Разные

Парень поднимается в отделение, но оказывается остановленным дежурной медсестрой. По правилам ему нельзя здесь находиться в такое время, но если заказываешь вип палату, то происходят чудеса. Девушка мягко окликает актера и говорит, что его ждут, кивая подбородком в сторону, будто указывая на что-то. Антон оборачивается и видит мужчину в форме, он сидит в бежевом, потертом кресле рядом со стойкой дежурной медсестры. Комик совершенно не планировал общаться на ночь глядя с представителями закона, но кажется, выбора ему не предоставлялось. Шастун решает закончить не самый приятный разговор поскорее и мягким шагом направляется к полицейскому. Высокий брюнет, чуть старше самого Антона замечает его приближение и устало поднимается со своего места. - Антон Андреевич? Нам бы обсудить происшествие свидетелем, которого вы сегодня являлись, - слегка грубоватым голосом, четко произносит мужчина, протягивая ладонь в знак приветствия. Шаст протягивает свою в ответ, отмечая крепкое, уверенное рукопожатие. Брюнет достает из кармана удостоверение, бегло сверкнув им перед лицом актера, в котором все, что успел прочесть парень - это, что сейчас перед ним стоит следователь. В принципе, данной информации достаточно. - Работаете по ночам? - Антон кидает на следователя взгляд исподлобья. - Издержки профессии, - равнодушно поясняет мужчина, пожав плечами. - Присядем, - указывая на такое же кресло рядом, фактически приказывает полицейский. Шастун опускается на мягкую седушку, вытягивая ноги вперед. Он чувствует себя разбитым настолько, будто его тоже сбили, при чем камазом. Наверное, нехорошо так размышлять, учитывая, что итог настоящего дтп сейчас лежал недалеко от них, с переломанными ребрами без сознания, но это именно то, как парень сейчас ощущал. Казалось еще чуть-чуть и от него понемногу начнут отваливаться части тела, потому что мышцы безбожно ныли везде, спина одеревенела, а шея отказывалась поворачиваться без резкой боли. Антон готов был лечь прямо на пол, главное чтобы лечь и не двигаться. - Расскажите, как всё было, - глядя куда-то в папку с документами, просит мужчина. Шаст поведал историю от начала и до конца. Следователь слушал, не перебивал, покачивая временами головой, записывая за рассказчиком. В конце мужчина просит на заполняемом бланке написать свою ФИО, номер телефона и поставить внизу под показаниями роспись, означающую, что с его слов всё записали верно. Антон делает, что просят довольно быстро, хотя буквы перед глазами двоятся и скачут. - Вы не нашли ее телефон? - спрашивает парень, отдавая листок обратно брюнету. - Нет, скорее всего, его уже сто раз там на дороге переехали, - не смотря на собеседника, убирая документы в папку, равнодушно отвечает следователь. Шастун раздосадовано теребит волосы на затылке, утыкаясь взглядом в пол. Мужчина поднимается на ноги и снова тянет ему ладонь, чтобы попрощаться. - Его накажут? - как-то наивно, по детски интересуется молодой человек, снова чувствуя уверенное, чужое рукопожатие. - Кого? Водителя? - полицейский хмыкает. - По правде говоря, показания свидетелей и камеры наблюдения, которые там натыканы повсюду, дают понять, что девушка действительно выбежала на дорогу на красный свет. То ли самоубиться хотела, то ли просто страшно невнимательна. Антон качает головой, непонятно только с чем соглашаясь, и откидывается на спинку неудобного кресла. Если он все это время переживал за человека, который и вовсе свою жизнь не ценит, его разочарование по размерам можно будет сравнить с бескрайним космосом. В итоге, Шастун оставляет свой номер медсестре и просит звонить в любое время, если девушка очнется, а сам идет на парковку, решая переночевать в машине, там он хоть сможет нормально откинуть сидения и довольно неплохо улечься, благо размеры автомобиля позволяли. А еще курить в любой момент, не бегая туда сюда. Ехать домой и ложиться в кровать рядом с Ирой не хотелось, снимать номер тоже, сил не осталось на лишние телодвижения. Дикое желание просто увалиться хоть как-нибудь и провалиться в сон сбивало с ног. Оказавшись в темных недрах своей тачки и подложив какую-то старую толстовку себе под голову, видимо, забытую им и лежащую на заднем сидении уже сто лет, Антон не заметил, как отключился за долю секунды.