Обрезанные крылья

«Ахилл» нёсся дикой морской птицей по взволнованному морю, разрезая надвое пенящиеся волны. Над головами гудел усиливающийся ветер, тяжёлые тёмные тучи сгущались, в воздухе повисла томительная плотная духота, предзнаменуя надвигающуюся мощную грозу, к которой, впрочем, матросы, обладая природной чуйкой, были готовы задолго до первого облака на высоком небе. Уже вскоре на палубу посыпались первые дождевые капли и морские брызги, судно сбавило значительно скорость, взбираясь уверенно на высокие гребни волн, заскрипели мачты и закреплённые тросы. Келебриан опустил взгляд на рассвирепевшее море, вгляделся пристально в глубокие воды и довольно усмехнулся, завидев в тех две крупные длинные тени, движущиеся стремительно за кораблём. Этот шторм не был искусственным — природа бушевала, позволяя своему гневу обрести материальные формы, расчертить тёмное небо кривыми молниями и загрохотать неистово над головами смертных, однако морские змеи, сплетаясь, кружась, доверчиво прибились в эту непогоду к кораблю, следуя за своим хозяином, посылая тому картинки тёмных глубин и покрытого острыми ракушками киля, рассекающего морскую толщу. Уже похлопав ладонью по мокрому фальшборту и оглядев уверенно передвигающихся, несмотря на сильную качку, моряков, капитан спустился бодро в трюм, наслаждаясь пронзительным скрипом корабля. После нескольких суток проработки курса, изучения карт и вскрытых донесений, он вполне мог позволить себе отвлечься от своих обязанностей и вслушаться в дыхание своего корабля и трепыхающийся точно у живого существа пульс. Впрочем, уже через мгновение внимание маормера оказалось отвлечено хриплым криком, а следом и громкой грязной руганью. Капитан, сдвинув густые брови, тронулся в сторону шума, не шибко удивляясь, стоило увидеть своего подчинённого, вжавшего в скрипящую деревянную стену бледного, как мел, альтмера. Последний глухо рычал, несмотря на прижатый к шее локоть морского эльфа, брыкался, шипел и обсыпал своего надзорщика всеми известными ему нелестными эпитетами, сверкая зло глазами и продолжая изворачиваться змеёй в крепкой хватке. — Халдир! — привалившись вальяжно к дверному проёму плечом, капитан улыбнулся лишь одними уголками губ. Вдавивший в стену альтмера эльф, не разжимая рук, повернул голову к капитану, мгновенно демонстрируя пару кровоточащих царапин на щеке и пылающие гневом глаза. — Ты всё-таки решил прикончить его? Так я рассеку твою глотку следом — ты ведь знаешь, что судьбу пленников решаю здесь только я. — Эта сука позарилась на наши припасы, капитан! Келебриан перевёл заинтересованный взгляд на высокого эльфа, державшегося на ногах исключительно благодаря крепкой хватки разъярённого, как дикий зверь, маормера, глаза его закатились, осунувшееся лицо покрылось сетью красно-фиолетовых жилок, ноги подкосились и безвольно согнулись. — Отпусти его. Сейчас же. Халдир покривил недовольно губы, но послушно отпустил пленника, позволяя тому свалиться на пол тяжёлым мешком и растечься по полу. Кивком головы капитан выпроводил матроса из помещения, в то время как сам подобрался к едва дышащему эльфу, ресницы которого затрепетали, и присел на колено, осматривая покрытое грязью и старыми ссадинами лицо. Недолго думая, хлестанул по щеке, приводя пленника в сознание и меж тем пригвождая того коленом к полу. Фирантир сморгнул больную влагу с выжженных светлых ресниц, посмотрел осмысленно на маормера и, втянув голову в плечи, нахмурился недобро, заскрипев зубами. — Зачем? — голос его прозвучал надтреснуто и безжизненно, он устремил невидящий взгляд золотистых глаз к потолку. — Предлагаешь из-за такого выродка, как ты, лишить жизни своего подчинённого? — с неким клокочущим смешком в голоса поинтересовался капитан и чуть склонил голову, отчего собранные в высокий тугой хвост волосы легли чёрной волной на плечо. — Ты и впрямь решил стащить что-то из наших припасов? Ощутив давление чужого колена на собственное бедро, Фирантир рвано выдохнул и стиснул челюсти. В боку по-прежнему пекло, свежий рубец на спине тянул и нещадно чесался, пусть и рассыпавшийся налево и направо проклятиями лекарь приложил достаточно усилий, чтобы края ран подзатянулись. Юноше хотелось закрыть глаза и вновь провалиться в небытие, лишь бы не ощущать более этот липкий мерзкий интерес к себе. — Ты принёс на этот корабль хоть какое-то развлечение, — ледяные пальцы маормера между тем мазнули легонько по острому уху, чутко вздрогнувшему от этого прикосновения, следом по острой скуле и светлой брови. — Так что? Я слушаю. — Я лишь хотел взять воды… не