Да здравствует король!

Время в пути от Застенья до Последнего Очага, самого северного замка в королевстве, тянулось катастрофически долго, несмотря на то, что дорога была не слишком далекой. Незнакомые пейзажи плавно проплывали мимо, сменяясь один за другим, каждый раз рисуя для взора новые картины. Всё это время Лиарра пыталась свыкнуться с мыслью о том, что настоящая жизнь осталась там, к северу от Стены и теперь у неё впереди только неизвестность. Новое имя, новая история… новая судьба. Почему вокруг неё все так сложно? Неужели теперь придётся отказаться от самой себя и забыть все, что было за плечами? Докучливые мысли о будущем чередовались с воспоминаниями об отце и о том, что она оставила своего единственного близкого человека совсем одного. Как он там сейчас? Здоров ли? Прошло совсем немного времени, а девушка уже очень сильно скучала и едва сдерживалась, чтобы не вернуться назад. Но слова отца о том, что она должна сделать это ради него немного гасили ее внутреннее безумство. Немногочисленный экипаж постепенно приближался к молодому поселению близ Последнего Очага, которое появилось в начале правления Королевы Севера. С большей частью своей свиты Толхарт разделился ещё в Даре, поэтому их сопровождало только четыре солдата. Отвлекшись от назойливых мыслей, Лиарра пришла в себя и поняла, что очутилась в небольшом, но весьма добротном дворе, в центре которого красовался крепкий деревянный терем. Девушка огляделась и принялась с неприкрытым интересом рассматривать само строение и окружающие его мелкие постройки. Раньше о подобном ей приходилось только слышать. Новое место показалось одичалой до боли знакомым, хотя на собственной памяти она никогда там не была. Берен Толхарт неторопливо спешился и тоже решил осмотреть двор. Подозрительность происходящего вокруг не давала ему покоя. Ворота были заперты снаружи, но на земле виднелись свежие следы, да и конюшня, по всей видимости, была не пуста. Мужчина знал — только один человек, кроме него самого, мог посетить это место. Но что он здесь делает в такое время? Двери неспешно отворились и, будто бы прочитав мысли брата, на крыльце появился Брандон Толхарт. Увидев Берена, он тепло улыбнулся одними глазами и подошёл ближе, чтобы поприветствовать: — Я ждал тебя, — промолвил старший, заключая младшего в крепкие братские объятия. — Надеюсь, ты в добром здравии. — Я тоже очень рад тебя видеть. Но что ты здесь делаешь? Помнится, такой скорый визит в Последний Очаг не входил в твои планы, — спросил Берен, мягко освобождаясь из кольца рук. Он ещё раз внимательно посмотрел на брата. Старший явно был чем-то обеспокоен и старался скрыть свое состояние. Брандон владел этим искусством в совершенстве, но младший слишком хорошо его знал. Картина происходящего постепенно начала складываться в голове, и после короткой паузы Берен решился на ещё один вопрос: — Ты все рассказал ей? Рассказал, и она послала тебя сюда? Брандон отвёл в сторону похолодевший взгляд. Меньше всего на свете ему хотелось быть частью конфликта брата и его супруги, но не сообщить королеве об угрозе он не мог, молчание точно не пошло бы на пользу ни Берену, ни ему самому. — Давай поговорим об этом наедине, — ответил старший Толхарт, переводя взгляд на спутников брата. Среди знакомых воинов, которых лорд узнал ещё в Торрхеновом Уделе, мелькало рыжее пламя неопрятно торчащих в разные стороны, некогда мягких, волос. Их обладательница звонко смеялась и о чем-то живо беседовала с одним из солдат. Почему-то от неё не хотелось отводить взгляда, энергия, которую источала девушка, чувствовалась даже на расстоянии. Дьявольски лукавые серо-голубые глаза заискрились от интереса, когда Толхарт