electra heart

включить введите пароль — двадцать семь ровных точек-символов выстраиваются в ряд; у Саймона Пискуна на личном ноутбуке очень надежный пароль вход выполнен Он открывает несколько рандомных вкладок в браузере — скорее для виду, а то даже самому как-то странно становится, что единственное открытое на его компе — папка с компроматом на Стилтона, не попавшим в новости. Саймон любит иногда пересматривать эти кадры, шедевр его журналистского мастерства… ну, или эта вечная идеальность даже в таких неприятных ситуациях перфекциониста Джеронимо. Пискун уже и не отрицает это — сколько месяцев назад он создал эту папку? Вот и смирился за это время. 116 фото слайд-шоу Даа, Саймону с недавних пор нравится именно режим слайд-шоу, когда не успеваешь пресытиться (да господи, всем! от мимики до всегда безупречного костюма), но на наслаждение времени хватает впритык. И вот фотографии начинают медленно сменяться друг за другом. Пискун подается вперед, рассматривая снимки более внимательно и детально. Кажется, Джеронимо Стилтон — единственный элемент его работы, который Саймон безбожно перенес в личную жизнь и так там и оставил.

***

Новое интервью Стилтона, за которое они (as usual) неистово сражались с Салли. Пискун смотрит его на личном ноутбуке, как и все, что связано непосредственно с Джеронимо, одновременно сожалея и радуясь: все-таки вычет из зарплаты за упущенный сюжет будет у него, а не у МакМауси, и даже не у Стилтона. Вот знакомая заставка с логотипом «Эха Мышенции», а вот и сам Джеронимо с его сегодняшним гостем — главой какого-то крупного музея. Без разницы, честно, о чем они беседуют; манеры и речь интервьюера интересуют Саймона Пискуна гораздо больше ответов профессора.

***

— Саймон! Где тебя носит? — блять, ну разве можно быть таким невнимательным вечером — настолько, чтобы оставить звук на телефоне включенным, да еще и с вибрацией. — У Стилтона уже новый сюжет про ограбление ювелирного магазина, а ты еще не на работе! Просто блять. — Да, я уже выезжаю, Салли, через час буду в офисе, — Пискун изо всех сил пытается не звучать так, словно только проснулся, но что-то как-то безуспешно. — Через час?! — он не дает ей договорить — сразу отвечает и сбрасывает: — Пробки, Салли! Я уже еду. Саймон, не заправляя кровать и не завтракая, мчится гладить костюм и умываться. Ну если у Джеронимо уже на два интересных сюжета больше, чем у Салли, значит, сегодня будет загруженный день: сначала наверняка выговор за опоздание, дальше спешный поиск информации для новостей, а ближе к вечеру ему скажут к завтрашнему дню придумать очередной новый способ подставить главреда «Эха Мышенции»… своего рода классика. Возможно, новый материал в излюбленную папку. Раз-два в месяц такие дни обязательно случаются, и Саймон с этим уже смирился, как и с тем, что в газету Стилтонов он НИКОГДА, несмотря на все желание, работать не пойдет. Он вешает на шею фотоаппарат, быстро проверяет наличие всего нужного в портфеле и, закрыв дверь на ключ, выбегает из дома.

***

Чутья на всякий пиздец Джеронимо не имел. Хотя, может быть, и имел когда-то, но под нескончаемым грузом работы всякое чутье пропадет. Сегодня он с шести утра в офисе, по ТВ идет репортаж с места событий в ювелирном. На его столе нетронутая чашка с остывшим кофе с лимоном (полноценная замена сну и отдыху), перед глазами синеватый экран ноутбука, из-за которого вскоре, видимо, придется отдать врачам кругленькую сумму на очки либо линзы, но это ладно: работа всегда важнее, а судьба компании — приоритет. Выпив мерзкий крепкий кислый кофе, Стилтон звонит Тее — удостовериться, что она не забыла про суд по сфабрикованному делу над политическим активистом через три часа: — Я помню, Джи, не беспокойся. Уже еду. — Хорошо, напиши, как будешь на месте. И сразу начни трансляцию. Ты взяла оборудование? — он нервно расхаживает по кабинету туда-сюда, вспоминая, какое слово он вот только что хотел написать в незаконченной статье, открытой в ноутбуке. — Да, все взяла. Ладно, давай, пока, — в ее голосе слышится легкое раздражение. — Пока.

