Разные

Шаст паркуется недалеко от кинотеатра, в котором проводила время девушка с подругой и оповестил её в сообщении, что приехал. Короткие минуты, приближающие их встречу, казались бесконечными. Растягивающиеся в пространстве секунды, отбивали чечетку на и без того взвинченных нервах парня. Он судорожно крутил кольца на пальцах, высматривая в окне автомобиля знакомую фигуру. Шатенка оказалась у машины неожиданно, подойдя откуда то сзади, поэтому, когда открылась дверь в салоне, Антон слегка дернулся от удивления. Она играючи впорхнула в авто и довольно протянув "прииивет", потянулась к актеру, чтобы чмокнуть того в щеку. Импровизатор невозмутимо увернулся от поцелуя, буркнув в ответ "привет", и завел мотор. Улыбка на лице девушки сползала так же медленно, как стекают краски с холста, на который вылили воду. Новая знакомая Шастуна непонимающе осмотрела хмурую фигуру, сидящую рядом, пытаясь понять, что сделала не так. Хорошее настроение, образовавшееся от прекрасной встречи с подругой, и от предвкушения отличного вечера с комиком погасло в одно мгновение, будто кто-то затушил фитиль у свечи. Моментально. Внезапно. И вокруг только мрак недопонимания, где придется двигаться наугад, чтобы выбраться из странной ситуации. Напряженную тишину в салоне пронзили раскаты грома, раздавшиеся в небе. Абсолютно инопланетные звуки, объёмные, звенящие, будто где-то в атмосфере ярилось ужасное, космическое чудовище, издавая пугающее, пробирающее до костей рычание. Шатенка глянула вверх, видя, как сквозь массивные, дымные тучи мелькнула яркая молния. Девушка перевела взгляд на Антона, он выглядел точь в точь как те самые тучи и, казалось, готов глазами метать те самые молнии. Постепенно до нее начало доходить слабое осознание, из-за чего сейчас импровизатор выглядел столь мрачно и недружелюбно, но не думала, что спустя столько времени он всё равно будет переживать по данному поводу. Максимум попутчица представляла, что тот выкажет определенное недовольство, но они спокойно сядут, поговорят и во всем разберутся. В лобовое стекло ударили первые, редкие, несмелые капли, сползая по стеклу тонкими, прозрачными струйками. Шастун резким, привычным движением включил дворники, продолжая угрюмо пялиться на дорогу. Актер жевал слизистую нижней губы и щек, выдавая этим жестом жуткую нервозность. Шатенка забилась поближе к окну на своем сидении, боясь привлечь внимание водителя любой мелочью, глупо надеясь, что если дать Антону побольше времени переварить её поступок и не лезть с объяснениями, то буря минует. Глупая, наивная девчонка. - Я похож на дурака? - внезапно бесцветным тоном, спокойно интересуется парень. Девушка не верила в это мнимое спокойствие, потому что мимика, жесты, поведение выдавали как раз совершенное противоположное. Выдержка, которую так старался продемонстрировать Шаст трещала по швам, готовая разорваться в любой момент под напором еле сдерживаемого гнева. Последней каплей может оказаться, что угодно и произойдет взрыв. Его новая подруга видела это так явно, что не стала строить из себя непонимание и тренировать актерские навыки, а просто произнесла: - Нет. Антон слегка кивает, услышав короткий ответ. Импровизатор по-прежнему не смотрел на попутчицу, не глянул на неё ни разу с тех пор, как та запрыгнула в машину. Внутри у шатенки все звенело и дрожало, конечности охватила слабость, будто она собиралась прыгнуть с парашютом и теперь ноги и руки от страха стали ватными. Перед взором проносились прекрасные воспоминания того, как их дуэт иногда забавно, иногда нелепо, но в основном очень мило проводил время. Девушка понимала, что данный диалог сравним с падением с огромной высоты, к такому нельзя подготовиться, подстелить перину или обойтись без единой травмы. - Тогда зачем ты это сделала? - в голосе еле уловимо пробивались злобные нотки. Дождь усиливался, косыми струйками он ронял свои слезы с неба и с глухим звуком разбивался о крепкий каркас автомобиля, бесконечными, прозрачными каплями, сползая по стеклам. Дворники заработали усерднее, вмешиваясь в водяную какофонию громким шуршанием. Свинцовые тучи темной, непроглядной пеленой накрыли город, казалось на улице наступил поздний вечер, хотя был еще день. Появилось ощущение, будто окружающий мир нарисовал какой-то искусный художник, но только серыми оттенками, взял карандаш и излил свою фантазию, подрисовывая тени, полутона, превращая огромный мегаполис в тусклую, мрачную субстанцию, где не встретить ни единого яркого пятна. Антон рядом тоже превратился в серого человечка, холодный взгляд, каменное выражение лица, он больше не сиял, не излучал свою теплую, мягкую ауру, а походил на колючий, моросящий дождь, попадающий за шиворот, заставляющий ежиться и искать ближайшее убежище, чтобы поскорее скрыться от него. Солнце можно заставить погаснуть. Девушка ощущала себя плохо от того, что являлась причиной сильного расстройства Шастуна, но проблема была в том, что она искренне верила в собственную правоту. - Потому что считаю это правильным, - наконец, тихо, но уверена произнесла шатенка. Пальцы парня сильнее впиваются в руль, слыша подобное заявление, он поджимает губы, шумно выдыхая через нос. Шаст не знал, что ответить, стараясь сохранить остатки самообладания, но несгибаемое упрямство собеседницы буквально выводило актера из себя, под грудной клеткой всё противно зудело и требовало вырваться наружу. - Мы