Да здравствует король!

Июль 326, Ланниспорт

Резкий металлический запах крови бессовестно осквернил сладковатый аромат, что исходил от стоящих в вазе пионов. Даниэлла лежала на обагрившейся постели и немощно кряхтела, пока вокруг неё вертелись мейстер и служанки. Сил кричать уже не было, все тело ломило от дикой нестерпимой боли, не говоря уже о родовых схватках. Девушка отчаянно пыталась вытолкнуть из себя ребёнка, но ничего не получалось, вместо долгожданного облегчения она получала лишь новые порции адских мук. Дарла старалась смотреть в окно лишь изредка поглядывая в сторону разрешающейся от бремени невестки. Женщине было тяжело присутствовать там, ведь семнадцатью годами ранее её дочь Розамунда умерла родами, давая жизнь Тиане. В тот день она потеряла не только ребёнка, но и младшую внучку, потому что Тирион почти сразу после рождения увёз девочку в Королевскую Гавань и настроил её против родственников матери. Именно так считали Ланнистеры из Ланниспорта. Постепенно тихие стоны и кряхтения снова сменились истошным криком, что оглушал не только опочивальню, но и все поместье. Будущий отец ещё с утра начал праздновать рождение своего ребёнка, которого ещё не случалилось и отправился в маленькое путешествие по местным борделям и кабакам. Самообладание Дарлы было на исходе, она кинула ещё один короткий взгляд на роженицу и увидела, что кровавое пятно под ней стало в несколько раз больше. — Прости, милая, мне нужно отойти. — едва понятно протараторила она, обращаясь к невестке и в тот же миг выскочила из комнаты. Женщина закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене, делая глубокий вдох. Голова сильно кружилась, а в глазах плыло. То, что она увидела в покоях Даниэллы пробулило внутри неё давно забытую боль утраты и страшные воспоминания. Её девочка, дочка также лежала на кровавом ложе и умирала, а мать ничем не могла помочь. Постепенно крики становились все более громче и отчаяными. От каждого из них сердце Дарлы замирало и пропускало удар. Она уже понимала, чем все закончится для невестки, но в глубине души продолжала теплить крохотную надежду на благополучный исход. Женщина осознала, что если ещё немного постоит у дверей покоев девушки, то доведёт себя до обморока. Поэтому она решила навестить мужа, который задумал посвятить этот вечер решению насущных проблем. Лорд Реджинальд сидел за своим рабочим столом и перебирал какие-то бумаги, когда супруга пересекла порог его кабинета. Заметив женщину, он на мгновение отвлёкся, а затем снова уткнулся в работу. — Как Даниэлла? — спросил старый лорд, продолжая дырявить глазами кипу бумаг. — Ещё не разрешилась от бремени. — Если бы ты видел как она мучается. — с горечью ответила Дарла и опустила глаза. — Мне кажется Семеро нас наказывают за то, что мы сделали с щенком Цареубийцы. После этих слов, Реджинальд наконец-то взглянул на жену. Он посмотрел на неё словно на дурочку из подворотни, что наговорила ему кучу разного бреда. — А что мы сделали? — с напором промолвил мужчина, постепенно утяжеляя свой взгляд. — Молодой лорд отправился на остров, который никем не охранялся и стал жертвой бунтовщиков. При чем тут мы? — Прекрати, Реджи! — вскрикнула Ланнистер и обхватила себя руками, принимая закрытую позу. — А что если он подавит восстание и выяснит, что за этим стоим мы. Старый лорд глубоко вздохнул и устало закатил глаза. Он очень уважал свою супругу, но временами её мнительность изрядно утомляла. — Послушай, дорогая, я сам лично задержал в порту отправку его войск. Пока они доберутся до места, от золотого мальчика останутся только косточки. — Реджинальд был абсолютно уверен в успехе своего плана, ведь он все продумал. — А к тому времени, когда коротенькие ручки карлика доберутся до исполнителей, они закроют свои грязные рты с гнилыми зубами навсегда. Поверь, я позабочусь об этом. Слова супруга немного успокоили Дарлу, но цепкая навязчивая тревожность никуда не делась. Женщина словно предчувствовала беду и это ощущение касалось не только невестки. — Может стоит пойти в септу и попросить у Матери благословения для Даниэллы? — аккуратно спросила женщина, нервно теребя подол своего платья. — Надеюсь, она услышит... — Сходи, — буркнул себе под нос Реджинальд, возвращаясь к документам. — Может быть тогда ты перестанешь придумывать всякие бессмыслицы. Женщина уже собралась уходить, как вдруг в дверь кто-то постучал. После утвердительного отклика в кабинет вошла служанка. Её лицо было белым, словно мел, а руки судорожно тряслись от волнения. — Что случилось? — строго спросил Ланнистер, фокусируя взгляд на прислуге. — Все закончилось? — Да, м’лорд, — испуганно пролепетала девушка, добела сжимая костяшки собственных пальцев. — Леди Даниэлла скончалась. На миг в воздухе повисла жуткая тишина. Дарла чувствовала, что этим все и закончится, но ощущение потери от этого никуда не делось. Она с теплотой относилась к невестке при жизни и желала ей только добра. Поэтому смерть Даниэллы была и её горем. Старый лорд тоже поник. Он не испытывал особой привязанности к девушке. Но кончина юной прекрасной леди, у которой впереди была целая жизнь, повергла его в шок. — Что с ребёнком? — сухим скрипучим голосом поинтересовался Реджинальд, грубо сминая в руке кусок пергамента. — Ребёнок жив и здоров. Девочка.

