Заклятые друзья

      Если Акутагаву и Ацуши спросить про то, какие отношения между Чуей и Дазаем, ответ будет однозначным. У обоих.       — Разумеется, они враждуют. Дазай-сан постоянно подкалывает Чую, — робко говорит человек-тигр и переминается с ноги на ногу. — И я слышал, что они были в мафии вместе… напарниками?       — Чуя однозначно его ненавидит, — громогласно заявляет владелец Расёмона, скрестив руки на груди, и ленты его способности нервно взвиваются вверх, будто под шквальным ветром. — Дазай-семпай бросил всех — и особенно Чую. Они ведь были напарниками! Лучшие из лучших, — в этот момент Рюноске обычно морщился и откашливался в сторону. Но внимательный Ацуши мог увидеть гримасу обиды и зависти на лице своего невольного напарника. Тот тоже хотел такую синергию, как у самой грозной парочки мафиози, несмотря на все их размолвки и постоянные ссоры. Гин же серьезно кивала, подтверждая слова брата, и украдкой вздыхала по одному из самых сильных дуэтов Исполнителей. Война этих двоих стала практически легендой — примерно как собачья преданность рыжего Мафии и вечные издевки над ней Осаму, самого когда-то приведшего парня со словами про верного пса. Правда, тогда Дазай почему-то предполагал, что Чуя станет его ручным питомцем, а не Портовой Мафии в целом, но эти подробности за давностью лет помнили только сам горе-стратег и Мори, изрядно веселившийся в ту пору с их перепалок.       Все знали, что при Накахаре лучше не упоминать имя перебежчика: вспыхнет так, что погасить его гнев будет практически нереально. Разве что сам Дазай придет и спасет всех от вспыльчивого нрава своего бывшего напарника, пока тот не устроил очередной Котел прямо на месте штаб-квартиры. Конечно, со временем рыжий стал поспокойнее реагировать на упоминание второго Исполнителя, но по старой памяти имя Осаму оставалось негласным табу. Дергать бешеного за триггеры себе дороже. А уж если у них была какая-то совместная миссия…       В тот вечер все пошло не по плану — а такое бывало даже у Дазая. Вместо получаса — «вошли и вышли, делов-то!» — они потратили почти весь день, Дазай даже ухитрился попасть в плен к самоуверенной компании головорезов, и если бы не прибывшие на точку операции мафиози, то провозились бы еще до утра. Как им повезло, что эта же банда по неосторожности напала на кого-то на территории Портовой Мафии! Впрочем, «повезло» — громко сказано, но Осаму, к тому времени уже изрядно потрепанный, несмотря на свое невероятное везение в смертельных стычках выходить максимум с царапиной и то по собственной неосторожности, даже с удовольствием наблюдал, как Чуя меткими пинками обучал начинающих анархистов манерам и уважительному отношению к чужой территории, а «Ящерицы» потихоньку выводили из строя тех, кого не вырубил Исполнитель. Рыжая валькирия бесновалась на теперь уже руинах когда-то довольно неплохого здания, и по бледной коже бежали темно-багровые разводы берущей над ним верх способности. И лишь в самом конце Чуя, словно ощутив, что уже на грани, оказался рядом с бывшим мафиози, позволяя тому коснуться и прекратить использование способности, пока гнев не стал настолько непреодолимым, что мог развернуть «Смутную печаль» на все сто процентов. И пока главы отрядов обменивались любезностями — к счастью, Дазай и Хироцу относились друг к другу вполне терпимо и успешно расшаркивались друг перед другом, — Накахара стоял у стены и следил мрачным взглядом за своим бывшим напарником.       — Чуя-сан, все члены банды захвачены, — Гин появилась рядом, будто тень, с ее едва слышным голосом, заставляя рыжего скосить на нее взгляд и отвлечься от наблюдения.       — Прекрасно. Забрать все документы и записи о сделках и деятельности. если понадобится — камня на камне не оставить от этого места, но добыть любые клочки бумаги, — девушка поклонилась и растворилась среди теней, даром что не эспер. Дурное предчувствие не покидало юношу, а уж похвастаться практически чутьем на неприятности он мог ничуть не менее заслуженно, чем той же верностью выбранной стороне. Чуя растворился следом, похожий на привидение, и когда Дазай, отвлекшийся на разговор с капитаном Ящериц, снова бросил взгляд в угол, где стоял Исполнитель, того уже и след простыл. И это обычно нервировало всегда спокойного Осаму, но в этот раз даже он слишком устал. А решение вопросов только начиналось. Мафия собиралась получить всю информацию, какую только могла вытрясти, и в этот раз Фукудзава практически приказал выдать все имеющиеся данные, не утаивая даже имени прабабки баристы, у которого новичок часу от принятия затаривался год назад. То ли это было слишком незначительно, чтобы привлекать Агентство, то ли Мори основательно уговорил директора о содействии.       