коробка жвачек

Пару часов назад, Баджи припер домой к Чифую свою тушу вместе с килограммовой коробкой жвачек. Жвачек с переводными татуировками.На вопрос, откуда в их районе нашёлся антикварный магазин с конфетами возрастом больше десяти лет, поиграл бровями и ответил, что места знать надо и там где взял, уже нет. Чифую знать не знал, из какого места Кейске притащил эту коробку, но разбираться не хотелось. Вообще редко возникает такое желание — выяснять что то у Баджи. Когда то он явился к нему домой с тележкой из магазина, просто потому что захотелось резко что то стащить. — «Продавщица смотрела на меня с презрением, хули, пусть теперь побегает и поищет тележку,— Кейске в привычной манере заваливается на диван, завязывая волосы и одновременно рассматривая домашнее задание на столе Чифую.— все равно ни черта не найдёт.» А Мацуно только закатывает глаза, но все равно смеётся. Потому что просто не умеет по другому. И не хочет уметь. Кто притащит к вам домой только лучшую тележку? Кейске. Кто в любой момент может начать петь во весь голос, идя по пешеходному переходу? Кейске. Кто останавливается у каждого бездомного животного и трется около него до тех пор, пока вы не подойдёте и не сфоткаете его? Кейске. Кто приходит к вам домой с кучей пакетов из супермаркета, потому что у вас просторная кухня и начинает готовить? Кейске. Кто покупает лапшу и делит ее с вами пополам? Баджи Кейске. Ну и блять, кто приволочет в ваш дом чертов килограмм жвачек? Ответ по умолчанию. Иногда Чифую кажется, что все действия Баджи никак не связаны между собой, не поддаются никакой командной работе головного мозга и логически никак не укладываются в головах окружающих. И тогда возникает вопрос, идиот ли он или просто настолько плохо информирован. — Эй, ты чего расселся? — Баджи с резинкой в зубах, еле-еле выговаривает буквы и толкает бок Мацуно. — Двигай, я спать хочу. — Спать? Ты ебанулся, а я чем заниматься буду? — Чифую дёргает того за байку и Баджи валится на диван, роняя чертовы жвачки из рук. — Как что, будто у тебя дел мало. — пиздюк разводит руками вокруг, аля смотри как дохуя делов то у тебя, уж займись чем нибудь. Пожалуйста не добавит. — Если будет совсем скучно, напиши за меня сочинение. Ну это так, на крайняк совсем. Без лишних слов он укладывается на диване, не вытягивается, а сворачивается калачиком и пытается обнять сам себя. Устал, думает Чифую, очень устал. Мацуно ничего не остаётся, кроме как принести плед, укрыть им Кейске и сесть рядом, занимая мысли всем подряд. Все что только можно было сделать, он сделал. Даже сочинение для Баджи. Но говорить ему не стал, пусть сначала дурачок сам попробует что-то написать. На полу остались разбросанные фантики от жвачек и татушки. Чифую взял одну из них, снимая с неё прозрачную пленку. Судя по инструкции, они просто оставляли рисунок при соприкосновении с поверхностью. Мацуно не думая отпечатал на своём запястье рыжего толстого кота. Уголки губ сами начали подниматься вверх и Мацуно посетила просто отвратительная идея. Отвратительно-гениальная идея. Распакованных жвачек у них было много (туева хуча как выразился Баджи, когда Чифую заставил его собирать разбросанные вокруг стола фантики), поэтому он практически не думая сползает на пол и собирает все татушки, что попадаются на глаза, в миску. Думательный процесс не включается до тех пор, пока в миске не остаётся места и все цветастые бумажки не начинают вываливаться из неё. Баджи мирно сопел, даже не ворочался во сне, как это бывает обычно. Поэтому Мацуно легко стягивает с него плед, который саморучно припер из другой комнаты и, как оказывается, зря. Но Кейске как чувствовал подвох в сегодняшнем дне, поэтому вырядился в чёрную байку с длинными рукавами. Зато в шортах. — «Гений, — только такая