык к дивану, который как оказалось раскладывался в двухспальную кровать. В него мужчина и сложил вещи из сумок. Так как день уже почти подошёл к концу и на улице уже было темно, Попов не осмотрев остальную часть этой квартиры лёг спать. На утро сработал будильник, хотя мужчине никуда и не нужно было, он всё же проснулся. Потёр сонные глаза руками, одновременно вспоминая что было прошлым днём, ищет где-то рядом с собой очки. С его зрением в -5, по оба глаза, Арсению без этой вещички не куда. Отреагировав на раздражительный скрип дивана, громким цоком языка по верхнему нёбу, мужчина неохотно направился в ванную. Распахнув деревянную дверь без ручки, глазам Арсения предстал вид на голубую, пожелтевшую плитку, ржавую со всех сторон ванну, резиновый коврик, то ли зелёного то ли синего цвета, не самый белый в этом мире сортир и такая же как и ванна, ржавая раковина. Попов уже не удивляется сею уродству России, а просто умываеться идёт в душ, а после с мокрой головой, закутавшись в старенький, застиранный халат который он привёз с собой из Омска, стоит на балконе 6-того этажа и докуривает последнюю пачку Винстон, смотря на практически вставшее из-за горизонта солнце, тёмно-серые высотки, заводы, фабрики. —ни чем не лучше, чем дома—. Произносит Арсений без капли эмоций, прокручивая в голове планы на день. *Моих сбережений хватит на недели две и это только с полной экономией. Нужна работа. Да и трахаться с кем-то нужно, а я тут никого не знаю. Такое впечатление будто, чем дольше живу тем больше лечу в пизду.* Арсений не довольно собирается в магазин. Выйдя из подъезда, по спине мужчины пробигают мурашки —отвратительная погода—, бубнит себе под нос Попов, ещё сильнее кутаясь в куртку. В самом магазине, мужчина как можно быстрее кидает, какие-то продукты в корзину, не желая мёрзнуть ещё сильнее. *масло, сосиски, гречка, хлеб... Надо не забыть сигареты* На выходе как оказалось он в магазине потратил больше, чем ожидалось. *Нужно ещё сильнее экономить* злиться у себя в голове Попов, на ужасную погоду, большие цены, на себя, что не смог опять устоять и купил ещё несколько пачек Винстон, на которых ушло прилично так денег, —не курил бы вышло бы экономнее!—, сквозь сжатые зубы говорит самому себе мужчина. Так и проходит ещё несколько дней его бытия, но накопленные деньги не вечны и постепенно заканчиваются в то время, как Попов без успешно пытается устроиться на работу. Уже шестое собеседование не увенчалось успехом. *** Утро. Понедельник. Арсений только проснувшись, потянулся за телефоном. —12:36! Мать твою! Да какого хера?! Мужчина в спешке собирается, он сильно опоздал на собеседование по работе в каком-то кафе, но не смотря на это его приняли. —ахуенно, наконец-то я не чувствую себя безработным—. Завтра — его первый рабочий день, не то чтобы Арсений так хотел работать, скорее ему как и всем кто ещё не живёт на улице, ой как нужны деньги. Его первый рабочий день, как и последующие пару месяцев прошли хорошо. Попов быстро научился общаться с клиентами и готовить кофе. Но одной ноябрьской ночью, приснившийся ему сон, заставивший мужчину вспомнить, нароком забывшее прошлое, нарушил его спокойную, размеренную, бедную жизнь своим содержанием. То, что произошло и было забыто 10 лет назад, снова угнетённо крутилось у Арсения в голове не давая сосредоточиться. Сон, в котором пятнадцатилетний мальчик, Антон Шастун со злости кричит на 25-летнего Арсения Попова, после их очередной ссоры о том, что напишет на него заяву о растлении малолетних, разбивая этими словами сердце Попову и посуду на общей съёмной квартире, а после выбегает на улицу, громко хлопнув дверью. С того момента оба парня друг друга не видели и не вспоминали, но вот спустя столько лет Антон снова посетил мысли Арсения Сергеевича и не вылазит из них до следующей ночи. Антон приходил к Арсению во снах всю последующую неделю, убивая психическое состояние мужчины всё сильнее. Он бы и снился ему дальше, если б не один случай следующего дня. Арсений, спокойно идущий домой, чуть скукожившись от холода, подходя к подъезду замечает, чутка знакомый что-ли силуэт мужчины сидящего на корточках, кормящего серого бездомного кота. Подойдя чуть ближе, Попов остановился. Его будто в самое сердце пронзило копьё, он застыл на месте присматриваясь с надеждой на то, что ему показалось, но нет. Мужчина сидящий на корточках, от столь длительного взгляда в свою сторону, выпрямляется в ногах и смотрит прямо в эти голубые как айсберг в океане, глаза Арсения, с лёгкой ухмылкой. Арсений, временно потерявший дар речи в это неловкое молчание, вдруг произносит —Антон?.. Шастун не отрывая взгляда, будто что-то скрывая продолжает скромный диолог —Извините, а мы знакомы? Ещё больше ухмыляясь произносит Шаст —Вы здесь живёте? Не знаете, случайно, чей это кот? Просто я бы забрал. Обескураженный от этой ситуации Арсений, слегка дрожащим голосом, произносит: —Это... Да-да, я здесь живу... И это бездомный кот, можете забрать. Антон нечего не ответив, улыбается во все 32 зуба, краем глаза замечая как покрасневший Попов пытается скрыть тремор пальцев. Арсений отводя стыдливый взгляд в пол, дрожащими руками ищет ключи и открывает дверь в подъезд. Войдя в лифт он пытается успокоить дыхание и сердцебиение, это у него выходит плохо, а в голову лезут только эти воспоминания о Антоне... Его забавный смех, тонкие запястья, сухие губы, болотно-зелёные, всегда улыбающиеся ему глаза, холодные ладони, то как волосы и руки его всегда пахли любимыми сигаретами парламент и дешёвыми духами его отчима, то как они проводили время вместе, все эти прогулки, поцелуи, общие шутки — все эти воспоминания кипятком и осколками души окатили тело Арсения заставив глаза покраснеть и наполниться слезами.