И я потрачу на тебя свой самый лучший день

Чонгук никогда в жизни не думал, что обычная переписка в интернете превратится во что-то большее, чем звонки и смех по ночам. Он считал себя одиноким и никому не нужным парнишкой, в очередной раз листая анкеты на сайте знакомств, попивая чай на кухне. Кошка терлась о ногу, пушила хвост, прося еды, а Чон жевал привычно разогретую еду из магазина, глотая чуть-ли не кипяток из кружки. Ничто не привлекало его внимания кроме одной единственной анкеты, до которой он дошел именно сегодня и именно сейчас. Его звали Хосок. Они были такие разные, но и в то же время так похожи друг на друга. Разные города, разные мысли. Чонгук хотел влюбиться, а Хосок в любовь не верил. И как же быть двоим с этой бедой? Общение. Обычное, с глупыми шутками про секс, ночные разговоры и просмотры фильмов через сайты. Ничего особенного, но при общении со старшим Чонгук таковым себя считал. Особенным. Каждый день и каждую ночь он рассуждал на тему того, что мог бы влюбиться и признаться. Но им это не нужно. Хосоку не нужно, если быть точным. Секс по телефону, взаимная дрочка в разных комнатах с громким стоном и тихими придыханиями в микрофон. А дальше снова фильмы, разговоры ни о чем и обо всем сразу. И в один из дней Чонгук все же не выдержал. И, нет, он не признался. Просто устал представлять все на своем теле, пачкая нижнее белье, а после курить уже безвкусную электронку. Над ухом всегда низкий голос и придыхание из динамика, но хочется большего. А для этого нужно было сделать шаг навстречу. Билет Чонгук купил бездумно и вообще некоторое время после хотел убрать из головы эту глупую затею. Чего он этим добьется? Секса? Максимум. Минимум его даже в квартиру не пустят. Жуткая паника, тысяча и одна мысль раздается набатом в голове. А правильно ли он поступает? Каждый человек переживает собственные чувства и эмоции по-своему. Бежать к человеку за спасением, которого боишься потерять и оттолкнуть своими глупыми признаниями, верх безумия. И все же Чонгук смог. Общение через сообщения многое могли дать. Как минимум тот факт, что они оба любят игры в постели, например. На это и шел упор касаемо приезда. Он приехал не за любовью. Тучи застилают небо, первые капли дождя кляксами растекаются по лобовому стеклу такси, в котором Чонгук сидит в наушниках и отвечает на очередное сообщение от Хосока. Встреча назначена, сумка сжимается нервно пальцами, когда блондин выходит и видит тот самый дом, к которому так долго добирался. Сначала поезд, потом машина. Он жутко устал, но усталость эта приятная и волнительная. Предвкушение заставляет тело покрыться мурашками, а на лице застыла нервная улыбка, когда пальцы набирают номер квартиры на домофоне. Хосок ровно такой же как и на фото. Большая футболка, слегка взъерошенные волосы от постоянного лежания в кровати или рутинной работы за компьютером. Точно такую же картину Чонгук наблюдал по ночам, когда они разговаривали и смеялись по видеозвонку. Немыслимо. Он слышит запах геля для душа, видит перед собой того, кого и не думал увидеть по-настоящему. — Привет, принцесса. Как дорога? Улыбка слабая на губах, тихий смех. Чонгук недовольно фыркает и проходит в чужую квартиру. Хосок не любит обниматься. Это известно почти с самого начала. Но все самое интересное оставлено на ночь, верно? Чонгук стоит в центре комнаты, смотря на Чона. Музыка раздается громким звучанием в ушах, пока он склоняет голову вбок, не отрывая взгляда от парня напротив. Металлический блеск крупной цепи на шее, шуршание шелковой рубашки, которую он медленно расстегивает пальцами, облизывая губы. Улыбается, с каждым шагом приближаясь все ближе, виляя бедрами, обтянутыми лишь чулками. Лишняя одежда им явно ни к чему сейчас. Ему всегда нравилось танцевать, чувствовать на себе взгляды. Подойдя почти вплотную, Чонгук падает на колени перед Хосоком, больно ударяясь ими о жесткий паркет. Спускает с плеча бордовую ткань, ведет