An accident

— Блять, да ты издеваешься. Утро не задалось. В общем-то, нельзя сказать, что каждое его утро не начиналось именно так. Кровать Кенмы располагалась прямо под окном, а потому яркий солнечный свет бил ему в глаза с самого утра, не давая вновь заснуть, а отсутствие штор только усугубляло положение. Он накрылся одеялом, пытаясь скрыться от надоедливого желтого луча, но становилось слишком душно. Он положил подушку на голову, но это было неудобно, да и ему не хотелось бы лицезреть отпечатки наволочки на своем лице. Ему ничего больше не оставалось — только окончательно проснуться. Он уже проклял весь этот день, думая, что он все равно не принесет ничего нового и интересного. В общем-то, любой день лета проходил для него одинаково. Утренняя тренировка — обед — игры в приставку — сон. Вся жизнь как день сурка. В принципе, Козуме и не жаловался. Единственный, кто мог скрасить его глупое (по его мнению) пребывание в этом мире — Куроо Тецуро. Он был чересчур общительный, часто приводил своего чересчур громкого друга Бокуто, да и всего в этом парне было чересчур, но ему это всё нравилось. Они познакомились в младшей школе, случайно столкнувшись носами, когда Кенма шёл по коридору и играл в приставку, передвигая ногами на автомате. Куроо врезался в него, когда выходил из кабинета, и конечно же отчитал младшего за невнимательность и постоянное залипательство в свои игрушки. Никто из них даже подумать не мог, что это странное столкновение заставит их ежедневно общаться. Козуме иногда определенно уставал. Он не был любителем разговоров и громких компаний, а вот его друг был полной его противоположностью. Куроо был шумным, много болтал (и Кенме нравилось его слушать, потому что не нужно было отвечать), и активно жестикулировал руками. Любил ходить на вечеринки, с которых младший постоянно забирал его в состоянии, которое еще называют «в говнище», а черноволосый вис на нем и рассказывал, что сегодня веселого произошло. И конечно же, это всё веселое было связано с Бокуто Котаро — таким же громким и активным, как и сам Тецуро. Кенма конечно же не ревновал, нет. Просто завидовал, что все веселые моменты с Куроо происходят именно у Бокуто, а не у него. Кенма прошел в ванную, провел всю свою рутину от чистки зубов до расчёсывания волос и взглянул наконец на себя в зеркало. Он не любил видеть себя в зеркале или отражении витрин из-за его вечных синяков под глазами. Они выглядели как кромешная тьма, когда небо без звезд, а луна практически не отражает свет, на улице не стоят фонари и никто не идет с подстветкой от телефона. Именно так он бы и описал синяки под глазами. С каждым днём они все увеличивались и увеличивались, иногда Козуме думал, что всё его лицо скоро будет сплошным синяком. А все потому, что он до 5 утра играл в приставку, а вставать ему приходилось в 8, ведь пропускать тренировки нельзя. Куроо часто отчитывал его за то, что он практически не спит, но поделать ничего не мог. Черноволосый видел как его друг становится все более вялым на тренировках и часто пропускает мячи, но на все его «Поспи дольше» получал лишь хмурый взгляд из-под челки. Хотя причина отсутствия сна крылась не только в играх, а ещё и в глупой влюбленности, которую Козуме упрямо отказывался принимать. Кенма надел спортивный костюм, первые попавшиеся кроссовки, собрал сумку и пошел. На улице палило солнце, от чего голова нагревалась и болела, но он практически не придавал этому значения. Он чувствовал себя не очень хорошо, и вероятно, дело было именно в солнце. Голова кружилась, а в висках пульсировало, будто эти ужасные лучи пробирались до самого мозга. Козуме представлял, что было бы, будь волосы его натурального темного цвета — наверняка луч прожег бы дырку в его голове. Он уже практически дошел до тренировочного зала, вдали виднелись Куроо и Лев, разговаривающие о чем-то на крыльце. Тетсуро, заметив его, радостно помахал рукой. Последнее, что он помнит — их испуганные выражения лица и удар тела об асфальт, от которого кости захрустели, заставляя худого мальчика отрубиться. Голова раскалывалась, всё тело покрылось потом, а испарина на висках заставила резко провести пальцами по лицу. Кенма долго думал, что же все-таки случилось, пока не вспомнил свой обморок от солнечного удара. Случись это с ним в безлюдном месте, он бы наверное уже умер на горячем асфальте, расплавился как кубик льда, но там были ребята. Он открыл глаза, ударивший в них яркий свет заставил зажмуриться, но все-таки осмотреться по сторонам