Любовь со вкусом никотина

      Встает заря во мгле холодной. Проснулась ты только следующим утром, когда мама зашла к тебе в комнату со словами: «наконец-то». То есть, ты проспала вчера весь день, почти с трех часов дня, и до шести утра? Вот это рекорд. Несмотря на продолжительный сон, веки смыкались, а мозг никак не хотел нормально функционировать. Сидя на кухне за чашкой чая, ты глядела в окно, туда, где потерялся рассвет и снежинки затмевали взор. — К тебе вчера одноклассники вечером приходили. Ромой и Бяшей представились. Странное имя, — мама недоверчиво взглянула на тебя из-под запотевших линз очков. — Бяша — это прозвище, я не знаю его имени, — вопрос никак не решался, ты решила озвучить его, — а зачем они приходили? — Хотели тебя гулять позвать, я и сказала, что ты спишь с обеда, будить не стала, ты и так плохо спишь в последнее время, — мама как-то грустно улыбнулась, убирая за собой крошки со стола. Ты потупила взгляд в поверхность стола. Поблагодарив маму за чай, ты наспех оделась, выйдя их трухлявого домика. Клубы пара изо рта расходятся прозрачным облаком по направлению ветра. Ты словно не идешь, ноги сами ведут тебя к школе. Дорога проходила особенно быстро. Почему-то в компании Ромы, она проходила медленней, словно улавливая каждый момент, миг, проведенный с ним. В школе было на редкость тихо. Каждый сидел в своем классе, лежа на парте или записывая что-то в тетрадь, то, что не успели сделать дома. Уроки шли. За окном мела метель. Уносила куда-то все мысли. — Есть ручка? — над ухом раздался тихий шёпот Пятифана. По спине пробежали мурашки. Ты чуть порылась в пенале, ища запасную ручку. Протянув ее Роме, тот коротко поблагодарил тебя, начав писать то, что диктовала Лилия Павловна. Произведение «Уроки французского» было интересным. От скуки ты перечитала его уже два раза, и в третий раз вы читали его в классе. По ролям. Учительница, захотев проверить выразительность твоего чтения, дала тебе роль Лидии Михайловной — учительницы французского.

***

Я слышу ее голос. Такой он тихий, безмятежный. Чуть хрипловат — прокурен. Пусть чуть с запинками, повторами различных слов — боится. Но с выражением. Это точно ее. Я бы послушал в ее исполнении песню или даже стих, хоть сам и не читаю. С сердцем замершим я слушал, как слова льются из уст, одно за другим. С ее голосом впору только детей усыплять. Глубокий голос, он что-то предвещает. Он выбивает из колеи. Я не могу. Я хочу слушать ее постоянно. Даже сейчас, на ненавистном мне уроке, я наслаждаюсь этим моментом, нотами. Голос ее не сравнится ни с чьим, даже той же Полины, чей голос стал мне обыденным. Так хочется продлить этот миг, задержать хоть на минуту. Но, увы, урок не вечен. А так хотелось. Кажется, я полюбил литературу.

***

Мы шли молча. Бяша, пожелав нам удачи, отправился в сторону дома, аргументируя, что хочет оставить нас наедине. С чего бы это? Видимо, лишь Ромке было известно. Как бы сильно парню не хотелось, он не мог заставить тебя говорить, и себя заодно. Снег тихо хрустел под ногами, создавая неприятный скрип. От свежего воздуха голова кружилась. Или от присутствующего рядом человека. Больно. Нельзя привязаться. Нельзя… Ты чуть отшатнулась от Ромы, получив в ответ лишь вопросительный взгляд, на который ты не смогла бы дать ответ, что привязалась. В соседней комнате работал старый телевизор, который мама смотрела каждый раз, как возвращалась с работы. Так и засыпала. Ты лишь тяжело вздыхала, выключив телевизор, накрыв маму пледом. Уроков, нельзя сказать, что много, — дохуя. Так и проторчала за глупой историей до полуночи, изредка глядя в окно. Зима в этом году была суровой. Морозы и метели не давали отбоя. Несмотря на градусник, показывавший отметку «-37°С», вы отправлялись учиться. В кабинете не было отопления, поэтому сидеть на уроках было невыносимо. Кто-то даже приносил с собой маленькие пледики, подкладывая их под стул или укутываясь в них. Обычно у Ромки очень теплые руки, но против февраля он был бессилен. Решив прикольнуться над тобой, вечно мерзнущей, на перемене, пока ты разглядывала морозные узоры на стекле, тот подобрался незаметно, приложив руки к шее. Но не получил реакцию, которую ожидал: вместо криков, он услышал лишь твое сдавленное мычание и то, как ты чуть склонила голову набок, тем самым прижав одну его руку, без попытки выбраться. — Не холодно разве? — ты высвободила его руку и тот встал возле тебя, впечав взгляд на заиндивевшее окно, пытаясь понять, что тебя так завлекло. — Холодно, но мне нравится. Шея-то горячая. И действительно — руки Ромы, хоть немного, но согрелись от жара. Пятифан долго вглядывался в расплывчатые узоры на окнах, но так и не смог понять, что в них такого. Чуднáя…

***

Зимняя природа тиха и безмолвна, лишь щебетание птиц изредка слышится, да хруст сухих веток. Мелькают где-то вдали яркие пятна. Может, это заяц прячется от диких животных, а может — плод твоих фантазий. Тонкие стволы не слишком частых здесь берез — в основном дубы, принимали на себя нежный отблеск белого, как шелк, снега. А вокруг все тот же лес… К дому вы вышли, остановившись чуть поодаль. — Ладно, Ром, я пойду, пока, — ты старалась говорить тихо, словно боясь, что здесь, в этой глуши, вас может увидеть кто-то еще, кто-то, кто не поймет этого. Но Ромка внезапно расправил руки в стороны, но не приближался — ждал, пока ты сама подойдешь. Сердце пропустило удар, словно после незамеченной в темноте последней ступени. Ты робко ступила к нему, обвив руками торс, утолщенный под слоем кожанки со спортивкой. Объятия любимого человека самые желанные. Они приятны. Такое необычное чувство, быть так близко друг к другу и чувствовать прикосновение и теплоту тела. Сами объятия могут продлились всего лишь жалких несколько секунд, а вот атмосфера будет еще долго витать в воздухе. Не существует лучшего способа выразить свою любовь — объятия все сами за тебя скажут. Даже если ты сдерживаешь свои чувства, объятия все равно выдадут. Этот язык знаком каждому. Объятия — это проявление любви в ее самой невинной и чистой форме. Обнять любимого человека — наилучший способ сказать ему, как много он значит. Каждый раз, когда ты будешь об этом говорить, ты почувствуешь руки, обнимающие тебя. Язык любви понимает не каждый… Его губы теплые. Немного потрескавшиеся, но такие заботливые, что ли… Неумелый, детский поцелуй на какие-то пару секунд, после чего аккуратно, но с неохотой отпустил. От него пахнет не только никотином, но и любовью. Теперь ты поняла, что это был за вкус. Это вкус любви. Твоей любви. — Бля, прости, — Пятифан резко отвернулся, мелькнув до ужаса красным от смущения лицом. — Я… — ты прочистила горло. — Все нормально. Лишь при тебе он был таким. Но он и не скрывал этого. Скуренные сигареты, почти детские отношения и первый поцелуй — тайны, которые сохранил лес, стоявший вокруг вас. В нем теперь не только дети пропадают, но и раскрывает невинные чувства тех, кто их боится.