мысль посещает голову Чифую, когда он лепит первую татушку чуть выше колена Баджи. Очертания синего сердечка секундно отпечатывается на светлой коже. Мацуно мизинцем проводит по нему, натягивая одну из самых-самых глупый улыбок, имеющихся в арсенале. — Боже, видел бы Баджи, пизда была бы мне моментальная.» Но Кейске спит и ни о чем не подозревает. Вторая татушка быстро занимает место рядом с первой. Радужный единорог неуклюже задевал сердечко. Умиление Чифую росло с каждой секундой, поэтому стоило растянуть удовольствие. Мацуно подполз к лицу Баджи, убирая непослушные пряди со лба, еле прикасаясь к коже, дабы не разбудить. Миска с кучей рисунков разместилась на столике и Чифую брал по одной татушке, сначала рассматривая каждую, а уже потом размещал ее где то возле губ Кейске. Божья коровка поместилась возле мочки ушка, а на само ухо Чифую наклеил полумесяц. Теперь у Баджи появилась пара мелких бутафорских серёжек. Любая девчонка в песочнице позавидует. Сестры Мицуи так точно. На крыльях носа расположились солнышки с чёрными глазками и хитрой улыбкой. Рассматривать такую мелочь Баджи сто процентов не будет, но зато сейчас Чифую подмечает все что видит. Кожа Кейске очень мягкая и теплая, он всегда замечал это, когда хоть под каким-то предлогом касался Баджи. Дотрагиваться хочется бесконечно, но нельзя. Иначе проснётся. Чифую чуть закатывает рукава байки у Баджи и клеит на запястье татушку паука. Он выглядел вполне реалистично, за исключением своей глянцевостци. Татушку помельче Чифую разместил возле костяшек. Не удержался от того, чтобы провести пальцем по венам на ладони Кейске, от чего последний поморщился и чуть не перевернулся на другой бок. Чифую вообразил себя каким никаким художником. Художником пацифистом и самоубийцей одновременно. Ценой своей жизни он должен закончить это произведение искусства и продать его за сотни тысяч долларов. Хотя такое золото не продаётся. Такое сокровище должно остаться сокровенным до скончания веков. Кейске даже не шевелился под каждым движением Чифую. Может он уже даже не дышал, хотя наверное было наоборот. Мацуно с такой интимностью и аккуратностью расклеивал по телу Баджи все десятки детских татушек, что старался лишний раз не дышать и не дотрагиваться до кожи. Итак слишком много излишних прикосновений. Слишком лично, слишком нужно, слишком хочется. Придумал ли он отмазки для себя? Нет. А нужна ли она ему? Сто процентов нужна. Баджи не оправдают в суде за убийство, да и Чифую умирать не хотел. Пускай это будет местью за тот случай, когда Кейске обмазал его зубной пастой на ночёвке. И что, что это было четыре года назад? И что, что он вообще перепутал его с Доракеном (каким хуем можно было их перепутать, Баджи Кейске гений, Боже). Пускай будет. Чифую не хотелось искать оправдания своим внутренним "хотелкам". Все происходит по какой то причине, поэтому он был уверен, что тогда на ночёвке Баджи не просто так перепутал того, кого нужно было мазать пастой (да-да, именно для того, чтобы сегодня Мацуно облепил тело Кейске чертовыми переводными татуировками и улёгся спать к нему под бок). Если бы у Мацуно не было совести, он бы поцеловал Баджи прямо сейчас. Но видимо совестью его не обделили. Очень жаль, очень жаль. Чифую с замиранием сердца оставляет последнюю татушку где то возле пупка Баджи и медленно отстраняет холодные пальцы от сопящего тела. Он художник, он так видит. И он полностью доволен здешней картиной: Баджи Кейске — весь в переводных татуировках с детскими рисунками и удовлетворённой рожей сопит на его диване. Мацуно тихо собирает остатки жвачек и все прозрачные пленки, что остались от татушек. Сваливает все на стол и заваливается рядом с Баджи, накрывая их обоих одеялом. Отворачивается к стене, пряча под руками довольную улыбку.