Заберу тебя из клуба

А глаза Эдисона — это то, что не подлежит описанию... Это словно неописуемый вид искусства, которое покоряет одним лишь взглядом.

Когда двери открылись, их, пока что, непреодолимая тесность разорвалась. Никита подхватил Эда за плечо, чтобы тот случайно не свалился, и потащил его к своей квартире. Перец уже один раз чуть не свалился, хотя ещё не сделал даже пары шагов, поэтому, чтобы не рисковать, коричневый поднял его на руки и донёс до двери. Открыв дверь, он опустил парня, заставив пойти в ванную чтобы хотя бы вымыть руки. Как выяснилось, сам красный это не особо мог сделать, поэтому Никите пришлось взять руки младшего в свои и самостоятельно их отмыть. Пока он это делал, на его лице выступил румянец, ведь он стоял прямо наклонившись над Эдисоном и прикасался своими руками, к его. Возможно у него был небольшой фетиш на пальцы своего друга, ой, вру, возлюбленного. Он любил наблюдать за действиями рук красного. Он любил смотреть на то, как Эдисон что-то держит в руках, что-то крутит, вертит. Его руки были достаточно худыми и очерченными, просвечивающие вены, выпячивались костяшки когда он сжимал руку. Он следил за ростом и его уменьшением ногтей, сейчас они были примерно на два миллиметра дальше от самого пальца. Но больше всего Козлову хотелось почувствовать как эти самые пальцы будут сжимать его спину, бёдра, волосы, как они будут сдавливать кожу оставляя отпечатки, следы. Он хотел чтобы эти руки, это тело, этот человек принадлежал ему и только ему. Он не собирался делить его с кем-то. Домыв себе и Эдисону руки Никита оставил парня рыскать в его гардеробе чтобы переоделся во что-нибудь не уличное, а сам пошёл сделать кофе. Так как Перец всё ещё оставался в немного неадекватном, пьяном состоянии, одежду у него нормальную, подходящую ему по размеру было выбрать сложно. А долго мерить каждую кофточку-рубашку ему не хотелось. Он просто взял какую-то красно-белую рубашку, и как то, не особо старавшись, застегнул некоторые из пуговок на ней. С остальными возиться было как-то слишком лень, поэтому он, предварительно переодев свои штаны на какие-то шортики, пошёл в кухню.

***

Блять... Эд... Ты не понимаешь, как сильно сильно ты меня сейчас заводишь своими оголёнными ногами, шеей... Твою ж... У меня встал... Старший чувствовал как его половой орган трётся о штаны, показываясь в виде небольшого бугорка. Никита поспешил закрыть нижнюю часть тела футболкой, чтобы, хотя бы не так сильно палиться. — Ники-ита-а, — протянул Эдисон плюхаясь на противоположное коричневому место, — Дай попить, а? — Что? А, а, да, конечно, кофе, вот, — он оторвался он разглядывания немного открытого торса парня, и бросился наливать ему кофе. — Спасибо, — поблагодарил Эд, беря в руку кружку. — Ага... Когда красный сжимал в руке кружку, костяшки его пальцев очень чётко отпечатывались на ладони, что давало отдельный эффект, на который очень любил смотреть Козлов. Сейчас он просто открыто пялился на руки Эда, благополучно пьющего кофе. Но спустя некоторое время он, поставил кружку на стол, а сам поднялся и кинув взгляд на друга, подошёл. — Никита... А знаешь, ты мне нравишься, нравишься, — он наклонился к столу одной рукой подпёр голову и посмотрел прямо в глаза старшего.