Мой pavlin

— Нравится? – шепчет Чонгук, освещённый светом холодной ночи, желтыми, насыщенными звёздами, красивой, женой солнца – Луны. Омега знает ответ. Но всё равно спрашивает, и всё равно так волнуется перед ответом, будто Тэхён может не по плану, не так, как ждал Чонгук, скажет «раньше было лучше». Возможно раньше, это в подростковом периоде, когда прекрасный хвост омеги был насыщенно, чуть ли не кислотно зелёным, с такими же яркими синими глазами. — Очень… – заворожённо шепчет Тэхён, вставая с кровати, плотно прижимаясь к обнаженному тельцу напротив, чувствуя как у него пробегаются табун огромных мурашек. Хвост – который на самом деле предхвост, полностью раскрылся, показывая всю свою красоту в зелёном цвете. Красивые, зелёные перья, успокаивающие глаза, волной раскрылись уже полностью, давая альфе залипнуть уже по полной мере. Синие, словно сапфиры глаза, смотрят в самую душу, раскрывая всю красоту внутреннего мира омеги. У Чонгука столько глаз на хвосте, которые рассказывают о нём, вот, Тэхён слышит, вот, Тэхён в их плену. Омега хватается за крепкие плечи своего мужа, сплетаясь с ним губами. Альфа спускаясь горячими ладонями всё ниже, и ниже, к самому сокровенному месту, мягко сжимает, ловя тихий вдох из любимых уст. Прекрасен. Прекрасен весь Чонгук. От начала и до самого конца. И эту ночь, Тэхён готов посветить ему одному. Своему любимому, маленькому павлину.

🦚🦚🦚

— Я хочу детей. Вдруг говорит омега, теснее прижимаясь к крепкому торсу альфы. После жаркого, страстного секса, обязательно следуют бессмысленные разговоры в постели. Тэхён, внимательно слушает лепет своей птички, не смея перебивать. А когда тот заканчивал, он, взяв его на руки, утаскивал в ванну, заботливо ополаскивая своё пёрышко. Но сейчас, когда Чонгуку бросив что-то на подобие «завтра искупаемся», посильнее укутывался в одеяло, обжимаясь и прижимаясь крепче к мужу. Тэхён от предложения Чонгука, лишь любовно улыбнулся, чмокая омегу в висок. — Пёрышко, ты же недавно говорил что ещё не готов. — Забудь что я говорил «недавно», – передразнивая, сказал омега. — Я хочу детей! Пятеро детишек. Трёх альф, и двух омег. Чтобы альфы защищали омег. Хочу за ними ухаживать, воспитывать в конце то концов. Хочу каждое утро просыпаться под их плач и кормить грудью. Хочу носить одинаковую одежду со своими омегами, на прогулки или на разные мероприятия. Покупать им дорогие игрушки и красивые коляски. Любить и лелеять. И вообще, хочу альфу павлина! И омегу тигра! Сделай мне их. Немедленно. Приказным тоном закончив, Чонгук, навалившись сверху на своего ошарашенного мужа, куснул того за губу. — Покажи мне на что способна твоя волшебная палка, вновь! Сможет ли она исполнить моё желание, м? Тэхён, чуть придя в себя, положил ладони на тонкую талию омеги, ближе прижимая к себе, под его недовольные вздохи. Альфа очень хотел детей. Двоих, троих, пятерых, десятерых, он говорил это своему мужу, на что тот только краснел и говорил: «Я ещё не готов…» или по типу «Может, чуть попозже?» «Я ещё пока молод, давай потом?…». Но истинная причина была написано на его лице: Чонгук просто боялся детей. Каждый раз, когда он брал их на руки, они начинали плакать, вертеться в его руках, хныкать. Павлин не знал, что делал не так, и почему дети его не любят. Он много смотрел разных передач про проблемных детей – подростков, где один, хуже другого. Его бросало в дрожь от жутких историй с такими подростками, об их жестокости и мировоззрении. Он боялся, что воспитает такого же. Тэхён много раз ему говорил, что с их детьми такое не будет. Но Чонгук настоял на своём. И сейчас, когда он говорит что хочет, и готов, Тэхён отчаянно хочет верить, что омега не свернёт назад. — Птичка, ты точно уверен? Тот, задумавшись всего на секунду, вымолвил тихое, но уверенное: — Уверен.