Да здравствует король!

Солнце над Риверраном в этот день светило особенно ярко, птицы заливались звонкими трелями, а бескрайний лазурный небосвод приветливо встречал гостей замка, которые прибывали на свадьбу Роумена Талли и его нареченной — Кассаны Баратеон. За последнее время в Речных Землях случилось немало перемен, но самое главное то, что две луны назад Эдмур Талли покинул этот мир после продолжительной лихорадки, вызванной простудой, которую старый лорд подхватил на охоте. Он так и не успел воплотить в жизнь свой давний план по передаче замка и земель младшему сыну, в обход старшего, поэтому, как и было положено, Верховным лордом Трезубца стал Уолдер, а Роумену отдали во владение Близнецы. Новая роль тяжело давалась парню. Прошла уже ни одна и ни две недели с тех пор, как на его голову свалилась шапка властителя Речных земель, но Уолдер до сих пор чувствовал себя как будто не на своём месте. Слова отца о том, что он не достоин этого титула горячим клеймом врезались в душу Талли и никак не хотели выветриваться из памяти. Повседневные заботы требовали внимания молодого лорда, но странная прилипчивая апатия не отпускала. Все буквально валилось из рук и Уолдер не знал как с этим справиться. Каждый день, он с головой погружался в собственные переживания, вот и сейчас потерялся так, что совершенно не заметил Реджину, тихо переступившую порог его покоев. Не заметил, или не хотел замечать. Несколько недель назад новоиспеченная леди Риверрана пережила очередной выкидыш на позднем сроке. Фрей уже успела привыкнуть к своему ребёнку и полюбить его всем сердцем, оттого свежая рана ныла ещё сильнее. Тем более, что мертворожденное дитя было мальчиком, наследником, которого супруги ждали уже много лет. Уолдер понимал, как горько и тяжело жене, но облепившие их семью тоска и уныние утомляли его. Он ничем не мог помочь Реджине, потому как сам нуждался в поддержке. Супруги начали отдаляться, Талли все больше и больше времени посвящал делам, в то время, как его жена все ещё носила траур по сыну. Вот и сейчас она явилась к мужу, облачившись в бархатное тёмное платье, с крупным кружевом на подоле, и повесив на шею чёрные ониксовые бусы. — Зачем ты надела это? — спорил Уолдер, наконец обратив внимание на супругу. — Сегодня свадьба моего брата. Будет некрасиво — заявиться на торжество в трауром одеянии. — Можно подумать, ты сам очень рад женитьбе Роумена. — устало усмехнулась Реджина и медленно постучала пальцами по столешнице. — Скоро юная дочь Штормовых земель начнёт рожать ему сыновей и тогда твои вассалы отправят нас в Близнецы, словно старый сундук. — Да, ты права, — сдался Талли. — я тоже этого опасаюсь, но сейчас мы лорд и леди Риверрана, на людях нужно вести себя достойно. — Тебя всегда волнует только то, что подумают другие и ничего больше. А иногда стоит обращать внимание на то, что происходит рядом… — Хватит! Не время выяснять отношения! Нам нужно в септу. Там наверняка уже все готово. Реджина громко хмыкнула и, зашуршав тяжелыми юбками, бросилась прочь. Ее безумно раздражало все вокруг: громкая предсвадебная суета, нерешительность мужа, понаехавшие гости, счастливые лица Роумена и Кассаны. Досада от того, что она не в состоянии подарить дому Талли наследника, вселяло в душу Фрей чувство собственной никчёмности, особенно сейчас, когда в семье появилась другая женщина, молодая, красивая, способная на то, чего не может она сама. Реджина вышла в коридор и глубоко вдохнула, прикрывая глаза, сил уже не хватало ни на что, но она обязана была собрать всю волю в кулак и сделать вид, что все хорошо.

