Уроки любви

В обычное утро понедельника никто из Четвёртой группы не пошёл на занятия. Было лениво, за окном начиналась вьюга, мороз обвивал стекла, пропуская через щели под подоконником сквозняки.  Сегодня в комнате было непривычно тихо. Слепой, которого на его излюбленном матрасе под окном успешно продуло, валялся на кровати Македонского, то и дело вздыхая во сне. Сфинкс прикуривал цатую сигарету из лапы Горбача, Лорд пялиться в потолок, зачем-то борясь со сном, а Табаки собирался наведаться к Папе Птице. Сегодня он был непривычно тих, то ли, чтобы не разбудить вожака, в кои то веки заснувшего, то ли так на него действовала слишком уж холодная зима. Закинув скорее машинально пару пачек карт в рюкзак на Мустанге, он укатил из комнаты, не предупреждая, когда планирует вернуться. И планирует ли вообще. Все понимали, что у Табаки и Стервятника свой особый коннект, внутренний и безмолвный. Табаки частенько пропадал в Третьей за парой стаканчиков отменной Папиной настойкой, когда его одолевала тоска по тому или иному поводу. Стервятник слушал молча, не перебивая, и не торопясь давать советы. Он знал о том, кто такой Табаки, и о том, что он, можно сказать, самое мудрое существо в Доме, и не особо нуждается в советах подростка. Проблема Табаки была в отсутствии человека, готового выслушать, когда накапливается слишком много эмоций и переживаний, когда они уже не умещаются в сюжеты песен. И способного подсказать вполне очевидные вещи, которые он упустил. Табаки благополучно укатил несколько часов назад, отбой начался минут сорок как, хоть и для жителей Дома он был условным. Но Табаки имел привычку всегда возвращаться в комнату к этому времени, чтобы незаметно проверить, что все члены стаи на месте, а после начать свою новую балладу. Если повезёт, даже шёпотом. Но этот день был исключением во всех смыслах — Шакала было не видать, все уже разошлись по своим кроватям, Сфинкс уговорил Слепого не соваться в эту ночь в Лес и спокойно восстановить здоровье, даже Лэри улегся в кровать и читал новый выпуск любимого комикса. А Табаки все нет. — Всё на месте? — Сфинкс привстает с кровати, опираясь на единственный протез. — Табаки нет, — подаёт голос Горбач, протирающий на ночь своб флейту. — Долго он сегодня, — Лорд не смог скрыть в голосе лёгкое волнение, хотя внешне показал абсолютное безразличие, — пойти что ли, съездить за ним. — Я сделаю, — сонный Македонский вскакивает с кровати, пытаясь обуть левый тапок на правую ногу, когда подаёт голос Слепой. — Лежи, Мак, пусть Лорд съездит. — Что? Почему я должен? — Лорд привстает, чтобы посмотреть вожаку в слепые глаза. Тот сидит возле Сфинкса и уверенно смотрит прямо в глаза Эльфа. — Съездишь за Табаки ты, — повторяет размеренно Слепой, продолжая не моргая пялиться на растерянного Лорда. Перечить вожаку в Четвёртой не любили, поэтому светловолосый молча пересел в кресло и выехал за дверь, нарочито громко хлопнув дверью. В коридоре было ещё холоднее, чем в комнате, батарей не было. Перевернув плечами, Лорд направился в сторону Третьей, встретив по дороге половину Крысячей стаи, распевающей матерные песни на все лады, а так же Дракона, который на вопрос, что там с Табаки и Стервятником посмотрел на Лорда слегка растерянно, покачнувшись на носках и сказал, что тот может к ним заглянуть. Постучавшись три раза, Лорд проехал в спальню Птиц, пытаясь привыкнуть глазами к практически полной темноте. Единственным источником света являлся ночник, горящий на тумбочке между сидящим на разных кроватях Табаки и Стервятника. Оба оглянулись на гостя, но больше внимания не дали, вернувшись к бокалам в руках, чокнулись. Табаки будто бы даже дышал слишком тихо для самого себя. Стервятник, как показалось Лорду, был озадачен, но вместе с тем в янтарных глазах он увидел искорку смеха, когда посмотрел на Принца. Лорд медленно к ним подъехал, кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание. Ему было