***

Тело Даниэллы, облаченное в новое, с иголочки темно-синее платье, как и предполагают традиции, разместили в главной септе Ланниспорта, чтобы каждый мог прийти попрощаться и помолиться. На глазах усопшей разместили разукрашенные коричневой краской белые погребальные камни, чистые края которых сливались с бледными обескровленным лицом. Дарла стояла у алтаря и тихо шептала молитву за упокой души невестки. Для неё это была серьёзная потеря, ведь она относилась к девушке, как к родной. Вскоре в септе появились и Реджинальд с сыном. Лансель смотрел на тело жены пустым отрешенным взглядом. Было совершено непонятно, от чего он страдал сильнее, от осознания потери или сильного похмелья. Старый лорд тоже прочитал молитву, только безмолвно, про себя. Ему было очень жаль невестку и он искренне скорбил по ней. — Как назовёшь дочь? — холодным стальным спросил старший Ланнистер у сына. — Хотел Сивиллой. — тихо пробубнил молодой лорд себе под нос. — Семеро, какое дурацкое глупое имя. Ей не подходит. Лучше назовём в честь твоей бабки — Джейн. От недоумения Лансель замер на месте, словно вкопанный. Отец и раньше брал на себя принятие важных решений в его жизни. Однако теперь мужчина считал себя взрослым человеком, способным самостоятельно позаботиться о будущем своего ребёнка. — Это моя дочь, и я буду сам решать все вопросы, касающиеся её судьбы. — Да что ты можешь решить сам? — усмехнулся Реджинальда, продолжая нападать на сына. — Кого взять на ночь мальчика или девочку? Лансель покраснел, словно варёный рак. Все эмоций обострились разом, сливаясь в жгучую смесь. Он уже собирался что-то ответить отцу. Но внезапно вмешавшаяся Дарла и перебила его: — Прекратите оба! Забыли, где находитесь. Такие дела нужно обсуждать в другое время и в другом месте. Младший Ланнистер устало прикрыл лицо ладонью и хаотично замотал головой. Его и так сильно тяготило давление со стороны родных, а на похоронах жены выслушивать подобное было вдвойне неприятно. Задетый словами отца он молча развернулся и направился к выходу, подарив ему повод для очередной подколки. — Ну да, конечно, уйти в круиз по домам терпимости всегда просто. Шлюхи пожалеют и приласкают в любое время, были бы деньги. — кричал Реджинальд вслед сыну, наращивая тон. — Только возвращайся домой поскорее, скоро приедут родители твоей покойной супруги. Давай хотя бы один раз создадим видимость нормальной семьи! — Что ты творишь? — сквозь слезы пропищала Дарла, увидев, что сын ушёл, дабы не отчитывать родителя при отпрыске. — Нам сейчас нужно держаться вместе! Старый лорд не стал возражать, потому как понимал: супруга права. На самом деле, ему надоело тащить на своих плечах всю семью. Хотелось помощи, но Лансель даже не пытался вникать в эти дела. Поэтому напряжение Реджинальда росло с каждым днем. Он не понимал, сколько ещё сможет тянуть на себе этот груз.