по оголенному участку кожи языком, оставляя мокрый след. Зрительный контакт лишь разжигает бушующий внутри огонь, пуская по телу новую порцию мурашек. Он хочет верить, что именно так Хосок смотрит только на него. И ни на кого больше не посмотрит. Капля ревности, о которой он никогда не скажет. Чувства, которые он пытается затопить в себе, чтобы ничего не испортить. Плавная волна телом и ноги разъезжаются сильнее почти в поперечный шпагат. Отросшие длинные волосы зачесываются назад, руки ведут дорожку от шеи к низу живота, цепляют пальцами соски. Чонгук шумно вздыхает и желает заменить их на чужие, залезает кончиками под нижнее белье, втягивая живот и выгибаясь сильнее от нарастающего возбуждения. Темп музыки меняется с быстрого на медленный, женский голос приятно ласкает слух, пока он подается телом вперед, касаясь грудью паркета и выпячивая зад. Медленно ведет бедрами из одной стороны в другую, жалея, что сегодня забыл свой любимый хвостик. Игры для обоих пытка и в то же время наслаждение. Голодные взгляды, желание коснуться, которого обычно нет раздирает Хосока на части. Он смотрит на блондина, сидя на кровати в своей спальне. Болтает вино в бокале вместе со льдом, стучащим о стенки посуды. Облизывает горькие губы, расставляя широко ноги, чтобы принять более комфортную позу. Для него это обычный секс с необычным мальчиком из интернета. Для Чонгука это главная награда и единственная, которую он может получить. Парень запрокидывает голову и смотрит снизу вверх, смыкая колени и поднимаясь в полный рост. Ведет руками по бедрам Чона, кусая губу, смыкает их вместе, с ухмылкой усаживаясь на них к нему спиной. На припеве песни разводит ноги в стороны максимально широко, скользя пальцами ног по полу и выгибаясь навстречу его рукам, укладывает голову на плечо, ведя рукой от шеи Хосока к скуле. — Вам нравится, Хозяин? Как приговор и просьба. Лед тает в бокале, цепляется пальцами старшего, чтобы отправить один из кубиков в рот. Холод обжигает сухие губы под динамичный бит музыки, которая вскоре затихает. Частое дыхание, вздымающаяся грудь и первый поцелуй на двоих. Лед скользит между губами, талая вода стекает по подбородку, пока рука Хосока сжимает шею Чонгука. Он тихо стонет в поцелуй, кусается. Тихое рычание заставляет бедра поджаться, а после его и вовсе опрокидывают на кровать, стянув с колен. Хосок никогда не думал, что может забыть обо всем рядом с человеком, которого знает только через интернет всего пару месяцев. И никогда не рассчитывал на то, что сможет касаться тела, которое так страстно желал. Руки скользят по нежной коже, пока Хосок увлечен новым поцелуем. Чонгук прогибается в талии, обхватывая торс Чона бедрами, зарывается в мягкие волосы на затылке, прося большего. Хочется теснее, жарче, кожа к коже. Рубашка слетает с плеч и падает на пол рядом с кроватью. Пара минут и оба полностью без одежды. Хосок рассматривает Чонгука, не скрывая свое восхищение. Слишком красивый. Облизывает нервно губы, спускается к шее, зная, что парень очень чувствительный во всех местах, каких бы он не касался. И брюнету не стоит знать, что дело не в особенности физической, а в том, что его касается именно Хосок. Это лишняя информация, о которой младший никогда не расскажет просто так. Как-то они разговаривали о музыке и в воспоминаниях остались лишь обрывки тех куплетов, которые стали друг для друга своеобразной ассоциацией их знакомства и общения. И Чонгук готов потратить самые лучшие дни и ночи ради того, чтобы Хосок касался его. Чтобы чувствовать его губы на своем теле, как они оставляют засосы, расцветающие красными пятнами на коже, опаленной горячим и шумным дыханием. Эта ночь для них останется главным моментом их общения. Ровно то время, когда они станут максимально близкими и открытыми друг перед другом. Чонгук не жалеет. Хосок не чувствует ничего кроме желания и интереса. Хотя… Откуда ему знать? Вера в чувства делает парню