***

Спустя недолгое время, жители и гости Риверрана набились в маленькую тесную септу, чтобы разделить с Роуменом и Кассаной торжество их бракосочетания. Свадьба была довольно скромной, из семьи невесты, кроме самой девушки, прибыли только ее отец и дед. Лорд Десмонд не одобрял союз внучки со вторым сыном лорда Эдмура, но игнорировать приглашение не стал. По одну сторону от септона стоял только старик Грандисон, в ожидании бывшего зятя и внучки, а по другую все семейство Талли: жених, его брат-лорд с женой, которая так и не сняла траурного одеяния, их маленькая дочь и леди Рослин. Через несколько мгновений, в сопровождении отца, в септе появилась невеста. Девушка жутко боялась запутаться в собственных юбках и споткнуться, потому медленно перебирала ногами, делая короткие шаги. Все сразу заметили, что Кассана решила уважать семью будущего супруга. Ее гибкий девичий стан был крепко схвачен темно-синей тканью подвенечного платья. Плечи и подол украшали тканевые цветы, а полупрозрачные рукава отрывали вид на изящные фарфоровые руки. Густые иссиня-черные волосы были заплетены в лёгкую незамудреную причёску. Образ дополнила серебряная парюра, украшенная крупными сапфировыми камнями. Кассана сделала несколько коротких крайних шагов и отец передал ее в руки другого, того, который теперь станет главным мужчиной в ее жизни, того, кто теперь будет защищать его маленькую девочку, того, с кем она проведёт всю свою жизнь. Робкие лазурные глаза встретились с другими, нахальными, серо-зелеными как дорнийские оливки. Баратеон смущенно улыбнулась, заметив это Роумен плавно накрыл ее пальцы своей широкой ладонью и мягко погладил, не разрывая зрительного контакта. Тогда септон начал свою речь: — Перед ликом Семерых я сочетаю браком этих двоих. Да будут они едины отныне и вовек. Взгляните друг на друга, и произнесите обеты. Этого не требовалось, они и так не отрывали глаз. Кассана сама не верила собственному счастью, ещё бы, ведь ей позволили выйти замуж за человека, который запал ей в душу, не каждой юной леди в Шести Королевствах улыбается эта удача и девушка очень боялась спугнуть свое благополучие. А Роумен ничего не боялся. Напротив, сейчас, когда рядом с ним перед септоном стояла именно та девушка, о которой он так долго мечтал, Талли чувствовал, что ему по плечу абсолютно все. Он ещё крепче вцепился в ладони своей невесты и первый начал произносить клятву: — Отец, Кузнец, Воин, Матерь, Дева, Старица, Неведомый, — совсем тихо, полушепотом, Баратеон подхватила слова будущего мужа и вскоре нагнала его речь. — Я — её, а она — моя, — голос Роумена звучал очень глубоко, проникая в каждую клеточку девичьей души. Он верил в то, что говорил, верил, что проведёт с этой девушкой всю свою жизнь и никто, кроме смерти их не разлучит. — Я — его, а он — мой, — Кассана смаковала каждое слово, будто-то бы пробуя на вкус. Она, в силу своей юности, все ещё не могла представить себя женой или матерью, но рядом с Талли будущее совсем не пугало, оно манило и приятно интриговало, навевая светлые грезы. — С этого дня и до конца моих дней. Жених и невеста по традиции торжественно обменялись свадебными плащами и вновь взглянули друг на друга. — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя своей леди и женой. — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя своим лордом и мужем, — договорив, Баратеон прикрыла глаза и через мгновение почувствовала прикосновение губ Роумена. В моменте девушка заколебалась, но все же ответила на поцелуй. Ее ласка была робкой и неумелой, но для Талли это не имело значения, он наслаждался каждым мигом, деликатно прижимая к маленькую хрупкую фигурку к своей груди, словно самое ценное на свете сокровище. Как только молодые люди оторвались друг от друга, септон произнёс самые важные слова в их жизни: — Перед ликами Богов и людей торжественно объявляю Роумена из дома Талли и Кассану из дома Баратеонов мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто встанет между ними. Молодой мужчина бережно взял свою, теперь уже, супругу за руки и с игривой манерой вновь поймал ее взгляд, продолжая нахально захватывать душу юной леди в свой плен. Кассана улыбалась улыбалась одними глазами и с придыханием смотрела на мужа. Казалось бы, после того, как он надел ей на плечи плащ своего дома, ничего не изменилось, то же небо над головой, тот же замок и стены, те же люди вокруг. Все осталось прежнем, кроме их с Роуменом судеб, которые соединились отныне и навеки. После обряда, вся процессия плавно переместилась в большой чертог, чтобы наконец-то отпраздновать это