***

— О! Приехал! Какая неожиданность — прямо после сюжета у Стилтона! — нет, ну к этому-то Саймон точно всегда готов: знает все-таки, где и на кого работает. Ага, да, Салли, именно так… — У меня рабочий день вообще-то в восемь начинается… — Не ной! Я уже знаю, что мы сделаем, чтобы испортить Стилтону жизнь. Тебе останется только отснять материал — и новости, и компромат! — Салли стоит, облокотившись на письменный стол, и смотрит на него внимательно-внимательно. Сразу становится понятно, что это не какая-то классическая подстава типа дезинформации или безобидной, но позорной и унизительной для самого Джеронимо шутки, а что-то масштабнее. — Смотри, — она быстро находит в телефоне какую-то фотку и протягивает Саймону — три странного вида парня, все довольно молодые, но нездорово выглядящие. Наркоманы? Подбросить Стилтону наркоту? Что за бред? А не перебор ли? — Скажи же, прекрасные мальчики? Особенно если я им хорошо заплачу. МакМауси обходит стол и останавливается у окна. — Что они должны делать? — Пискун чувствует легкий отголосок… вины? за участие во всей этой грязной работе: перебор, кто бы они ни были. — Стрелять. — Застрелить Стилтона? — он охуевшими глазами оглядывает Салли, теребя манжет рубашки. — Какое у тебя скупое воображение! Как ты вообще пишешь новости? Не Стилтона и не застрелить — я отправлю их в школу племянника Джеронимо, дам им незаряженное оружие… а может, и заряженное… можно будет и Стилтона напугать, и сюжет сделать. Ты как раз подождешь и отснимешь репортаж. Осталось только определиться со временем… сегодня встречусь с мальчиками, вечером тебе сообщу. Чувство вины уже было не зарождающимся росточком, а нехуевым таким разросшимся деревом: скулшутинг имени Джеронимо Стилтона — мерзко, отвратительно и подло, даже если твоя работа — снимать главного редактора «Эха Мышенции» в самых неловких ситуациях. Но плана у Саймона нет, и делает он пока… ничего — кивает, мямлит невнятное «да, Салли, хорошо». И ужасно жалеет, что не включил перед входом диктофон.

***

Десять утра — время планируемой перестрелки, фиктивной или настоящей, Саймон пока не знает. Прямо перед окончанием работы Салли зашла к нему и сказала ждать завтра около школы Стилтона-младшего без десяти десять. Не снимать? Сдать в полицию? д е с я т ь у т р а Теперь, кажется, это будет его нелюбимое время, а офис «Крысиного Голоса» — уже СТО ПРОЦЕНТОВ нелюбимое место. Блять, что делать, времени — меньше суток, в полиции они больше его достанут, чем в деле разберутся, не снимать — никак никого не обезопасит… Предупредить Джеронимо? А поверит? Нет, не поверит, но попытка не пытка, можно попробовать. Ладно. Отправив статью, Саймон собирается и выходит из офиса. Почему-то именно в этот момент ему начинает казаться, что Салли наверняка установила на его машине или в портфеле GPS-трекер, следит за ним сейчас с ноутбука, допивая вечерний кофе. Ну и ладно. Ну и похуй. Уверенность в том, что к Стилтону он не пойдет работать, уже как-то пошатывается: с большой вероятностью его уволят. План-то поистине дорогой и уникальный — никто в журналистике не доходил до настолько явной угрозы. Пискун садится в машину и выезжает с парковки. Прощай, работа… а, нет, не прощай — завтра попрощается, наверно. Утром еще надо будет зайти за оборудованием. По радио какая-то попса, непонятно, где она заканчивается и начинается, как раз самое то для фона — чтобы думать не мешало. Во сколько Стилтон уходит с работы — неизвестно, но Саймон всегда был уверен, что поздно. Так что он просто подождет около выхода из офиса. Если там нет подземной парковки. А если есть? Может, просто попробовать пробраться внутрь? Да, конечно, очень просто. Хуета какая-то, реалистичней можно было план придумать? Ну, Саймон хотя бы точно знает, где припарковаться, чтобы Салли точно не увидела его машину, уже хорошо. Он закрывает авто и пешком доходит до входа в офис «Эха Мышенции» — массивная старая дверь с кодом (старинная?)… нет, подбирать цифры он не собирается — как будто вор. И теперь он стоит у аккуратной ароматной клумбы рядом с этой прекрасной дверью и ждет явления Христа народу. Главное, чтоб вместо Джеронимо сейчас не вышел кто-то другой. Каждые две минуты Саймон проверяет время. Ему абсолютно нечего делать: продумывать, что он скажет Стилтону, все равно бесполезно, ведь забудет же все подчистую. Блять блять бляять, Джеронимо, ну выходи уже, зачем тебе так долго работать, когда в школе твоего племянника завтра устроят перестрелку?