робко, не отпускало ощущение, что он влез во что-то очень личное, сокровенное, что ему пока что доверить не могли. — Табаки, все уже ложатся, тебя ждать сегодня? Табаки поднял на Лорда лицо с улыбкой, собираясь ответить на вопрос. В ответ Лорд не улыбнулся, не смог оторвать взгляда от натянутого рта, с морщинками от напряжения и красных глаз, которыми Табаки усиленно моргал, чтобы влаги не было видно. — Я скоро, Лорд, не переживайте. Эльф переводит взгляд на Папу Птиц. Тот сидит хмурый, болтая в руке содержимое стакана, рассматривая, как свет от ночника слегка подрагивает на поверхности стены. — Я… могу остаться? — Лорд сам не знал, зачем сейчас это ляпнул. Было же очевидно понятно, что Папа и Табаки не просто так уложили всех птенцов заранее и сидят за настойкой поздней ночью. Но Лорду невыносимо хотелось остаться, потому что такого Табаки он ещё не видел, и ему хотелось узнать, что будет дальше. Стервятник на вопрос не ответил, смотря на Табаки, ожидая, что скажет он, очевидно, Хранитель был главным сегодня в их разговоре, а значит, он решение принимал. Табаки смотрел внимательно на Лорда, без привычной улыбки, без огоньков в глазах, смотрел очень устало и нежно. — Оставайся, садись, — он похлопал по свободной части кровати рядом с собой. Лорд тут же туда уселся. Разговор не клеился, все трое молчали, Лорд потягивал предложенную Папой настойку, поглядывая боковым зрением на Табаки, переглядывающегося с Птицей, Стервятник только кивнул в ответ. Через секунду Лорд почувствовал на своих коленях тёплую тяжесть, Табаки уложил на них свою голову, звякнули о пояс брюк бусины в его волосах. Жители Четвёртой были к тактильностям от Шакала привыкшие. Таким был их Табаки, понимал мир через тепло, кожу, формы и ощущения, никто давно не сопротивлялся и не спорил: легче было перетерпеть, или найти в этом очевидные плюсы. Табаки всегда обнимался с полной отдачей, от его рук становилось спокойно, кончики пальцев щекотали шею или спину, расслябляя. Или так было только с Лордом, а он этого и не замечал? Светловолосый машинально, по привычке, уложил ладонь Табаки на волосы, и через мгновение почувствовал, как вздрагивают его плечи, ходит ходуном спина. Пока Лорд сидел в оцепенении, Стервятник чуть наклонив голову, уходит из комнаты, позволяя этим двоим побыть наедине. Ничего не понимающий Лорд оказывается в ловушке: никто ему ничего не объяснит, на его коленях рыдает Табаки, остаётся все разгребать самому. — Что случилось с тобой, а? — Лорд поглаживает волосы Хранителя, тяжело сглатывая и старается говорить с состайником нежно. — Эй, Табаки, ну перестань, поговори со мной, раз уж ты мне все брюки намочил. Табаки на просьбу не реагирует, продолжая всхлипывать. От привычного Табаки не осталось и следа. Конечно, живя в одной комнате несколько лет, Лорд видел, как он плакал. Делал он это громко, запрокидывал голову и был похож на ребёнка, изображающего рыдания перед публикой. Сейчас — Лорд физически ощущал боль, которую пытается выплеснуть состайник слезами, поэтому вздохнув, положил руку на трясущуюся спину, начал поглаживать по выпирающим позвонкам. Разгоняя ладонями тепло, Лорд надеялся, что Табаки это успокоит, и они смогут поговорить. Плач не утихал, брюнета натурально потряхивало, поэтому Лорд, наплевав на образ холодного Принца, обхватывает Табаки второй рукой за плечи, прижимая к своей груди и шепча куда-то на ухо слова о том, что Табаки в безопасности, потому что Лорд его крепко держит. Тонкие руки Хранителя охватили талию Лорда, сжимая ткань рубашки на спине. Лорд слегка покачивался взад-вперед, имитируя баюканья ребёнка. Табаки наконец отстраняется. — Прости, золотой мой, я тебе всю рубашку слезами залил, — Табаки вдруг коротко и тихо смеётся, опустив голову. Пытается рваными движениями смазать текущие по щекам слезы, пока Лорд не перехватывает его лицо тонкими ладонями. Большими пальцами он смахивает капли, поглаживая тонкую