внимательно осматривал незнакомку, пытаясь поймать её дикий взгляд. «Не так красива, как мать, — подумал мужчина, — но куда ярче». Заметив это, Лиарра замялась и робко отвернулась, в надежде спрятаться от настойчивого взора незнакомца. Девушка удивлялась самой себе. С каких пор она стала такой пугливой? Ей и раньше приходилось быть объектом внимания взрослых вольных мужчин, но это ее никогда не смущало. Никто из них не вызывал такого внутреннего дискомфорта, хотя казалось бы почему? На неё смотрел красивый и статный мужчина. Любой было бы приятно. Но одичалая испытывала только ощущение недоверия, рожденного только лишь интуицией и предчувствиями. Спрятаться от холодного пламени пронзающих насквозь глаз было практически невозможно. Они будто бы просвечивали, пытаясь разглядеть все самые потаенные уголки её сущности. — Хильда, подойди, пожалуйста. — Одичалая выпрямилась и сделала несколько шагов вперёд, прежде чем снова поймать взгляд того человека. — Это мой старший брат — лорд Брандон. Он тоже будет помогать тебе осваиваться в новой жизни. Лорд скупо улыбнулся, сверкая ледяными глазами. Отстраненность, дикость и скрытая враждебность девушки ещё сильнее разжигали в нем интерес к ее персоне. Однако Лиарра пропустила слова Толхарта мимо ушей. Она начала наседать на мужчину с кучей вопросов ещё в пути, а тот так и не дал ей ни единого ответа. Неизвестность буквально душила одичалую, ей хотелось узнать все и сразу. Она даже вообразить не могла, как будет строить свою жизнь, не имея представления о всей правде. Это было немыслимо. Именно поэтому девушка не сдавалась и не оставляла попыток выяснить все. — Вы супруг здешней королевы. Зачем вам и вашей семье возиться со мной? Как это все связано с моим отцом? — не церемонясь, выпалила Лиарра. Брандон демонстративно закатил глава и ответил новой знакомой, опережая брата: — Лиарра, или как тебя теперь зовут? Хильда… Послушай, когда-нибудь придёт время и ты обязательно все узнаешь, — выдержав короткую паузу, он подошёл к девушке ближе и, не разрывая зрительного контакта, продолжил: — Сейчас тебе лучше затихнуть и не привлекать внимание. Погоня за прошлым может стоить жизни, и не только тебе. — Лорд Брандон! — прыснула одичалая. — Я беседовала не с Вами, а с Вашим братом. Она прекрасно понимала, что Толхарт говорил ей правдивые вещи и что он советовал поступать по уму, но сам факт вмешательства в её жизнь постороннего мужчины жутко бесил девушку. Брандона такая реакция лишь позабавила, нахально улыбаясь, он громко усмехнулся и обратился к Берену: — Напомни-ка, братец, для чего я до сих пор все это терплю? Младший Толхарт молча сверлил взглядом то девушку, то брата. Он и сам жутко устал от всей этой истории. Сил было потрачено очень много, а проблемы и не думали покидать его жизнь. — Давайте не будем усложнять положение, оно и так непростое, может быть пройдем в дом и там обо всем поговорим? Нужно ещё раз обсудить наши планы. Он устремился вперёд, поднялся вверх на несколько ступенек и снова обернулся, переводя взгляд на одичалую: — Хильда, путь был очень долгим, сейчас тебе нужно восстановить силы. Выбери любую комнату и отдохни с дороги, а вечером приходи, поговорим. Проводив девушку в выбранное ей помещение, Берен вернулся в маленькую комнатушку, которую назвал своим пристанищем в этом месте. Потемневшие от времени стены, небольшая кровать, стол и два стула — все, что было в крохотной халупке. Любой бы отметил, что сие место слишком скромно для такой персоны, как десница, но младший Толхарт не мог ночевать в спальнях, которые когда-то занимали прежние хозяева. Гнёт прошлого очень давил на воспоминания и пробуждал давно увядшее чувство вины. События, которые