***

Дверь открывается, когда, кажется, позади уже вечность тупого стояния и ожидания — и Пискун сразу направляется к Джеронимо. — Эй, Стилтон! — он оборачивается, с недоверием приподняв брови. — Подожди минутку. Мне нужно с тобой поговорить. — Опять снимаешь материал для «Крысиного Голоса»? Не надоело? — в его усталом голосе нет обвинительной интонации, и это сбивает с толку. — Нет, я же сказал — поговорить! Это срочно. Хочешь, сядем куда-нибудь? Стилтон окидывает Саймона полным сомнений взглядом: — Ладно. Можем зайти в кафе, но только ненадолго: я сегодня вечером занят. До кафе они минут пять идут молча, а потом располагаются на летней веранде. Вечером тут приятно и не чересчур жарко, заодно и закат видно. Увидев цены в меню, Пискун сразу вспоминает о (помянем) работе и своих довольно скромных накоплениях. Он внимательно ищет самое дешевое наименование и едва заметно улыбается, выяснив, что это не вода, а маленький лимонад — ну, видимо, триста миллилитров воды и кусок лимона. Пойдет. Джеронимо заказывает два чая и два эклера с сырным кремом, и вскоре девочка-официантка приносит им две тарелочки и чашки: — Я заплачу, — Стилтон отодвигает одну чашку и эклер собеседнику. — О чем ты хотел поговорить? Саймон смущен, но в мыслях тут же всплывает фраза «я сегодня вечером занят»: — Завтра в десять в школе твоего племянника будет перестрелка. Джеронимо резко опускает руку с чашкой на стол, и чай слегка проливается. Стилтон тянется за салфеткой, не отводя взгляд от Пискуна: — Ты серьезно? или это очередная попытка выставить меня на всеобщее посмешище в газете Салли? — Практически комбо. Ты стал слишком часто ее опережать, и она решила таким образом отомстить. Сегодня утром она показала мне фотографии парней, которых отправит завтра с оружием в школу. Я должен буду ждать и снять материал для «Крысиного Голоса». Джеронимо отламывает вилочкой с тремя зубцами кусочек эклера и молчит, разглядывая плавающие в чашке чаинки. Ждет? — …но я решил тебя предупредить. — Не знаю, честно, как реагировать. С одной стороны, это слишком серьезно, чтобы не сообщить в полицию, но с другой… мало ли, как Салли захочет меня дискредитировать, — Саймон отпивает чай и обжигается, но всячески старается это скрыть; пробует эклер. У Джеронимо хороший вкус, причем не только в одежде и людях. — Можешь мне не верить, но если решишь сообщить в полицию — можем сходить вместе. Стилтон кивает, прожевав кусок эклера: — Хорошо, сейчас поедим и пойдем; но если это оказывается неправдой — штраф платишь ты. — Без проблем. Это вкусная еда так сближает или все же спокойный разговор без обличений и насмешек? Джеронимо ест неторопливо, но в обычно ровных и размеренных движениях Саймон улавливает нотки волнения. С каких это пор он стал опытным психологом?

***

Показания давал в основном Саймон, а Стилтон временами что-то подтверждал и кивал: все-таки репутация у него получше будет. Составили протокол, поехали проводить обыск и задерживать, а Джеронимо с Пискуном вышли на освещенную фонарями теплую улицу. Тут легче дышится, ходится и думается, несмотря на усталость и желание поскорее лечь спать. — Чем завтра займешься? — Стилтон останавливается посреди моста, облокотившись на прохладные кованые перила и глядя в сверкающую от фонарей воду. — Попробую работу найти, что еще? Я ведь все же работал на Салли, теперь, наверное, уже нет, — нет, Саймон не сожалеет: несмотря на умение идти на подлость, он не хочет быть причастен к стрельбе в школе, даже из незаряженного оружия. Но деньги, как известно, лишними не бывают. — Подожди до завтра, посмотри, чем все закончится, и приходи вечером в кафе… в восемь. Если понадобится, я могу тебя устроить в «Эхо Мышенции» на некоторое время — чтобы была возможность выбрать лучший вариант. Все-таки ты спас Бенджамину жизнь, — Джеронимо улыбается и устало выдыхает. Быть вот прямо сейчас прямо рядом (руку протяни — и коснешься, вот серьезно!) — это круче любых папок с самыми охуенными фотками и самых интересных интервью. Джеронимо Стилтон — его national anthem, и в ночи не хватает только торжественных салютов в цветах флага. Или, может, логотипа его издания? — Хорошо. Спасибо за помощь. Они вместе доходят до дома Джеронимо по тихой безлюдной улице: летом в Мышенции мало кто остается. Саймону всегда нравилась улица, где живет и работает Стилтон — красивая старинная архитектура, все дорого, отреставрировано… — Ладно, до завтра. Вот мой номер — звони, если что, — он достает из кармана визитку, и Пискун в который раз за этот вечер ощущает прилив гордости: ДЖЕРОНИМО! СТИЛТОН! ДАЕТ! ЕМУ! СВОЮ! ВИЗИТКУ! — И да — спасибо еще раз. Саймон берет карточку, и Джеронимо, улыбнувшись, пожимает ему руку. У Стилтона теплые сухие ладони и не слишком крепкое рукопожатие, и каждую долю секунды Пискун запоминает изо всех сил — чтобы потом, как фотографиями, наслаждаться этим воспоминанием. Воистину чудесным, ярким и проникающим под кожу, в душу, меняющим отпечатки пальцев… Саймон словно становится на пару секунд одной лишь своей рукой — проводником электрического тока от ладони Джеронимо до своего сердца.

***