кожу, покрытую тёмными пятнами веснушек. Поглаживает остальными пальцами под челюстью, переходит мизинцами на шею. — Поговори со мной, я за тебя испугался, — Лорд не узнает себя сегодня, но для Табаки он готов отложить маску холода на попозже. — Я… — Табаки прячет глаза в плече Лорда, опускаясь на него лбом. Вздыхает тяжело и как-то очень уж по-взрослому, — мне просто тревожно, очень. И грустно. На Лорда накатывает такая беспросветная нежность, слыша эти слова, такие простые, близкие многим, честные. Он снова кладёт руку на плечи состайника, чуть напрягся, удерживая Табаки от воображаемого падения в темноту. — Почему грустно? Я думал, это не про тебя история. — Всем иногда бывает грустно. — Но никогда просто так. — Мне не просто так, мне по делу. — По делу грустно? — Лорд наклоняет голову к плечу, заглядывая в глаза Табаки, скрытые под чёлкой. Эльф чуть улыбается, спрашивает шёпотом, ему хочется погрузить их в вакуум, чтобы не разрушить сложившуюся атмосферу. На вопрос Табаки кивает, потирая носом о плечо Лорда, перебирая пальцами ткань рубашки на чужой руке. Ему хочется сказать, правда, хочется, но с подачей он пока не определился. Табаки тревожно, страшно и стыдно, он не привык к тому, что сейчас, увы, испытывает. Бессмертный мудрец в облике подростка, который прыгает с круга на круг уже сотни лет не может позволить себе сопливую, юношескую влюблённость. Максимум в его положении — создавать и восхищаться, как это было с Русалкой. И конечно невинный флирт, который был настолько похож на обычное его поведение, что остальные не удивлялись, а он получал эмоциональный заряд. Но на этом Проклятом Кругу, где все с каждым днем идёт на так, как обычно, Табаки вляпался, читай, влюбился по уши. Шакала легко было понять: белоснежные, сверкающие волосы, даже без должного ухода идеально лежащие на острых плечах, прозрачные голубые глаза и взрывной, боевой характер. Лорд очаровывал, имел кучу тайных воздыхателей. Но не многие из них имели честь видеть его по утрам, таким, каким Табаки его запомнил ценнее всего. Худое тело, худые плечи с сильными руками, прозрачная кожа на запястьях, дрожащие пальцы с самого утра с сигаретой. Растрепанные волосы, собранные с неаккуратный пучок и полузакрытые веки с краснотой из-за недосыпа. Табаки любил мелочи. И Лорда. Он часто позволял себе воображать, что с утра только он видит такого Лорда, что они в комнате одни и никого не ждут. Но Лорд был общий, смотрели на него все, интересовался он тоже кем-то другим, а Табаки оставалось только смотреть и болеть от того, что он видит. Лорд казался ему идеалом. Не для себя, а просто, для человечества. К собственному телу и образу у Табаки было намного больше вопросов вопросов претензий, говоря иначе: себя он не любил. Торчащие уши, которые он отчаянно украшал множеством серёжек, круглое лицо с веснушками и вздернутым носом, худые руки и тощее тело, кожа странного, медового оттенка. Когда Шакал воображал себе, что он и Лорд вместе — в голове все страшно диссанировало, не подходило и отталкивало. Было ощущение, что своим присутствием он облик Лорда только испортит. Но сейчас Принц в спокойном ожидании развёрнутого ответа поглаживал пальцами то самое плечо, слишком веснусчатое и торчащее, и смотрел нежно в слишком огромные и нелепые глаза. Будто ему не было противно трогать и рассматривать Шакала. Абсурд какой-то. — Почему грустно, Табаки? — Мне противно от самого себя, — выдавил тот, смотря куда-то в сторону и обхватив себя руками, — мне непривычно, я чувствую то, что мне чувствовать не следует. Лорд смотрел на него удивлённо. Стоит начать с того, что честно говоря, Лорд залипал на Шакала часто. Он казался ему настолько ярким со всеми своими броскими и резкими деталями, что его хотелось часами просто рассматривать. Бусины разного цвета в волосах, россыпь веснушек от лица до спины, необычной формы пальцы с множеством колец. Но самым притягательным была