больно. До хруста костей, когда он прогибается от движения языка на обнаженных тазовых костях. Он цепляется пальцами за простынь, пытаясь найти хоть какую-то опору, чувствуя внутри себя длинные и тонкие пальцы, которые раньше видел только с кучей колец в свете экрана ноутбука. Хосок его жалеть не собирается. Чонгук и не просит. Растекается на постели горячей лужей, тает в умелых руках тем самым льдом, который сейчас скользит с его низа живота к пупку, оставляя влажную прохладную дорожку. Алкоголь кружит голову, но сильнее вдаривает именно тот факт, что Хосок сейчас над ним. Играет, мучает пальцами, разводя их в стороны и кусая за соски. Чонгук тихо стонет, запрокидывая голову и практически рвет несчастную ткань, зажатую в руках, натягивая ее до предела. Он думает, что это какой-то сон, но для одной мечты это слишком реально. Очередной поцелуй в искусанные губы, снова звон цепи, пальцы на подбородке. — Посмотри на меня. Глаза в глаза, а в них бушующий огонь. Он сжигает все на своем пути, пускает искры по высохшей воде, смешавшейся на покрытой испарине коже с вином. Чонгук не хочет отрываться от них и поэтому стонет, не запрокидывая головы, когда чувствует внутри себя член старшего. Он знает, что они обещали друг другу поиграть. И Хосок тоже это помнит. Старший усмехается, наклоняясь к уху. Кусает мочку, насильно проталкивая внутрь еще и вибратор, после меняя их местами. Чонгук может быть сверху только в позе наездника. И он соврет, если скажет, что против. Вибрация проносится электрическим зарядом, отзывается стоном обоих в губы друг друга. Чонгук скользит руками по телу, которое так желал, пробует пальцами мягкость кожи, ногтями царапает торс, стараясь привыкнуть к необычным ощущениям. Остатки вина из бокала растекаются алыми каплями по ключицам, которые младший вылизывает дочиста. Кусается, получая шлепок по заднице. Снова заигрался. Первые движения медленные и мучительные. Восьмерки бедрами, резкие удары бедер о упругие ягодицы. Хосок представлял Чонгука таким, но реальность куда лучше глупых фантазий. Стоны Чонгука невозможно воссоздать искусственно. Тепло тела и тесноту внутри не заменит глупый экран монитора. Они двигаются друг другу навстречу, тянутся за грязными поцелуями, разбивают губы о зубы друг друга, глуша стоны языками. Хосок оставляет синяки на бедрах, постоянно поправляет вибратор, после меняя позу на более удобную. У Чонгука бедра трясутся от сильного напряжения. Все тело изнывает от укусов и легкой боли от рук старшего. Соски уже все красные, вокруг ореолов расцветают красные пятна. Следы от ногтей остаются на ягодицах и скоро Хосок растерзает всего Чонгука до крови, оставляя лишь обнаженную оболочку, сочащуюся кровью. Блондин отдает всего себя без остатка. Открыто стонет и цепляется за парня, буквально вжимая его в себя, пока тот вжимает его в матрас. Хриплые стоны раздаются над ухом по-настоящему. Чонгук прикрывает глаза, думая, что снова застрял в фантазии и сейчас откроет глаза, когда все пропадет. Тесно, глубоко, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Они пробуют друг друга на вкус до самого рассвета. Кончают не раз, в разных позах и с вскриками Чонгука. Дым от электронного испарителя рассеивается в комнате легким запахом мяты. Хосок водит пальцами по каждому синяку и засосу, оставленному на теле младшего. Взъерошенные волосы, разворошенная постель в ранних лучах солнца. Оба уставшие, и стоило бы провалиться в сон. Но оба и глаз сомкнуть не могут, рассматривая друг друга и запоминая каждую деталь. Чонгук накручивает пряди волос на свои пальцы, уже забыв о кольце на своем члене, которое Хосок надел где-то в середине их ночи. Сухие оргазмы до слез — лучшее мучение и удовольствие. — И я потрачу на тебя свой самый лучший день… Хрипло отзывается Чонгук с тихим смехом Хосока и мотанием головы. — И я потрачу на тебя свою лучшую ночь… Чонгук все также чувствует слишком много. А Хосок… Он не знает.