произошли в этом доме, не могли пройти даром для его совести, но делать было нечего. Другого места, где можно было бы временно укрыться, у них не было. Мужчина переступил порог своей комнаты и увидел сидящего за столом старшего брата. Брандон вальяжно развалился на стуле, медленно постукивая кончиками пальцев по столешнице. — Сердишься на меня… — заговорил он, не оставляя младшему брату шансов самому начать разговор. — Я всё понимаю, ты хотел поговорить с ней сам. Но я не знал, когда ты вернёшься, а тянуть было нельзя. Мы оба не можем даже догадываться, как далеко зашли наши враги. И если бы королева узнала о проблеме от чужих людей, это больно бы ударило по нашей репутации. Берен ничего не ответил, он молча сел рядом, с сожалением понимая, что брат прав. Северные лорды не жаловали Толхартов, считая их выскочками, а некоторые даже называли предателями, после того как те отказались поддерживать кузину в её заговоре. Многие были бы рады увидеть падение братьев и посмеяться на их могилах. Но Брандон и Берен старались не оставлять врагам ни единого шанса. — Она сильно разозлилась, когда узнала, что я поехал за Стену и ничего не сказал? — осторожно спросил Берен, опасаясь самого худшего. Они с Сансой не разговаривали уже несколько лет, после того, как Толхарт позволил себе самовольно распорядиться её тайной. Сможет ли она ему верить, после всего, что с ними произошло? Или теперь любимая для него только лишь королева? Тяжёлые от усталости свинцовые веки плавно сомкнулись, и за секунды перед глазами пролетела вся их история. Толхарт впервые увидел свою любовь много лет назад, когда Санса вместе с Джоном Сноу приехали просить помощи у его кузины. Будущая Королева Севера держалась достойно, но Берен увидел в её глазах то, чего не замечали, или не хотели замечать другие. Они источали столько горечи, что казалось ей можно отравить все в радиусе нескольких лиг. Фантом из боли под толстым слоем показной суровости и безразличия — именно такой запомнил Берен свою суженую, после первой встречи. В следующий раз им суждено было увидеться только после коронации, когда родственники решили отправить братьев в Винтерфелл, подальше от родного удела. Фантом из боли к тому времени уже превратился в мраморную статую. Невероятно прекрасную и невыносимо холодную, словно первые северные заморозки. Но Берен был настоящем северянином, таких никогда не пугает холод. Напротив, Толхарта он только манил. Какое-то время Санса была для недосягаемой мечтой, произведением искусства, к которому нельзя прикоснуться, которым можно только лишь любоваться, которое влечёт своей недоступностью. Кто бы мог подумать, что заговор так круто перевернёт их жизни. Он спас её и она поверила ему. Несбыточная мечта стала реальностью, когда королева с опаской позволила Толхарту прикоснуться к своему телу, когда робко прижималась к его крепкому стану, отчаянно вспоминая, что такое доверие, когда нерешительно отвечала на его ласки, заново открывая для себя мужчину. От этих воспоминаний вспыхивал каждый сантиметр кожи, которого когда-то касалась любимая. Берен не любил признаваться в своих слабостях даже самому себе и старался никогда не подавать виду, даже если его разрывало от переизбытка чувств. Он всегда пытался оставаться невозмутимым, именно поэтому «доброжелатели» часто чесали языками о том, что разлука со королевой ему далась слишком легко. Что творилось у него тогда внутри, мог догадываться только Брандон, ну или сама Санса, если бы не была ослеплена собственной обидой. — Скорее испугалась, — голос брата выдернул Берена из затягивающего путешествия внутрь себя. Прошло всего каких-то несколько мгновений, но Толхарту показалось, что он