событие. К столу, по обыкновению, подавали в большинстве своём рыбу: жареную, паренную, копчёную, соленую. А также пироги с почками, запечённое мясо птицы и дорнийские вина. Менестрели играли задорную, динамичную музыку и вскоре зажгли всех этим настроением. Гости быстро оторвались от своих тарелок и пустились в пляс. Не стали исключением и молодожёны. В центре зала под вниманием множества глаз Роумен Талли бойко кружил в заразительном танце свою молодую супругу, которая, все ещё смущаясь людей, наивно отпускала глаза. Все было безупречно до тех пор, пока парень не оступился и случайно не придавил сапогом длинный край свадебного платья. От неожиданности, Кассана дернулась в сторону и оторвала кусок ткани, оставляя его под стопой супруга. Неожиданно, зал погрузился в кромешную тишину, голоса замолчали, музыка стихла. Слышался глухой шепот где-то в толпе. Молодая леди замерла и бездумно похлопала глазами, порвать подвенечный наряд, ещё и в день свадьбы — очень скверная примета. Заметив, что жена вот-вот разрыдается, Роумен мягко притянул её к себе и успокаивающе погладил по спине. — Не расстраивайся, сестра! — с наигранным задором воскликнула непонятно откуда взявшаяся Реджина. — Это всего лишь кусок ткани. Стоит ли из-за него переживать. Пойдём, я помогу! Роумен подозрительно взглянул на невестку и ещё сильнее прижал к себе Кассану, он не доверял этой женщине и не ждал от нее ничего хорошего, но молодая жена него успокоила. — Всё хорошо, сейчас я приведу себя в порядок и вернусь. Делать было нечего. Талли послушал супругу и отпустил ее с Реджиной, несмотря на то, что все ещё беспокоился на этот счёт. Он обязательно должен поговорить с Кассаной, объяснить что к чему и рассказать, кто есть кто, чтобы она случайно не попала ни в какую ловушку, но точно не сегодня. Джендри сидел за столом и задумчиво провожал взглядом фигуру дочери, как вдруг почувствовал чью-то ладонь на своём плече. Мужчина резко обернулся и увидел перед свой бывшего тестя, который привычно буравил его гневным взглядом. — Лорд Десмонд, я уж думал, мой день сегодня пройдёт без неприятных моментов. Но Вы, отчего-то, решили «осчастливить» меня своим вниманием. — певуче промолвил Джендри, решив, что лучшая защита — это нападение. Грандисон коротко усмехнулся и снова нахмурился, ему безумно хотелось прописать зятю хорошую затрещину, да такую, чтобы нахальный ублюдок вылетел из-за стола, но статус мероприятия и его собственные манеры этого не позволяли. — Смешно тебе, смейся дальше. Если не хочешь видеть того, что натворил. — едко процедил старик и плюхнулся на соседний стул. — О семеро, никогда не думал о том, что Вы верите в глупые приметы. — А дело не в приметах. Ты глух и слеп, потому не заметил в какой гадюшник отдал свою маленькую наивную дочь. Ее муженек, спит и видит, как подвинуть брата и не скрывает этого, даже покойный лорд Эдмур поддерживал его затею, — он старался говорить тихо, чтобы не привлекать внимания. — идиоту понятно, что добром это не кончится. Будет столкновение и Кассана может оказаться в самом пекле. Об этом ты, конечно, не подумал, хотя прекрасно знал о том, что происходит в этой семье! — Даже если и так, мы не можем вечно оберегать детей от всего. Рано или поздно им придётся познать всю жестокость этого мира. — Согласен! Но прежде, чем отпускать свое дитя, его нужно подготовить, а ты спихнул эти обязанности на других, а теперь критикуешь чужое воспитание! Баратеон уже открыл рот, чтобы возразить, однако, заметив приближающуюся фигуру леди Рослин, смолчал. Время не испортило эту женщину, ее стан, облаченный в красно-фиолетовый наряд, ничуть не утратил своей стройности, а золотые украшения гармонично сочетались с ее по-прежнему горящими, ничуть не выцвевшими серо-зелеными глазами. — Не помешаю, мягко спросила Талли, подходя к гостям своего дома. — Что Вы, леди Рослин, разве может такая красивая женщина кому-то помешать? — галантно пропел Грандисон и приветливо улыбнулся, оставив «на потом» свое недовольство. — Хотела спросить о дочери, как она там. Бетани редко пишет и не говорит ничего конкретно, поэтому мы очень переживаем. — Не беспокойтесь, в Штормовом Пределе, она в безопасности, там ее некому обижать. — заверил Десмонд и тут же поймал косой взгляд зятя. — Спасибо за заботу о Бетани. Ваши слова меня успокоили. — Да что в этом такого? Защищать членов семьи — священная обязанность каждого лорда, а Бетани теперь одна из нас. Джендри считал, что все сделал правильно, солгав Рослин. Но на душе все равно было противно. Мысли о том, что на месте Бетани может оказаться одна из его