Быть зергом

Больше всего на свете Алексею Стукову хотелось трех вещей: выпить, помыться и почувствовать себя мужчиной не только потому, что теперь получалось в одиночку решать тактические задачи, на которые раньше требовался как минимум взвод морпехов. Увы, большие вещи давались теперь на отлично, а вот радости жизни оказались в пролете. Обычная вода на него не действовала: любое озерцо при попытке нырнуть моментально вскипало. Стуков, конечно, привык к самым разным запахам, но кусок панциря, наросший справа в виде свитера и кителя, не просто пах смесью козла и крокодила, а еще и жутко чесался. Попыткой окунуться в Омут Рождения Стуков добился только того, что в нем передохли все зерглинги. Стало совестно, но не очень — зверушки все равно долго не жили. Следующей целью Стуков выбрал яму с кислотой около пещеры, где выводились гидралиски. Те смотрели на него без понимания, но от кислоты зуд наконец прошел, и Стуков, блаженно вытянувшись, даже задремал, убаюканный шипением. Увы, спать в ванной недаром запрещалось в любом руководстве ОЗУ по здоровью: проснулся Стуков от того, что свитер на нем слинял до тельняшки. Пришлось выбираться наружу и отращивать всë заново, благо с регенерацией яйцеголовые сволочи решили для него проблему раз и навсегда. С выпивкой не везло тоже. Водка, захваченная в одном из командных центров подчиненного Амуном Доминиона, вспыхнула и испарилась, не успев оказать никакого эффекта, стоило поднести её ко рту. Стуков попробовал делать всë на морозе, но все равно ничего не ощутил, только обжег свитер. Абатур, видя его терзания, посоветовал поглотить эссенцию какой-то довольно заморенной твари и начать вырабатывать алкоголь непосредственно силами собственной биохимии, выделяя его сразу в кровь. Стуков напрягся и попробовал, но ходить постоянно пьяным ему не понравилось, слишком напоминало о Земле — зато от появившегося запаха перегара заражëнные войска впадали в раж и начинали петь строевые песни, что увеличивало психологическую атаку. Абатур ныл три дня и всë-таки выклянчил пару плевков на анализ. Стуков всë равно хотел водки (виски, джин, ром или текила подошли бы тоже). Пришлось идти к Дехаке, чьи речи об эссенции выдавали в нем зависимое от веществ существо со стажем. Старый зерг проблемы не понял, но предложил поохотиться, и Стукову немного полегчало. Кровь, эссенция и азарт погони хоть как-то примиряли с действительностью, к тому же на Зерусе нашлись какие-то плоды, чей сок вполне напоминал абсент по вкусу и действию. Выпендрëжно, но Стуков велел подчиненным обобрать целую поляну и забил три холодильника, потому что Абатур отказался разводить плантацию на Левиафане: не хватало ночных кутежей хмельных ультралисков. Оставались женщины. Терранки отпадали сразу — Стуков понимал, что если поискать, наверное найдутся и такие, кто захотел бы попробовать, но ему самому было тошно от одной мысли. Зерги же размножались совершенно иначе и понятия не имели ни об ухаживании, ни о том, к чему оно собственно ведёт. В момент, когда Стуков понял, что его начинают привлекать даже протоссы — и это несмотря на то, что хрен разберешь, какого они пола — стало ясно: проблему нужно решать. Из особ женского пола, обладавших личностью, на Левиафане имелись Загара и Изша. С Загарой было отлично уминать по ночам хмельные плоды и играть в покер — та проигрывала, но быстро училась, если карты не прилипали к столу — но и только. Изша же по некой причине внушала Стукову печаль: в ней угадывалось прошлое терранки. Керриган её обратила или нет — а кто ещë, не Абатурова же идея — но Изша казалась существом деликатным и в душе меньше зергом, чем остальные, потому Стуков, удивляясь сам себе, приволок ей с Зеруса цветы — те сопротивлялись и норовили разбежаться, потому пришлось скрутить их проволокой. Изша растрогалась и грызла их весь вечер, а потом ещë и хрустела проволокой, так что первое свидание можно было считать успешным. Быть зергом, в целом, Стукову нравилось — хотя оставалось решить ещë много подобных проблем.