копался в собственных воспоминаниях целую вечность. — Мне нужно к ней. Сначала повидаюсь с сыном, а потом поеду в Винтерфелл. Плевать, что она меня уже не ждет. Нам обязательно надо поговорить, — мужчина присел на скрипучий, потемневший от времени стул, напротив брата, и после короткой паузы продолжил: — Я доверяю тебе, как никому другому и точно знаю, что могу на тебя рассчитывать. Помоги мне со всем этим разобраться! — У меня есть несколько догадок о том, откуда железные люди могли узнать о девице, но пока я все не проверю, ничего говорить не буду. Не хочу вас заранее огорчать, — раздосадованно ответил Брандон и сразу перевёл тему: — Лиарру оставим в Последнем Очаге. Если прятать, то на самом видном месте. — Хочешь отдать её в услужение к Элейне? — Нет. Не настолько близко. У меня другая идея. — Брандон по-ребячески поерзал на месте, устраиваясь поудобнее и начал излагать свои мысли: — Ты наверняка помнишь, что моя дорогая племянница Ванда недавно стала женой твоего воспитанника Эбберта. Мы можем приблизить Лиарру к ним. Ванда одна здесь, у неё пока нет своих людей. Берен в ответ лишь иронично усмехнулся, искажая свою привычную каменную маску ироничной ухмылкой: — Одичалая в услужении у молодой леди… — Лет двадцать назад этим можно было удивить, а сейчас многие жители Дара сами не прочь оказаться в замке, — перебил брата старший Толхарт. — Скажем, что она родилась в Кархолде, её родители-одичалые были приближены к Тенну и воспитывали дочь в привычной для себя манере. Тогда это было нормой в тех местах. Осиротела девочка недавно. — И как она, по-твоему, оказалась здесь? — Дай мне закончить! Как ты знаешь, молодой лорд Тенн, который воспитывался у Флинтов, после смерти отца распустил старую прислугу. Поэтому никого не смутит то, что её не знают ни в Даре, ни в Кархолде. — Допустим. Но как она оказалась здесь, и откуда такая забота об одичалой со стороны брата десницы королевы? — Мой сын попросил. Он нашёл её на одной из дорог, — Брандон игриво улыбнулся и дёрнул бровями, — встретил девчонку, влюбился. Начал прятать её от папочки, а когда правда всплыла, слёзно умолял позаботиться о ней. Разве я могу отказать своему ребёнку? — Он отхлебнул из стоящей на столешнице деревянной кружки глоток эля и добавил: — Именно эту душераздирающую историю мы расскажем Ванде. Она сентиментальная девочка, растрогается, но не станет копаться в чужом белье. А мы ещё и слух среди прислуги пустим. Будут думать, что все устроил малыш-Томми. Берен громко захохотал. Чего-чего, но такой изощренной затеи он от брата не ожидал. — Твоему сыну четырнадцать лет… Ты решил пожертвовать его репутацией? — Ничего ужасного тут нет. Все мы делаем ошибки. А у парня отличный возраст для того, чтобы быть дураком. — Томас не дурак… — Поэтому он не станет отрицать мои слова и не будет задавать лишних вопросов. Я никогда не прошу своих детей о вещах, которые не были бы важны для нашей семьи, и они это прекрасно понимают. Последние слова отозвались слабым дискомфортом в груди. Берен всегда восхищался старшим братом как отцом. Он в одиночку, без матери, смог воспитать троих детей, с которыми, как казалось мужчине, у Брандона не было никаких серьёзных проблем. Осознанные, здравомыслящие, рассудительные, понимающие. Принимают свои обязанности, стоят горой за семейные интересы. Его супруга была бы рада, если бы их сын вырос таким. Но не вышло. Сам Берен не видел большой трагедии в том, что Торрхен не оправдывает надежд Сансы — напротив, его радовал тот факт, что парень, несмотря ни на что, остаётся самим собой. «Я никогда не был королём и не могу мыслить, как король», — говорил Берен самому себе. Для него личность сына были важнее, чем качества