Так что Дазай вернулся в свою комнату практически к полуночи, вымотанный разговором с Хироцу и последующим отчетом для Куникиды о том, как прошла операция. В этот раз следовало заполнить бумаги поскорее: Портовая Мафия явно напала на след и не собиралась оставлять все на самотек. Вся спина все еще чесалась от воспоминаний о ледяном взгляде Чуи, буквально привязанном к нему. Тот был достаточно умен, чтобы просечь, что вся эта группировка далеко не сама решилась напасть на территорию, которая подвластна настолько могущественной организации. Будущий глава Мафии, что тут скажешь, и Осаму практически не сомневался, что даже если бы он остался марать руки в этой организации, Мори в конце выбрал бы именно вспыльчивого, но стойкого, жестокого и при этом удивительно «правильного» Накахару. За этими размышлениями он автоматически зашел в небольшую свою комнатушку и захлопнул дверь, и лишь потом заметил, что окно было открыто, и белые шторы колыхались в темноте комнаты, словно волосы Они, ждущей в сумерках города свою жертву. А так хотелось отдохнуть…       — Неужели сегодня я умру? — протянул он веселым голосом, щелкнув выключателем, и успевший уже задремать сидя у стены Чуя едва не упал. Шляпа упала на пол от резкого движения, и сам рыжий осоловело моргал, пытаясь привыкнуть к яркому свету в комнате. Осаму тихо хмыкнул на забавное зрелище беспомощного в своей слепоте Чуи и убавил яркость лампы, позволяя полыхавшим возмущением глазам рассмотреть свою персону.       — Однажды я тебя все-таки прибью, — фыркнул Накахара, ловя свою шляпу и потянувшись. — Ты там, блин, в офисе живешь? Даже пожрать нечего, в холодильнике мышь повесилась.       — Даже мышь повесилась, а я все никак, — легкомысленно пожал плечами Осаму, и в то же мгновение его тон из дурашливого стал максимально серьезным, а карие глаза на свету будто блеснули алым, как во времена его службы Исполнителя. — А вот тебя, дорогой песик, не учили не врываться в чужие дома без приглашения?       — Чья бы корова тут мычала, — пробить невозмутимость рыжего такой слабой «шпилькой» было сродни попытке комара прокусить броню динозавра, но Дазай слишком устал, чтобы придумывать поистине язвительную и жестокую шутку. Да и если этот мелкий выйдет из себя, то всю вину возложат, разумеется, на выбесившего этого психа. А у него и так в этом месяце зарплаты было приблизительно ни гроша на подобную роскошь. Спасибо, если Куникида не вычтет за… некоторые его прегрешения.       — Ты мне другое скажи, дурная твоя голова. Или думал, что я не замечу? — сонливости в серых глазах парня уже не было ни грамма, и он одним слитным движением поднялся с татами, оказываясь рядом, почти нос к носу, и во взгляде снова слабым синим неоном полыхала едва заметная ярость, будто бы ожидая своего часа. — Почему не попросил медицинскую помощь?       На мгновение Дазай даже подвис, вспоминая, чем он успел провиниться перед Исполнителем в этот раз. Они же даже не пересекались на поле боя… Разве что Чуя пинком выбил дверь, за которой он мирно отдыхал после очередного избиения этими остолопами. Не то что бы те умели избивать, в Мафии во времена обучения у прежнего босса Осаму отхватывал куда более ощутимых оплеух от учителей, да и на заданиях бывший Исполнитель травмировался порой намного изобретательнее. А с учетом, что способность Йосано к исцелению была для него недоступна, переносить побои он привык без лишних тревог для работников медицины.       — Раздевайся, несчастье, — вздохнул Накахара, так и не дождавшись внятного ответа. — И бинты свои тоже стягивай. Потом помогу.       Осаму слишком устал, чтобы спорить, и лишь молча стащил с себя верх. Рёбра заболели только сильнее, да и плечо отозвалось ноющим ощущением, словно он потянул сухожилия. Чуя явно не собирался уходить и рылся по полкам в поисках аптечки, жестом отправляя своего любимого врага в душ. И вот уже через двадцать минут Дазай сидел на футоне перед своим бывшим напарником и отстраненно ловил себя на дежавю. Во времена, когда они сражались спина к спине, рыжий точно так же заваливался в его комнату, правом, обычно через дверь, и обрабатывал его травмы. Та же едкая, пахучая мазь от синяков, тихий мат сквозь зубы, тугие повязки и полное игнорирование количества шрамов по всему телу.       — Ты когда последний раз ел, скумбрия? Ещё немного — и тебя будет правильно звать камбалой, — тихо возмутился Накахара, замазывая один из синяков почти у ремня брюк, пока брюнет про себя повторял катакану: пальцы парня стали более шершавыми, но от этого ощущения становились лишь отчётливей и резче, и даже детские считалочки в голове заканчивались, пока лишенный ласки организм с интересом реагировал на заботу, даже смешанную с болью от синяков. В голове услужливо мелькали кадры личного порнографического диафильма про «внеуставные» отношения Двойного Черного. И в этот раз оправдываться бунтовавшими гормонами было бесполезно. Осаму почти ненавидел рыжего за его спокойствие и сейчас, тогда как собственное сердце внезапно отозвалось аритмией, разнося кровь куда надо и не надо. А у рыжего лишь слегка настроение испортилось, видимо, и сам вспоминал мягкие поцелуи в выступающий позвонок на шее, контрастирующие с резким нравом.       — Только не говори, что переживаешь, — внезапно сорвался на язву Дазай и почти сразу прикусил язык: не хватало ещё разозлить Чую, но тот лишь слегка дернулся и с той же невозмутимостью продолжил.       — Ты мог мне позвонить или написать.       — И выслушать тираду, что мне надо сдохнуть в лесу и наконец прекратить нервировать тебя.       — Не без этого, — пожал плечами Накахара, признавая очевидное. — Но это не помешало бы мне приехать и приготовить хоть что-то съедобное.       Чуя сильно изменился, внезапно осознал Дазай. Почти до неузнаваемости. Прежний вспыльчивый подросток мог его после такого послать на все четыре стороны и прямым эротическим туром, а сидящий перед ним рыжий незнакомец только плечами пожал. И отчего-то внутри сжало ревностью. Он по собственной слабости упустил, когда его ручной пёс из нахальной и строптивой животинки вырос в профессиональную гончую. Мори сделал правильный выбор, хотя все еще намекает в редких случаях, что был бы не против возвращения блудной овечки в качестве помощника или даже преемника. Но его настоящее дитя сейчас заканчивало с перевязкой своего заклятого напарника и медленно дышало в шею, когда нужно было обхватить торс при бинтовании, заставляя мурашки гарцевать вдоль позвоночника.       — Приготовь на свое усмотрение, — наконец произнес Осаму, и рядом с его ухом задумчиво что-то промычали. А уже через десять минут Накахара даже раздобыл где-то фартук и повыше закатал рукава рубашки, чтобы не мешали ему готовить из того, что он выудил в холодильнике и по шкафам. Было заметно, что тот устал ничуть не меньше, чем сам Дазай, но все равно держится на чистом упрямстве, дурацких обещаниях и личных мотивах. Бинты приятно прижимались к телу, чистые и свежие, а мазь холодила синяки, снимая отечность. Чуя заметил мимоходом, что и в этот раз Осаму повезло, ни одного перелома и даже вряд ли трещины есть. Как заговоренный.       — Из тебя вышла бы хорошая женушка, — Дазай смотрел на стоящего у плиты Чую, помешивавшего в сковородке лапшу и добавлявшего время от времени соус или овощи. Эта картина отчего-то отзывалась в груди ностальгическим, тянущим теплом, и пусть для него пару раз готовил Ацуши, ужаснувшись пустоте холодильника, забота мальчика-тигра воспринималась скорее с неловкой улыбкой, что этот несчастный ребенок снова вынужден его спасать, пусть бы даже сам Осаму этого не просил. А вот с Чуей было по-другому, с ним было тепло. Его забота не была направлена на всех и каждого. Такие услуги от рыжего могли дождаться очень немногие.       — Пошел на хуй, — совершенно отстраненно ответили ему с тихим фырканием. — Посуду вытаскивай, недоразумение.       Дазай поднялся, коротко охнув, и вытащил с верхних полок две миски, попутно смахнув пыль с котацу, за которым нормально не ел уже пару недель так точно. Когда там сердобольный тигренок в очередной раз порывался его накормить?.. Да, пару недель назад, вместе с неожиданным визитером в лице Акутагавы. Что было максимально забавно и даже чуточку страшно, как тот сверкал глазами, словно демонический дракон при своей пушистой принцессе. И Ацуши с его хлопотами — милое, забавное и нежное создание. Осаму даже мог бы влюбиться… Да только у него сердце вырвали давным-давно, а возвращать и не собираются. А вот рыжая ведьма сидит напротив и ловко подцепляет палочками лапшу, насыпав каждому по порции. И под синими глазами едва заметные тени, залегшие еще в юности. Они ужинали в тишине и молчании, и Дазай порой бросал взгляд на своего бывшего друга.       