более. Парнишка отчего-то вздрогнул, точно на щёку его вновь прилетела хлёсткая оплеуха. Капитан видел, как побелевшие губы охватила мелкая неконтролируемая дрожь, а на высоком лбу выступили бусинки пота. Видно, от ранений пленник так и не успел оправиться, однако молнии и искры из глаз его сыпались в избытке. Это забавляло, интересовало и пленило. Келебриан облизнулся хищно, растянул губы, точно ненароком демонстрируя острые, куда острее альтмерских, клыки, и, не сводя взгляда с замершего под его коленом высокого эльфа, потянулся к фляге. Словил жадный взгляд золотистых глаз на металлическом сосуде, в котором заплескалась живительная влага, и ухмыльнулся шире. Альтмер под ним громко сглотнул, облизнул быстро пересохшие губы, слыша ласкающие слух переливы воды в сосуде, и уже в следующее мгновение, ощутив металлических холод у губ, жадно приложился к горлышку. Маормер наблюдал за пленником с ленивым интересом, из-под полуопущенных век, скользя взглядом по обхватившим флягу тонким пальцам с переломанными ногтями, под которыми виднелась не то кровь, не то грязь, подрагивающим светлым, почти прозрачным пушистым ресницам, облепившим тонкое горлышко бледным губам и подрагивающему под тонкой кожей кадыку. — Ты мой должник, в курсе? — поинтересовался точно между делом Келебриан, когда альтмер всё же отпрянул от фляги и передал ту капитану. Парнишка вновь откинул голову на пыльный пол и чуть отвернулся. — Это я-то должник? — просипел Фирантир, презрительно кривя губы и отирая те небрежно испачканным рукавом изодранной рубахи. — Эриндорил вынужден был истратить на тебя часть наших медикаментов, — неохотно пояснил маормер, вновь склоняясь коршуном над пленником и принявшись перебирать пряди чужих волос. Те пусть и были испачканы и скомканы, однако по-прежнему местами переливались перламутром в лучах света, скользили мягкими волнами меж пальцами. На гневный и озлобленный взгляд янтарных глаз капитан не обратил ровным счётом никакого внимания. — Как же ты отблагодаришь меня, как только твоё тело восстановится, м? И всё же морской эльф успел заметить странные искры в глубине золотистых омутов, прежде чем ощутил под собой резкий внезапный рывок, а следом и сильный толчок в грудь. Воздух зашевелился от тяжёлых, но отчаянных движений альтмера, что поменял их местами, усевшись сверху на бёдра своего пленителя и тяжело дыша. — Так вот она какая — хвалёная альтмерская благодарность? — маормер растянул губы в клыкастой ухмылке, чувствуя прижимающийся всё сильнее клинок к собственной шее. Собственный кинжал предательски поблёскивал в чужой руке, подрагивал, отчего кожа в один миг оказалась неосторожно рассечена под странным взглядом высокого эльфа, явно не ожидавшего увидеть багровую тонкую нить на белой, как мрамор, коже. — И что же ты будешь делать дальше? — Перережу тебе глотку, капитан, — прошипел змеёй альтмер, щуря потемневшие глаза. Вопреки всякой логике, Келебриан расслабился, чувствуя на себе вес чужого тела, положил по-хозяйски широкие ладони на крепкие бёдра парнишки, который мгновенно напрягся и прижал крепче по-прежнему ходящий ходуном от слабости в руках кинжал к беззащитному горлу, позволяя лезвию вдавиться в плоть сильнее. Кровь под поблёскивающим металлом меж тем собралась обильно, уже через пару мгновений срываясь густыми рубиновыми ручьями, спрятавшимися в копне чёрных волос. — Валяй, — кадык под жемчужно-белой кожей дрогнул, белёсые глаза насмешливо сощурились. — А что будет дальше с тобой? — Это тебя не касается! — Ещё как касается, — переливчатый смех слился с раздавшимся сбоку грохотом врезавшейся в борт мощной морской волны. — Раскрывая карты, скажу, что терять пленников сейчас мне невыгодно, однако моим убийством, а следом и своим — не смотри на меня так, твои намерения я вполне неплохо читаю на твоём лице, — ты запустишь цепь событий, которую не в силах будешь контролировать. Этого ты хочешь? — Я не понимаю… — альтмер чуть приподнялся, поморщился болезненно от ошпарившей бок и спину горячей боли, что не укрылось в свою очередь и от маормера, который повёл озадаченно бровью, наблюдая за тем, как наполняются золотистые глаза влагой, а меж светлыми бровями складываются тонкие морщинки. — Убить едва ли ты меня сможешь, а вот я могу отдать приказ прирезать всех пленников на этом корабле, — тем временем жёстко ответил морской эльф, ощутимо посерьезнев, напрягшись в плечах. Уже в следующее мгновение он ловко подхватил альтмера под бёдра и, поменявшись вновь с тем местами, с силой, ничуть не щадя, впечатал того в пол под аккомпанемент громкого