было нужно, потому что Козуме плохо соображал. Где вообще он находится? Школьный медпункт. Пахло лекарствами и спиртом — он ненавидел этот запах, потому что в детстве из-за его слабого дурацкого здоровья ему приходилось неделями лежать в больницах, а запах лекарств буквально сидел в его легких, как пиявка, не давая нормально вдохнуть. На стуле сидела медсестра, что-то записывая на листочке, похожем на справку. Она услышала, что Козуме очнулся и обернулась. — Как ты себя чувствуешь? — Жарко очень и голова болит, — честно ответил Кенма, приподнимаясь на локтях. — У тебя был солнечный удар, помнишь? — он кивнул, — Я выписала справку и отнесу её твоему тренеру, тебе сегодня лучше пойти домой. Кенма поморщился, понимая, что если он всё пропустит, то потом будет очень херово, но лишь вздохнул и смирился с этим. Нагонит завтра, ничего страшного. Кенма минут 10 ждал возвращения врачини, рассматривая баночки с лекарствами на полках. Он искренне не понимал, зачем всё в медпункте делают таким белым, от этого даже тошнит. Слишком ярко. Он потер глаза, мечтая о том, чтоб поскорее оказаться дома и уснуть где-нибудь на диване. Да хоть на полу в прихожей, если до дивана он все-таки не дойдет. Тело казалось каким-то необычайно слабым. Медсестра вернулась с Куроо, на лице у которого можно было разглядеть беспокойство, он тер ладонь большим пальцем — нервничал. В принципе, Тецуро для Кенмы был как открытая книга в мягкой обложке. Ее всегда хотелось носить с собой и беречь, чтобы никто не задел и не порвал страничку. Он был самой интересной книгой в жизни блондина. Открывая новую страницу, ты всегда узнаешь что-то новое в сюжете — также было и с Куроо. Он рассказывал о себе всё больше и больше с каждым днем, усаживаясь глубоко в сердце Кенмы. Они знакомы давно, но младший с уверенностью может сказать, что он постоянно узнает что-то новое о таком вечно активном Куроо. Козуме пока что сам не понимал какие именно чувства он испытывал по отношению к темноволосому. Сугубо дружеские или все-таки романтические? Хуй поймешь, ведь все это там смешалось в его голове, что было уже невозможно понять и разобраться. Он понимал, что например рядом с Львом он такого не ощущал, хотя за время игр в волейбол они довольно сильно сблизились и часто проводили время вместе, хоть по началу Кенма его и недолюбливал. А к Куроо у него всегда были искренне теплые чувства, похожие на тающую карамель на языке, хотя яркого смущения или трепетания в сердце рядом с ним он и не испытывал. — Я попросила твоего друга провести тебя до дома. Советую полежать и обеспечить прохладу в комнате. На эти слова Кенма лишь кивнул, и они с Куроо отправились к его дому. Жара только усилилась, от чего младшего стало подташнивать и потряхивать, но в целом, до дома он доживет. — Ты пропускаешь тренировку из-за меня, извини, — тихо произнес Кенма, смотря на черные волосы Тетцуро. К слову, он бы сравнил его волосы с шерстью диких волков — знаешь, что опасно, но так красиво, что хочется погладить. — Пустяки. Зато буду убежден, что ты в порядке. Да и тренер ничего не сказал, — Куроо улыбнулся своей фирменной улыбкой и потрепал младшего по волосам. Кенма на это лишь нахмурился и продолжил идти дальше. Конечно, идти — громко сказано, скорее ползти как черепаха, потому что ноги не держали совсем. Иногда Куроо с беспокойством поглядывал на своего друга, когда тот покачивался из стороны в сторону, будто был жутко пьян, будучи готовым подхватить его, если он вдруг начнет падать. Козуме усердно пытался не показывать то, что ему херово, хотя получалось, откровенно говоря, как у Хинаты ловить мяч не лицом. — Пойдешь на выходных со мной и Бокуто в кино? — спросил Тецуро, когда они уже подходили к дому светловолосого. — Я пас. Тем более вы пойдете на какой-нибудь тупой ужастик, а я их терпеть не могу, — Кенма опустил взгляд на свои кроссовки, — Но если ты так хочешь… — Пожаааалуйста, — протянул старший, дергая Козуме за рукав кофты, — Я тебе мороженого куплю. — Уговорил. Тецуро счастливо улыбнулся, будто бы долг всей его жизни был выполнен. Они попрощались, темноволосый пошел обратно в школу, а Кенма в буквальном смысле завалился к себе домой, стараясь как можно быстрее (а точнее так, как позволяло его состояние) дойти до кровати. Подушка нагрелась, напоминая о том, что все-таки солнце продолжит беспощадно палить в его глаза, но у Кенмы не было сил даже на то, чтоб как-нибудь возмутиться по этому поводу, поэтому он отрубился, не удосужившись снять хотя бы кофту.