***
25 августа 2021 г., 03:35
она рассеянно улыбается и осматривается. в душной комнате резко начинает пахнуть сиренью и полевыми травами, хотя, кажется, неоткуда.
— ты слабая. откинешься, как только выйдем в море, — скептически говорит он, щурясь.
она пожимает плечами беспечно, все так же улыбаясь. будто и не в нее тут только что сарказмом с пренебрежением пополам плюнули.
— зато я могу быть вам ушами и глазами… если позволите, капитан, — отмахивается.
это ее если позволите, с такой странной интонацией, звучит в голове на разные лады. предложение соблазнительное. терять особо нечего.
— добро пожаловать в команду, — хмыкает он. она сияет и подпрыгивает, делая странный кубильт в воздухе прямо у него под носом. — и прекрати мельтешить, раздражает.
***
она вся — ветер, легкая, воздушная, неосязаемая — улыбается и смеется, кружится на месте, плевала на личное пространство и законы физики. когда он говорит «вернусь через 5 минут», она нетерпеливо подпрыгивает на месте, зависая над землей явно дольше положенного. беззаботная до омерзения. пускает легкий бриз гулять по переулкам и веселить детей, задирая их футболки до шеи. среди прогретых каменных мешков ее ветерок как оазис в пустыне. она подпрыгивает, зависая в воздухе, и хихикает, пытаясь закружить на ладони несколько цветков. но ветер слишком своенравен, непослушен, и все заканчивается тем, что она устает и с легким кошачьим фырканьем закидывает лепестки куда-то на соседнюю крышу.***
пустыня кажется бесконечной. похоже, боги их прокляли — лишили судна, разбросали по островам, на которых едва можно найти пропитание, не то, что людей. капитан хрипло выдыхает — чудом выбравшись из шторма на обломках, горло саднит и режет от морской воды. она сидит рядом, зарываясь пальцами в песок и беспокойно на него смотрит, но ничего не говорит. смысла оставаться на месте нет, это ничем не поможет. хотя до самого горизонта пустыня и не видно ни единого намека на то, что найдутся люди. он их чует, там, далеко, краем сознания. тяжело подымается. идет. какое-то время она даже плетется вместе с ним, топчет ногами песок как приличный человек. из чувства солидарности, что ли. — я слетаю вперед, на разведку, — спустя какие-то пару часов, изнемогая от жары, говорит она. он не отвечает, только хмыкает. слова это тяжело, а идти еще далеко. надо беречь силы.***
к концу дня удается найти немного сухих веток и развести костерок — ночи в пустынях холодные, леденящие. его слегка потряхивает от перепада температур. она так и не появляется. ему как-то зло думается, что и рассчитывать-то нечего было, залётная же, такие приходят и уходят когда захотят, было бы о чем сокрушаться. заворачивается в подранный капитанский плащ, стараясь удержать тепло. она появляется внезапно, с шумом поднятого песка вваливается под его недовольный взгляд, гася последние лепестки пламени в прогоревшем костре. — до деревни еще три дня ходу, — тут же оповещает и вытаскивает из поясной сумки кусок ржаной булки и бурдюк с теплой водой. протягивает ему. вся в пыли и грязи, уставшая, хмурится и кусает губы, когда он закашливается, глотая воду. горло адски саднит на каждом вдохе, холодный воздух скребет по глотке. так и не дождавшись ответа она растворяется, чтобы зарыться в горстку тлеющих углей, выдувая из них пепел и тающие искры в черноту ночи. капитан тяжело вздыхает и прячет остатки скудной пищи по карманам, пытаясь удобнее устроиться на жестком и лезущем за ворот песке. получается скверно. ему почти удается провалиться в зыбкий сон, когда в рукава неуверенно заползает горячий воздух, просачиваясь к груди и затихает где-то у кадыка. пахнет пеплом и гарью. по спине ползут мурашки от контраста температур и… чего-то еще, чему он не может дать названия. он так и лежит, смотря на острые блики звезд в черном небе, пока тепло не размаривает и размеренное дыхание ветра не усыпляет. если позволите, капитан.***
то, что она не так уж и проста, капитан понимает не сразу. даже подумывает, что это было слишком беспечно — взять такую вот черт знает откуда свалившуюся девчонку на борт, мало ли на что способную. понадеялся, что даже логию можно прибить, с его-то уровнем воли. что тут какая-то… какая-то одним мощным вдохом отталкивает огромный линкор дозора и весело бадает своего капитана в грудь, когда ей делают выговор за неосмотрительность. путается в ногах клубком из высохших водорослей и пыли. фыркает облаком муки после того, как кок выгоняет непослушный белесый ветерок из рундука с запасами. смеется, скрипит дверьми, подвывает песни и путает волосы на затылке, тычась теплом в шею.***
ветер может резать. хотя, казалось бы, кому как не пиратам, попадавшим в шторма и бури, этого не знать. однако, когда она со злостью швыряет противников высоко вверх, закручивая в чертов смерч посреди города, это знание становится как-то слишком осязаемым. мелкие камешки подхваченные порывами режут дерево как масло, пыль и песок снижают видимость до нуля, кажется, небо обрушивается на землю. грохот стоит неимоверный. воют деревянные перекрытия домов, бьется сорванная с крыш черепица и выдранные с мясом окна, громыхают булыжники вырванные из земли. удержаться на ногах все сложнее и сложнее с каждым шагом к расходящейся буре. она по прежнему смеется, но только теперь — жестоко и по-звериному опасно, как и должно пиратам. и в этой усмешке нет ни грамма наивности.***
он безошибочно определяет какой из потоков ветра, растрепавших волосы — она. этот всегда теплее, как на заказ, отогревает озябшие от влажного морского воздуха уши. она посмеивается еле слышно, так и не появляясь во плоти, сворачивается в небольшой теплый клубок чуть белесого плотного воздуха у его плеч и затихает. пахнет пылью трюма, тмином и печью. рассвет заливается над водной гладью, мерно бьются волны о борт корабля. (всегда) попутные ветра ведут их туда, где прежде не ступала нога человека. дышится легко и свободно, кажется, нет никаких ограничений и рамок, только бескрайнее море и вечность странствий, легкая и беззаботная.«заплачь или запой –
я обещаю, что буду шелковой.
возьми меня просто с собой,
куда бы ни шел ты»