вскрика и последующей гримасой на бледном худом лице. Уже на периферии сознания оба эльфа услышала грохот упавшего неподалёку клинка. — Даже если ты причинишь мне вред, пленники умрут. Убьёшь меня — пленники умрут. Прирежешь себя следом за мной — пленники умрут. Все просто. Уже не в состоянии держать маску хладнокровия и чванливости Фирантир поджал губы. Маормер давил снова на его бедро коленом, явно избегая задевать не желавшие никак заживать раны, в то время как слова его хлестали не хуже плети. Достигая трепыхавшегося сердца, разрывая то на куски, лишая сил и воли. — Наши пленники — альтмеры. Да, их немного, однако среди них есть и пару подростков, — капитан склонил голову к плечу, провёл пальцами по лицу эльфа, стискивая нижнюю челюсть, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты их успел увидеть, не так ли? — получив в ответ рваный кивок, Келебриан невозмутимо продолжил. — Так они умрут при одном лишь твоём просчёте, юный воин. — Зачем ты это делаешь? — просипел Фирантир, морщась от болезненной хватки. — А что мне их жизнь? Этот корабль стал местом казни для многих твоих сородичей, однако позволить тебе умереть я не могу и не хочу. — Почему? Келебриан взглянул на юношу со смесью снисходительности и какого-то лёгкого, хронического презрения. — Ты один из немногих солдат, которого нам удалось взять живьём за последнее время. Многие твои собратья умудрялись вспороть себе шею, прежде чем мы добирались до них, — поймав на своём лице опасливо-скептический взгляд, маормер вдруг распрямился, а после и вовсе поднялся на ноги, отряхивая небрежно брюки и подбирая с пола собственный кинжал, вернувшийся с тихим шорохом в ножны. — Но ты ещё весьма молод и, видно, не знал, что среди офицеров твоей фракции не принято попадать в плен маормерам живыми. Недавно, полагаю, получил повышение? Фирантир повёл неоднозначно плечами, морщась. Отвечать он не хотел, однако неуверенного движения плеч, потухшего взгляда вполне капитану хватило, чтобы поставить мысленно ещё пару галочек касательного пленника. Тот и впрямь был молод, неопытен по некоторым аспектам, хоть и навыками боевыми, видно, обладал неплохими. — А если я не скажу тебе того, чего ты хочешь? — маормер отвлёкся от размышлений, оглядел тяжело дышавшего альтмера оценивающим взглядом. — Тогда будет то, о чём я говорил. Я заставлю тебя смотреть на смерть твоих сородичей. Тебе, как тому, кто давал клятву защищать мирных, должно быть, это будет невыносимо, — Фирантир прикрыл глаза, болезненно морщась не столько от физического дискомфорта, сколько от прошившей огненной иглой сознания мысли, что выбора более у него нет. Ни выбора, ни свободы, ни желаний. От понимания этого мера накрыло волной ледяного ужаса и безысходности, утаскивающей на дно, в тёмные непроглядные глубины. — Что же касается второго, — тем временем совершенно беззаботно продолжил Келебриан, складывая на груди руки и выставляя в притворной расслабленности ногу в сторону, — то ты весьма привлекателен, я хотел бы иметь такого любовника в своей постели. — Я — мужчина, — из последних сил прорычал сквозь зубы Фирантир, притягивая к себе согнутую в колене ногу. Чуть подумав, он принял сидячее положение, посмотрел исподлобья на вздёрнувшего насмешливо бровь морского эльфа. — И что? Для меня, видишь ли, разницы нет. — Для меня — есть. Переливчатый тихий смешок вновь резанул слух высокого эльфа. — И для тебя уже — нет. Выбора у тебя больше нет, как нет и свободы, — мер чуть нахмурился, глаза его заволокло какой-то серой дымкой, отчего те стали матовыми, неживыми, дикими. — Ты — моя собственность, не более, не менее. Запомни это. Обхватив себя руками, альтмер стиснул зубы, прикрыл веки, пряча нахлынувшие на него мощным потоком эмоции, видеть которые ужасающий своими хищными повадками маормер не должен был. Юноша чуть опустил голову, пряча и покрытое разводами лицо за завесой грязных волос. Ни говорить с возвышавшимся над ним мужчиной, ни смотреть на него не хотелось. Кровь в венах кипела от злости и несправедливости, пальцы трясло от слабости и влитого недавно в его глотку зелья, и от этого яркого контраста парнишка терялся в мыслях, путался в их липкой паутине. — Вижу, тебе нужно ещё время, чтобы свыкнуться с твоей новой ролью, — Келебриан прошёлся вальяжно из стороны в сторону, несмотря на сильную качку, двинулся в сторону дверного проёма. — Пока ты в распоряжении Эриндорила, и я советую тебе не делать глупостей, — и вышел из помещения, оставив Фирантира наедине с собственными рваными мыслями, бьющимися пойманной в клетку птицей в его голове.