***
Пяти минутами ранее Айва проснулась от острой боли. Болели глаза, которые словно разрывались от какой-то внутренней силы, которая стремиться наружу. Она коснулась руками глаз, чтобы остановить всё это и почувствовала, как тёплая жидкость с металлическим запахом медленно стекает по шерсти, пробираясь на кожу. Ей показалось, или цветов стало больше? И гуще… Айва не смогла сдержать крика.***
Как и подозревал Ласт, кричала Айва. Действие сыворотки закончилось и цветы разрастались с новой силой. — Айва, послушай меня, — пытался Ласт перекричать её собственный голос. — Всё хорошо, сейчас мы пойдём домой. Будь сильной, потерпи немного. Но Айва не могла замолчать. Боль была невыносимой. Конечно поступать так неправильно, но Ласт не знал, как ещё он мог прекратить её страдания. Всё что он мог — это вырубить её и дать хоть немного спасительной безболезненной пустоты. Он попытался приблизится к ней, но его чуть не зацепило щупальцами. Он схватил душу Айвы магией и сдавил её так, что она потеряла сознание. Когда Айва лежала в отключке, он подошел и аккуратно взял её на руки.***
Когда Айва очнулась, она первым делом подумала, что наконец умерла. К сожалению, даже в загробной жизни она была слепа. Ну хоть боли не чувствует. Айва повернулась на бок и почувствовала на себе мягкое одеяло, а под головой — подушку. Она пыталась что-то сказать, но из горла вышел лишь хрип. — Сорвала голос, значит? — сказал отдалённо знакомый голос. Она слышала его когда-то давно и… Нет. Он точно звучал до того, как она потеряла сознание. Так значит она не умерла? — Я Ласт Санс. Ты наверное меня не помнишь. Когда я видел тебя в последний раз, тебе было лет пять… «Ласт… Он меня спас? И я сейчас у него дома?» Айва хотела отблагодарить его, но вместо этого снова захрипела. — Не трудись, лучше восстанови связки. Твои родители пока не пришли… Когда я переместился в ваш дом, их там не было. Скорее всего искали тебя. Я уже вколол тебе лекарство и взял запас на неделю. Пока поживёшь у меня, так что чувствуй себя как дома. И не переживай на счет Цезаря. Я как-нибудь улажу это дело. «Точно… Бордель. Я же все ещё ему принадлежу…» Айва помрачнела от мысли о том, что она принадлежит борделю. — Ненавижу… — прохрипела Айва. — Лучше бы я никогда не рождалась. — Что? — Ненавижу свою слепоту. Если бы я могла видеть, я бы никогда… — в горле застрял ком. — Со мной бы никогда не случилось всего этого и никому бы не пришлось меня опекать… Мама и папа волновались бы в разы меньше, если бы я могла видеть… Я поступила неправильно, надо было послушаться маму и оставаться дома… — Дорогая не вини себя так, мы появились на свет ради того чтобы жить. Неужели ты из-за маленькой проблемы откажешься от всех прелестей этого мира? Ласт говорил спокойным и ласковым тоном, прямо как Ангел. — Д-да… — Айва, ты глупый подросток. Покончить жизнь самоубийством, это не выход. Только подумай: В моем мире у монстров проблема с рождаемостью из-за чего по достижению совершеннолетия нам вкалывают сыворотку решимости, чтобы хоть как-то повысить рождаемость монстров. У тебя же из проблем какие-то цветочки, которые из ныне доставляющих проблем только причиняют боль и ты не можешь видеть. По сравнению с проблемой глобального вымирания монстров, твоя еще не самая страшная. — Я не могу видеть, но мне всегда интересно узнать, какие цвета существуют, мне их тяжело представлять. Все цвета которые я когда-либо видела, были всего-лишь навсего снами. Я хотела бы увидеть мир, увидеть маму с папой, увидеть вас мр.Ласт! С лица Айвы на пол осыпалось несколько бутонов голубых цветов, спустя пару минут бутоны превратились в пыль. Ласт обратил на это внимание и был слегка обеспокоен этим. — Знаешь Айва, если ты чего-то в этой жизни хочешь добиться, ты прикладываешь к этому все свои силы. Я уверен, что рано или поздно ты сможешь увидеть свет. А пока есть время, развивай до идеала остальные чувства. Стань лучше, чем любой зрячий. Докажи, что тебе больше не нужна опека. Ласт оставил Айву одну. Она поджала ноги и обняла колени. В носу неприятно защипало, а из глаз потекли слёзы.