Август 326, Ланниспорт

Как не странно, в постоянной канительной суматохе три недели пролетели слово пара дней. Скорбь по Даниэлле, хоть и не прошла совсем, но ощутимо притупилась, ведь всем обитателям Ланниспорта пора было возвращаться к своим каждодневным делам. Дарла, все чаще и чаще, стала проводить свободное время с маленькой Джейн. Внучка была её отдушиной в этом бесконечном водовороте проблем. Женщина смотрела на ребёнка и переполнялась надеждой на светлое будущее. Семья была главной ценностью в жизни Ланнистер, а мирно сопящая на руках Джейн олицетворяла подтверждение того, что борьба, в которую они с мужем вступили, не бессмысленна. Реджинальд тихо, почти на цыпочках вошёл в опочивальню супруги и бесшумно приблизился к ней, чтобы не напугать внучку. Дарла заметила появление мужа и коротко кивнула ему в знак того, что готова к разговору. — Я думаю, что уже пора заняться поиском новой невесты для Ланселя. — ровным повседневным тоном отметил старый лорд, присаживаясь напротив Дарлы. — Естественно, свадьба будет позже, но позаботиться об этом нужно уже сейчас. — Реджи, ты перегибаешь, — ответила женщина, не спуская глаз с ребёнка. — меньше луны прошло с тех пор, как наш сын овдовел. Давай не будем торопиться. Ланнистер немного напрягся и обессиленно прикрыл глаза. Его слегка раздражали ситуации, когда жене приходилось объяснять очевидные вещи. — Где ты прикажешь взять нам наследника мужского пола, дорогая? — тембр голоса лорда стремительно повышался. Речь воспринималась как бесконечный словесный поток. Дарле даже пришлось приложить палец к губам, дабы хоть как-то утихомирить эту бурю и у неё получилось. — Предлагаешь родить нового? Не забывай, возраст уже не тот. Джейн ждёт Утёс Кастерли, а здесь кого мы посадим? — Утёс Кастерли, но как? Почему Джейн? — робко спросила Дарла, искренне не понимая, что супруг имеет в виду. — После того, как король признает, что ублюдок сгинул, тёплое местечко на Утесе освободится. В своём последнем письме, наша внучка Лана писала, что ждёт ребёнка. Когда у неё родиться сын, законный правнук Тайвина Ланнистера, мы обручим его с Джейн и подарим им Запад. Дарла непонимающе хлопала глазами. План звучал вполне складно, но имел множество подводных камней. — Ну, допустим, у Ланы родился сын. Но он будет Грейджоем, а значит, в первую очередь, унаследует Железные Острова. А значит, следующим будет ребёнок Тианы. У лорда Баратеона есть старший сын, значит… — Ни за что! — брезгливо выплюнул Реджинальд и отрицательно покачал головой. — Все дороги через Тиану ведут обратно к карлику. А что касается Грейджоев, насколько мне известно, сестра Дерека готовится «скормить его кракенам» и у неё неплохие шансы. Главное успеть вовремя вызволить оттуда нашу внучку. Дарла заметно помрачнела, она и раньше переживала за Лану, за её жизнь на Островах, а теперь поводов было ещё больше. — Ты так спокойно об этом говоришь, — полушепотом пробормотала женщина, с трудом подавляя внутренний крик. — не хочешь помочь? — А зачем? Так ведь всем будет лучше. Мы получим наследника, а леди Аланнис собственную ветвь своего дома. — циничность, что источали его речи, многих бы повергла в шок, но Ланнистера это не смущало. Он делал так, как считал нужным. — Ну а если родится девочка, придётся вести переговоры с бастардом Роберта и Бесом, но это уже наихудший вариант. Холодный зловещий испуг медленно парализовывал тело Дарлы. Амбиции её мужа были очень опасными и, в случае неудачи, всех Ланнистеров из Ланниспорта могла настигнуть расплата. Думать о худшем не хотелось, но дурные мысли сами лезли в голову, вытесняя все остальное. Терпение подходило к концу, уверенность в следующем дне тоже, осталась только надежда.