правителя. Толхарт не считал себя хорошим десницей и был прав. Пост он получил за свою безграничную верность королеве, а решать политические вопросы ему до сих пор помогал старший брат. Из раздумий десницу выдернул влетевший в помещение воин. Он отчаянно пытался что-то сказать своим лордам, но сглатывал слова от нехватки воздуха. — Девчонка! Ушла! Через окно! Брандон сильно раскашлялся, подавившись холодным элем. А Берен снова прикрыл глаза, отчаянно пытаясь подавить свои эмоции, которые так и норовили покинуть каменный сосуд его тела. Чем он так разгневал Старых Богов? Почему это все происходит именно с ним? Когда все это закончится? Досадные мысли продолжали окутывать разум и сил справляться со вспышками отчаяния уже не было. Поддавшись чувствам, Толхарт одним движением руки смахнул со стола кувшин эля. Когда сосуд с грохотом упал, расплескивая напиток на деревянный пол, перекошенное от злобы выражение лица мужчины снова стало абсолютно спокойным. Будто бы ничего и не было. — Нужно срочно найти её! Скажи всем, чтобы немедленно готовились к поискам. Напуганный парень все ещё стоял напротив Берена, пытаясь понять, что вообще происходит. Он тяжело дышал и не двигался, будто его сковал паралич. В реальность ошарашенного солдата вернул громкий крик Брандона: — Ты не слышал, что тебе сказал лорд-десница? Бегом! Спотыкаясь, парень вихрем выскочил в коридор, едва не сбив с ног шедшего навстречу товарища. Берен обхватил голову руками и медленно опустился на стул, уперевшись локтями в столешницу. — Это выше моих сил. Скажи мне, Бран, как мы можем ей помочь, если она этого не позволяет? — его голос был все таким же ледяным, но что-то в нем явно изменилось. Он стал тихим. Угасшим. — Я устал. Брандон неспеша поднялся с места и тихо подошёл к брату, положив свою ладонь ему на плечо. — Я понимаю тебя. Нам всем сейчас очень трудно. Это просто нужно перетерпеть. В нашей с тобой жизни бывали вещи и пострашнее, но мы все это вынесли. Переживём и это, тем более, уйти далеко девчонка не могла. Слова старшего брата успокоили Толхарта. С самого детства Брандон был для него самым близким человеком, а плен ещё сильнее укрепил их узы. Потом в жизни Берена появилась Королева Севера, но это никак не повлияло на отношения с Брандоном. Толхарт знал, что всегда может довериться ему и не боялся быть обманутым или преданным. Они были не просто братьями, а чем-то большим. Двумя частями одного организма.

***

Лиарра беззаботно шагала по зелёной поляне. Она выскочила в окно со стороны соседнего двора и через него выбралась наружу. Одичалая вовсе не собиралась сбегать от своих спутников, но жизнь взаперти с кучей охраны ей так надоела, что девушка решилась погулять в полном одиночестве. Общение с природой всегда успокаивало Лиарру. На свежем воздухе она чувствовала себя свободной, одухотворенной, наполненной жизнью. Это было именно тем, в чем девушка тогда остро нуждалась. Продолжая шагать вперёд, одичалая увидела впереди себя широкую блестящую гладь и, подогретая любопытством, прибавила шаг. Через несколько мгновений она очутилась перед огромным лесным озером. Лиарра присела на корточки у берега и пошелестела пальцами по гладкой прозрачной поверхности. Не слишком тёплая вода приятно окутала кожу, даря ощущение знакомой прохлады. Для погружения, конечно, было холодновато, но, живя за Стеной, девушка привыкла купаться именно при такой температуре. Одичалая поспешно скинула с себя все свои меха, обнажая жилистое худощавое тело. Переливающиеся на слабом солнце рыжие волосы медными нитями рассыпались по покрытым мелкими веснушками плечам. Прежде чем залезть в воду, Лиарра ещё раз огляделась и бросила в озеро пару