договорились еще в больнице, что закрываем эту тему, - звенящим от напряжения голосом, проговорил комик, из последних сил не повышая тона. Эта фраза вызывает у девушки горькую усмешку и жуткое неприятие. Желание забиться в дальний угол, дабы не драконить Антона испаряется в миг, позволяя выйти на арену спора гордыне, обиде и чувству жуткой несправедливости. - Нет, ты договорился сам с собой, видя, что спорить то я была особо не в состоянии тогда, поставив практически ультиматум. Не поинтересовавшись даже позже, действительно ли я согласна с подобным положением вещей, - речь шатенки была похожа на пулеметную очередь: резкую, точную, безжалостную. Безусловно, Шастун действовал только из лучших побуждений, искренне желая помочь, но благими намерениями выстлана дорога в ад. Все это время его новая подруга ощущала себя обязанной, она старалась принять щедрость импровизатора безоговорочно, как тот просил, но угнетающее чувство долга тяжелой гирей повисла на хрупкой шее девушки, с каждым днем пригибая несчастную к земле все сильнее. Отказаться от мысли вернуть деньги шатенка так и не смогла, поэтому как только получила компенсацию, перевела её Антону. Да, импульсивный поступок, возможно, стоило дольше поразмыслить о последствиях и сначала поговорить об этом с комиком, убедить, что ей необходимо хоть как-то снять с себя эту неприятную ношу, ведь парень всегда был очень чутким к эмоциональному состоянию молодой особы. Вероятно, спустя множество аргументов, он бы пошел навстречу, во всяком случае, так хотелось думать, но сделанного назад не воротишь. И теперь двое подавленных людей ехали рядом в одной машине, не смотря друг на друга, мучаясь от колкой тишины, заполонившей все пространство в салоне, не зная, какими словами смягчить ситуацию. Жалкие сантиметры между ними казались непреодолимым расстоянием, звуки разбивающихся каплей о лобовое стекло противной пульсацией отдавались в висках. Ливень только усиливался, тормозя дорожное движение, что вызывало дополнительное раздражение. Хотя, куда им теперь спешить? О забронированном столике в ресторане уже никто не вспоминал. - Ты обвиняешь меня в том, что я хотел лучшего для тебя? - в конце предложения Антон, все таки, не сдерживается и переходит на высокие ноты. Шатенка не ведет и бровью, а ровно поясняет: - Я обвиняю тебя в том, что ты решил, что будет лучше для меня без меня. Шастун, наконец, на короткое мгновение поворачивает голову на спутницу и в больших глазах, зеленый оттенок которых потускнел, как и все вокруг от пасмурного, давящего света, плескается искреннее непонимание и возмущение. - Это...такая благодарность? - Шаст кривит рот, пожимая плечами, в голосе слышится едкий сарказм. В районе солнечного сплетения у девушки взрывается самая настоящая эмоциональная бомба, разрушительный огонь которой пожирает остатки разума, здравого смысла, удушающим жаром проходясь по всему телу, ударяя прямо в затылок. Слова болезненные, нехорошие, кажутся такими несправедливыми, от них хочется выть, рвать и метать. - Ты считаешь, что я неблагодарная?! - она кричит, по-настоящему, не сдерживаясь, наклоняясь всем корпусом в сторону комика. В горле тут же начинает першить, к глазам подступает горячая влага, шатенка смотрит на Шастуна не мигая, напряженно ожидая, какой ответ последует. Антон теряется на секунду от реакции собеседницы, но кажется, её крик служит тем самым триггером, челюсти парня вдруг сжимаются, заставляя желваки на скулах заиграть, во взгляде проявляется жесткость, а черты лица заостряются, теряя привычную, природную нежность. Выпрямленная челка придавала образу Шаста опасной дерзости, сквозящего равнодушия, отчужденности, превращая импровизатора для девушки в незнакомца. Она видела его пару раз с такой прической еще в самом начале, когда тот навещал подругу в больнице, но в основном актер появлялся со своими милыми кудряшками или красивыми волнами. Сейчас же данная укладка подходила Антону, как никогда, дополняя до селе невиданный портрет. - Я считаю, что сделал для тебя столько, сколько для некоторых близких друзей не делал, а в ответ лишь попросил забыть тему с деньгами. И всё!!! Это так сложно?! - он тоже кричит, ударяя пальцами по жесткой, кожаной обивке руля, материться сквозь зубы, потому что дворники не справляются с потоком, хлынувшим с небес, и потому видимость дороги резко ухудшалась. Шатенка понимает, что Шастун ее не слышит, не хочет услышать, слишком сильно задето мужское эго, такое хрупкое и нежное. Нет, Антон, конечно, не походил на большинство мужчин, которые срывались на остальных из-за своих комплексов, благородства комику было не занимать, но даже он имел недостатки, которые так ярко проявлялись в данной ситуации. Этот разговор абсолютно бесполезен и ни к чему не приведет. - Я переведу всю сумму обратно, - уверенно проговаривает актер, каким-то грубым, незнакомым голосом. Девушка почти подпрыгивает на месте и угрожающе кричит: - Не смей! Сделаешь это и больше меня не увидишь! Шантаж. Серьёзно? Она сама от себя не ожидала подобной жалкой манипуляции, а потому прикусывает нижнюю губу, но слова назад не берет. Антон изящно приподнимает правую бровь в вопросительном жесте, в выражении лица проявляется ледяная сталь, казалось лишь от одного взгляда на парня можно было задубеть, таким холодом сквозило от него. Шатенку передергивает, но смотреть уверенно прямо в лицо импровизатору не перестает.