Они доели довольно быстро, голодные донельзя и без того: Накахара явно не успел нормально поесть после операции, а Осаму было явно не до гастрономических изысков, если тот вообще вспоминал про существование пищи последние три дня. В комнате повисла неловкая тишина, и отчего-то даже говорливый нахальный клоун всея Агентства никак не мог подобрать хоть какое-то слово.       — Ложись, блин, уже, времени к рассвету. Ты ж сидя спать не собираешься? — устало проворчал рыжий и немного прикрыл глаза, смаргивая сонливость. — Я подожду, пока ты поставишь, и свалю. А то с тебя станется опять слинять. Не хочу снова искать твою тушку по всему городу.       Брюнет едва слышно хмыкнул: единственный, кто мог поручить Исполнителю такое задание, был Мори, а тот бы вряд ли стал проявлять слишком много беспокойства по поводу Накахары. Слишком уж знал, что его бывший подчинённый при должном желании мог и от русской мафии сбежать. Но рыжий продолжал делать вид, что совсем не беспокоится за напарника-предателя и якобы действует по приказу главы Мафии. Впрочем, где-то за ребрами все равно разливалось тепло, и Осаму принялся переодеваться и расстилать футон, не отпустив пару шпилек в адрес заботливого мелкого, под чьим внимательным взглядом и происходили приготовления. Чуя поднялся с пола с коротким вздохом, как только длинная тощая шпала оказалась под одеялом в горизонтальном положении.       — Что ж. Ты сыт, подлечен и вроде бы не собираешься прямо сейчас развалиться на паззл из костей, мяска и задорных глаз, так что я пошел, — он отряхнул штаны и уже хотел было сделать шаг по направлению к окну, как Дазай схватил его пальцами за штанину, вынуждая остановиться и перевести вопросительный взгляд на бывшего напарника.       — Останься. Все равно ночь на дворе. Темно, опасно, — затараторил просяще Осаму, и судя по ошарашенному взгляду Накахары, тот уже хотел было спросить, какому придурку взбредет в голову напасть на Исполнителя Портовой Мафии. Вопрос более чем справедливый: рыжего знала чуть ли не каждая псина Йокогамы, так что тот мог даже в ведьмин час, когда, по слухам, нечисть бушевала в темноте, пройти без особых проблем через сам ад. Но брюнет явно не собирался ничего объяснять, как и отпускать парня, только смотрел, не моргая, как побитый пес. Гордый, вечно насмешливый и самоуверенный до зубовного скрежета — и вот такими глазищами, прямо в душу.             — Да хрен с тобой, — сдался Чуя и опустил плечи. — Ты мою футболку не выкинул на тряпки еще?       — На третьей полке лежит, — мигом откликнулся Дазай, однако штанину отпустил тоже не сразу. Чуя закатил глаза со вздохом, чувствуя лопатками взгляд, и принялся раздеваться, стаскивая одежду и скидывая прямо на пол, даже не заботясь о том, что та помнется или испачкается. Все равно даже стула не найдешь, а если он будет мешать, с Осаму станется его схватить и утащить спать просто как дракону в логово.       Футболка и правда оказалась на месте, выглаженная, выстиранная и пахнущая, Господи, сандалом. Словно одежда священника, даром, что всего лишь футболка на пару размеров больше. Но ложиться спать рядом с этим кучерявым полудурком совсем без одежды Чуя не собирался, а футболка хотя бы создавала видимость приличия. Словно бы тот вообще знал такое слово, конечно. На шее остался чокер-ошейник, который парень не снимал практически никогда. Удивительно, как может быть дорог такой простой элемент, подаренный на память. Впрочем, Осаму тоже не был лишён сентиментальности: сохранил же в идеальном состоянии галстук-удавку, которую когда-то Накахара презентовал ему с видом «это тебе, но ты ничего не подумай». Кажется, именно с этого подарка у них что-то там пыталось срастись по-нормальному? Не срослось. По-нормальному — это не про них, они так не умеют.       Он нырнул под одеяло, удобно растянувшись на футоне, и со спины практически сразу прижалось холодное тело, обхватывая за талию и прижимая к себе так сильно, что у Чуи перехватило дыхание. Ледяные ладони прижались к бокам, а затылок опалил горячий выдох, вызывая непрошенное смущение. Они оба отвыкли от такой близости друг к другу, и Накахара даже не знал, почему согласился. Снова поддался обаянию этих карих щенячьих глазок, смотревших с такой просьбой, что даже его твердокаменное сердце сдавалось.       А Дазай знал, что в кои-то веки будет спать без кошмаров. Как в старые времена, когда это рыжее сумасшествие всегда было рядом.