мимика, движения, эмоции, которые отражались не только на лице, буквально на всем теле. Если Шакал смеялся, он смеялся от губ до подрагивающих в такт рук. Принц удивлялся словам Табаки искренне, ища в голове правильную формулировку ответа. — Ты сдурел что ли? — нормальной формулировки не вышло, но фраза была сказана с такой отдачей, что Табаки повернулся лицом к Лорду. — Я точно сейчас с Шакалом Табаки разговариваю? Что значит ты себе противен, идиотина? Да я более притягивающего человека во всем Доме не знаю… Лорду не удалось замолчать вовремя. Шакал смотрел удивлённо, машинально продолжая поглаживать рубашку парня. — Ты правда что ли так думаешь? — Табаки шепчет, снова прильнув головой с горящими щеками на плечо Эльфа. Лорд кивнул, прочищая горло. Его лицо покраснело не меньше. — Ты только из-за этого расстроился? — Нет, ещё я влюбился. Неудачно. — Когда ты успел кого-то с женской стороны утянуть вообще. Это Муха, да? Табаки приподнимается, внимательно заглядывая Лорду а глаза. — Ты не распространяйся только, но меня на особо привлекают девушки. Лорд спокойно кивает, не собираясь задавать нелепых вопросов, хотя такие были. Домовцы отнюдь гомофобными не были, по большей части. Во-первых, потому что было много дел кроме того, чтобы кого-то травить за такой пустяк. А во-вторых, почему бы и нет, если живут они все на мужской стороне. — Значит, это кто-то из наших? — Кто-то, да, кто-то. Это ты, Лорд. В комнате подрагивал огонёк лампы, чужая стая мирно спала, их дыхания даже не было слышно. А дыхания у Лорда не было вовсе. Светловолосый застыл, не сказать правда, что в ужасе, но в груди у Табаки тут же страшно заныло. Ну зачем, зачем было вот так вот на Лорда это выбрасывать, он же… — Табаки, послушай, я… — Нет, Лорд, пожалуйста молчи. Я просто, — Табаки перекидывает ноги на коляску, — поеду и…и все. — Да стой, говорят тебе, — Лорд хватает Мустанг за спинку, сильными руками протягивая обратно к себе и разворачивая Табаки, чтобы видеть его лицо. — Ты из-за этого так болеешь? — Болею? — Табаки оборота речи не понял, отрешенно смотря Лорду в глаза. — Ведёшь себя тихо, не по-шакальи, слезы льешь и плохо о себе самом думаешь, — Лорд заканчивает, а Табаки взрывается. — Ты что, думаешь мне по кайфу, да? Что я сижу, тащусь и вздыхаю? Что мне нравится это чувство, да? , — Табаки улыбается обречённо и роняет голову себе на грудь, — да ты пойми, я влюбился в такого как ты, Лорд. Я — который только и может, что анекдоты травить и песни орать, мудрость моя не может излагаться напрямую, она прямым путям вообще не поддаётся, внешне я из себя представляю самую настоящую древнюю, мусорную свалку. И чувствую я себя как крыса, которая на ней живёт. Лорд в ощущениях теряется. Он чувствует трагедию Табаки, но сути её не понимает. Потому что Шакал — солнце, которое само не понимает, что его свет помогает окружающим выживать. Лорду тоже. Особенно Лорду. — Просто иди сюда, — Лорд поднимает Табаки под мышками, ухаживая себе на обесчувственные колени. Мелькает мысль, что это сейчас как никогда обидно, потому что тяжесть хрупкого Табаки на своих коленях чувствовать хочется. Шакал хватается пальцами за плечи Лорда, стискивая пальцы и зажмуривая глаза. — Ты знаешь, я не силен в словах, это действительно по твоей части. Поэтому объяснить тебе, почему ты не прав красноречиво я не смогу. Поэтому просто… просто касайся, делай все, что тебе хочется. Шакал чувствует себя так, словно ему позволили прикоснуться к святыни. Обхватывая ладонями горячую лордовскую шею и утыкаясь носом ему под челюстью, Табаки уже ни о чем не думает. Просто дышит. Лорд дышит тоже, но с заминками, он чуть подрагивает от таких открытых касаний и шакальего ими наслаждения, но он принимает и дарит возможность. Жаловаться он точно не станет, ни каждому удаётся завоевать сердце солнца. — Ты же прикосновения не любишь, — мычит Табаки ему в шею, чуть прикусывая кожу. — Кто тебе такой бред сказал…