дочерей, а он об этом даже не узнает, как леди Талли, больно били по совести. Но через нее он мог перешагнуть, а через репутацию нет. Как только, Десмонд увёл Рослин танцевать, Джендри плеснул с свой кубок сухого вина и осушил его за один присест. Боги, что с ним стало? Где же тот юный, недалёкий юноша с обостренным чувством справедливости? Нигде, его убили. Время, долг, люди не пощадили мальчишку с бычьей головой. Его нет, зато есть лорд Баратеон, у которого совершенно другие цели, обязанности и ценности. Переступив порог свой комнаты, новоиспеченная леди Талли сразу бросилась к шкафу в поисках того, чем можно заменить испорченное подвенечное платье. — Подожди, Кассана, отвлекись, — окликнула ее Реджина и подошла ближе, — я хочу тебя кое-о чем предупредить. Девушка медленно повернулась к новой родственнице и внимательно посмотрела на неё. — Твой муж любит прыгать выше головы. Скоро ты поймёшь о чём я. Не поддерживай его глупости, иначе умоетесь слезами и кровью. Тем более, что судьба вас уже предупредила. — промолвила Реджина, указывая взглядом на порванный подол. Кассана глубоко вдохнула, собирая в кучу все свое самообладание. Она не знала как реагировать на подобные слова, но все-таки предпочла не подкармливать недруга своими эмоциями. — Не хочу тебя расстраивать, Реджина. Но здесь никто не нуждается в твоих советах. Попрошу впредь оставлять их при себе. Покинь пожалуйста мою опочивальню, я не хочу видеть тебя рядом с собой. Фрей не стала ничего отвечать, она лишь ехидно улыбнулась и спешно удалилась. Настроение невесты было испорчено окончательно, теперь уже Кассана не могла думать ни о чем, кроме как о дурных знаках судьбы и странных угрозах новых родственников. Девушка, забыв о том, зачем вернулась в комнату неспешно присела на край кровати и согнулась, оперевшись головой на локти. Не прошло и пары мгновений, как звук скрипящей двери, обратил ее внимание на себя, в комнате появился Роумен. Парень несколькими широкими шагами сократил расстояние между собой и возлюбленной и устроился рядом проницательно заглядывая в большие синие глаза, которые блестели от застывших в них слез. — Что тебе сказала эта ведьма? — с напором спросил Талли, стирая большим пальцем блестящую каплю, одиночно прокатившуюся по девичьей щеке. — Она сказала правду, Роумен. Порвать свадебное платье — это очень плохо. А вдруг, все действительно так? Вдруг нам не будет счастья. — она ещё не рыдала, но ее голос был таким сиплым, что казалось, сейчас начнётся настоящая истерика. Пытаясь успокоить супругу, парень нежно обхватил ладонями лицо и принялся покрывать его мелкими поцелуями. — Я не верю в приметы! — тяжёлыми губами прошептал Роумен, между своим ласками, которые с каждым мгновением становились более горячими и напористыми. Он ждал этого момента весь день и теперь наконец-то они остались одни. Губы парня плавно перешли от шек к шее, жадно впиваясь в бархатную кожу, а пальцы быстро нащупали тугие тесьмы корсета. От переизбытка чувств и новизны ощущений у Кассаны закружилась голова. Ее тело уже начинало полыхать под крепкими руками мужа, однако стесняясь собственной неопытности и слегка пугаясь того что будет дальше, девушка не спешила проявлять инициативу, она лишь податливо извивалась от прикосновений Талли. Безжалостно расправившись с платьем, Роумен медленно прошёлся взглядом по обнаженному юному телу. В тот момент, ему казалось, что ничего изящнее и женственнее в своей жизни он не видел, хотелось любоваться этой красотой до самого утра, но сегодняшняя ночь имела совершенно другой смысл. Заметив, что ее нагло рассматривают, девица густо покраснела и опустила взгляд, тогда Роумен с напором притянул девушку к тебе и прошептал в губы хриплым от возбуждения голосом: — Ты восхитительна. Не бойся. Словно повинуясь этим словам, Баратеон подалась вперед и настойчиво охватила его уста своими. Ее тонкие пальцы быстро нашли пуговицы новенького свадебного дублета и вскоре освободили Талли от мешающего предмета гардероба. Страх, вместе со стеснением, постепенно отступили и наконец-то позволили молодоженом насладиться друг другом. Эта ночь пролетела быстро и, по понятным причинам, не принесла обоим абсолютного физического удовлетворения, однако это совершенно не беспокоило их, ведь сегодня они получили нечто большее: души друг друга. Роумен и Кассана лежали на открытой постели совершенно обнажённые, сплетаясь телами и не разрывая зрительного контакта. Они тонули друг в друге. Тогда им казалось, что все беды, невзгоды и плохие приметы остались позади, а впереди только счастье и бесконечная любовь.