Август 326, Утес Кастерли

Реджинальд стоял в приёмном зале Утёса Кастерли и дружественно приветствовал Бриенну Тарт — мать нынешнего Хранителя Запада. Он посчитал, что будет вежливо лично навестить женщину и выразить ей свое сочувствие, по поводу исчезновения сына. Ведь у злых языков не должно было возникнуть и малейшего повода, заподозрить в неладном Ланнистеров из Ланниспорта. Дарла отговаривала мужа от поездки на Утёс Кастерли. Она боялась, что это путешествие выльется в очередной конфликт и снова бросит тень на их дом, что было вообще не к месту, особенно в такое время. Но старый лорд не слушал, он изъявил желание лично проверить обстановку в стане врага и прощупать почву под ногами тартской девы. Женщина, как всегда, выглядела воинственно. Неизвестность, которая коснулась судьбы сына, подпортила ей нервы, но это не отразилось на внешнем облике. Казалось, что спокойнее и увереннее Бриенны нет никого на свете. Она стояла в центре комнаты и презрительно буравила глазами Ланнистера, не скрывая своего отношения к нему. Вероятно, это было невежливо и грубо, но Тарт по-другому не умела. — Леди Бриенна, хочу выразить Вам свое сочувствие. — наигранно-приторный голосом выдал Реджинальда, состроив грустную гримасу. Тартскую деву настолько раздражала эта ситуация, что она готова была избить старого лорда ногами, отбросив уважение к старшим и правила культурного боя, но самообладания пока хватало. — Вы ехали сюда из своего поместья только ради этого? Или же явились делить шкуру неубитого льва? — женщина не была настроена на доброжелательный диалог и сразу дала понять Реджинальду, что о нем думает. — Поторопились. Старому лорду не нравился такой характер диалога, его оскорблял тон Бриенны. На самом деле, он не привык показывать эмоции на людях. Как истинный аристократ, знал что это дурной, но женщина-рыцарь обладала невероятной способностью, вывести из себя за пару мгновений. — Аккуратнее со своим острым язычком, леди Тарт, ведь его могут укоротить. — тембр голоса немного спадал, насыщаясь резкими угрожающими нотками. — Сейчас Вы под защитой имени своего сына, но нужно быть осмотрительной, вдруг так будет не всегда. — А Вы засыпая лишь об этом и мечтаете, — усмехнулась женщина, продолжая говорить то, что думала. — сплетни, что за пару дней разнеслись по Западным землям тоже Ваших рук дело? Гадите из-за углов, как обиженный ребёнок, а на большее не способны! — Довольно! — гаркнул мужчина, так громко, что ему ответило эхо. — Видят Боги, я пришёл с миром, но Вы — миледи настроены исключительно на войну. Что же, она будет! После этих слов, Ланнистер с громким хлопком дверью покинул помещение, а Тарт осталась стоять на месте и переваривать произошедшее. Она не боялась Реджинальда, будучи уверенной, что у сына хватит сил с ним справиться. Оставалось только дождаться его возвращения, и это было самым сложным и невыносимым. Женщина искренне верила в лучшее, однако неизвестность постоянно пыталась погасить её надежду.