камней. Убедившись, что гладь спокойная, она сделала несколько шагов вперёд и полностью погрузилась в водоем. Сначала вода, действительно, была не слишком приятной, но постепенно девушка начала к ней привыкать. Когда ощущение холода пропало, Лиарра легла на воду и сделала пару мощных гребков. Она отдавалась озер, у забывая обо всех проблемах, которые остались на берегу. Здесь их было двое — только она и природа. — Эй, красавица, не замёрзнешь? Вибрирующий тембр приятного мужского голоса заставил девушку резко обернуться, она глубже опустилась в воду, чтобы поверхность озера прикрывала её по самый подбородок и с откровенной яростью посмотрела на нежданного собеседника. Это был молодой высокий парень, с длинными, запутанными волосами и нахальной улыбкой, которая никак не вязалась с его глубокими холодными стальными глазами. Он стоял подле своего белого жеребца и с наглым выражением лица рассматривал одичалую. Лиарра сразу оценила внешний вид парня. Одежда была не слишком заметной, но весьма приличной, как ей казалось. Жеребец тоже добротный. Он не из простых, должно быть приближенный к какому-то важному южанину. Однако эти догадки нисколько не умерили пыл девушки. — Ты кто такой? Пошёл вон отсюда! Мне нужно одеться! В ответ он лишь продолжал смеяться, зажигая в ледяном взгляде ехидные искры. Этим парень напомнил Лиарре её недавнего знакомого, наверное поэтому он начинал бесить одичалую ещё больше. — Плохо слышишь? Уйди! — тонкий девичий голос сорвался на визг. Если бы Лиарра сейчас не сидела по шею в холодной воде, то её лицо от злости покрылось бы красными пятнами, а так она продолжала бледнеть и скрипеть зубами. — Прекрасная лесная нимфа. Дикая и неукротимая. Не думал, что встречу тебя здесь. Выходи из воды, у тебя уже губы синие. Парень подошёл поближе и протянул одичалой руку. Девушка нахмурилась еще сильнее и пустила в наглеца пару мощных брызг. — Отвернись и отойди подальше. Если бы там было немного теплее, она так бы и сидела в этом озере. Но конечности уже начинало сводить мелкими судорогами. — Я не шучу! Если ты сейчас не отойдёшь, я останусь здесь. Замерзну, умру, но не вылезу! Парень наигранно нахмурился, пародируя свою собеседницу. Не отворачиваясь, он отошёл на несколько шагов и только потом повернулся лицом к лесу. Девушка быстро выскочила из воды и принялась натягивать свои одеяния. Плотный мех довольно хорошо согревал, и вскоре по телу расплылось особенно приятное, после ледяного купания, тепло. Натянув последний предмет одежды, Лиарра спешно подбежала к новому знакомому: — Повернись! Парень покорно повиновался. На его лице уже не было той нахально-хищной улыбки, от одного вида которой Лиарре хотелось расквасить «новому другу» всю физиономию. Спокойное сосредоточенное лицо не выдавало никаких эмоций, он ещё раз пробежался взглядом по девушке и остановился на глазах, создавая зрительный контакт. Теперь новый знакомый смотрел на неё по-другому, без ехидства, без насмешек. Глубоко. В душу. Лиарра поддалась этому взгляду и утонула в расплавленной стали его глаз. Никто из них не торопился разрывать этот контакт, но резко зашелестевшая от порыва ветра листва все вернула свои места. Очнувшись, одичалая сделала то, что планировала — влепила парню звонкую пощёчину и бросилась бежать в сторону леса. Ошарашенный юноша, не сразу поняв, что произошло, потер ладонью горящую щёку, на которой уже появились тонкие красные следы от девичьих пальцев и снова посмотрел вслед новой знакомой. Его всегда привлекали вольные женщины — своей силой, энергией, жадностью до жизни. Но эта была особенной. Она будто бы олицетворяла ту свободу, который ему так не хватало в жизни. — Увижу ли я тебя снова, лесная нимфа?