Не моновошки

Две блошки, веселые подружки, прыгают и поют, прыгают и поют - В мире много писек, прыг-скок, прыг-скок, писек-сосисок, прыг-скок, прыг-скок. Вот и лето пролитело, а блошки прыгают, но жизнь подходит к концу очередной сосиски, жизнь у блошек недолгая и теперь они обычные мандавошки. Сегодня у них знатный лежебока, пидарасик. Сидят они на конце вонючем и думают о жизни. - У меня нет сил больше прыгать. - манадовшка раскинула руки-крюки по слизи и готова уже сама в нее окунуться. - Дорогуша, мне без тебя никак, я босоногая, ты мои тапочки, давай прыгнем на другой хуек, ну еще раз, я чувствую, что следующий будет лучше, хотя бы лучше чем этот. Я не хочу закончить с таким концом, давай, дорогуша, бери себя в руки, прыгай, а я за тобой. - мандавошка махала руками-крюками перед подружкой, у которой взгляд стал стеклянным. Ее подружка заговорила словно из последних сил, ее голос был лишен прошлой уверенности и безмятежности - Дорогуша, ты самая дорогуша моя, я других даже не видела, мы пропрыгали, а мне даже как-то не понравилось. Я ебала эти прыжки, лучше бы мы не начинали, можно было не прыгать и все равно остались бы там же, в вонючем и хуевом мире. - она раскинула руки и упала спиной в слизь, ее голова медленно тонула в ней, еще несколько минут и она задохнется вонючей спермой. Ее подружка начала кричать - а помнишь, ту сосиску медовую? Тогда ведь было хорошо, мы тогда вышли из моды без мыла, но просто сосика всегда есть лучше, может нужно было остаться там? Ведь нам было хорошо... А впрочем мне на каждой сосиске было хорошо, вонючей и опухшей, ведь ты бал рядом, дорогуша. - она пыталась смеяться, словно дурак, пока ее подружка захлебывалась в сперме. Она не пыталась ее вытянуть, словно уже решила за нее, ведь это понятно по последним словам ее - я устала, не хочу жить без тебя искать другую письку, я сдаюсь - черпнула говна с письки пидарасика и умерла.