Формула любви

      Ямагучи снова и снова бегает глазами по строчкам своего конспекта с бесчисленным количеством формул, которые нужно вызубрить до завтрашнего дня. Если он, выпустившись из колледжа, планирует работать в электрокомпании, то ему обязательно надо хорошо знать физику. Только одним её пониманием не обойдешься — суровые экзаменаторы требуют от всех учеников идеально отскакивающих от зубов гребаных формул.       Терушима, у которого он сидит на коленях, ёрзает на жёстком стуле. — Тебе точно не тяжело? — не отвлекаясь от зубрёжки, интересуется Тадаши и переворачивает страничку. — Нет, ты же лёгкий, как пушинка, — он пристраивает свою голову на ссутулившемся плече. — Давай я слезу, — продолжает гнуть своё Ямагучи, на что опять получает отрицательный ответ. Терушима иногда такой упрямец!       Юджи покрепче прижимает худощавое тело к себе, залезая руками под свитер и поглаживая тёплыми ладонями впалый живот и ребра. Тадаши даже не вздрагивает от прикосновений — он привык к этим родным рукам. Только сейчас, на данный момент, это немного отвлекает. Самую малость. — Юджи, что ты делаешь? — он устало трёт глаза, и даже так в темноте летают Паскали и Джоули, не давая покоя. — Ты слишком красивый, вот я и не могу оставить это без внимания. — Терушима говорит это так легко, будто констатирует общеизвестный факт.       Кто-то незнакомый вряд ли бы назвал Ямагучи Тадаши «слишком красивым». Он бы назвал его хилым, бледным, сутулым пареньком, но улыбчивым и приветливым на вид. Заурядный студент, ничего больше.       И тот же самый незнакомый имел полное право назвать Терушиму Юджи нелепым и странным. Крашенные взлохмаченные волосы, дикие глаза, яркие толстовки, дерзкий пирсинг в его, порой чересчур болтливом, языке и крепкое телосложение — всё это буквально вопило, что он — какой-то пришибнутый на голову. А так иногда и было. Гонял по городу на мотоцикле, выделывал страшные, антигравитационные, пируэты на скейте, а бывало, что даже срывал пары. Но учился всё равно усердно, старался угодить преподавателям и выпуститься хоть с парой «отлично» в дипломе. И для Ямагучи Терушима красивый, милый и родной. Он очень любит его крепкие объятия, мягкие поцелуи и остальные телячьи нежности. И Тадаши почти не смущается и не краснеет. Хотя иногда такое все же случается. Как и сейчас: — И твоё сосредоточенное лицо так возбуждает… — Терушима издевательски шепчет это на ухо.       Ямагучи даже икает от удивления и смущения: — Юджи, что ты такое говоришь! — краснеют и его щёки, и шея, и даже уши. Да так, что веснушек практически не видно. — Абсолютную правду, — Терушима ухмыляется, довольный реакцией, трётся щекой о нежную кожу и ладонями ведёт выше, к груди. Ямагучи вжимает шею в плечи и пару раз кашляет, стараясь переключиться на физику. У него завтра экзамен, чёрт возьми, он обязан заниматься учёбой! Это он и говорит: — Но у меня же завтра экзамен… — даже жалобно тянет, можно подумать, что просит чего-то. Терушима растолковывает этот жалобный тон, как просьбу продолжать.       Он пальцами задевает соски и проводит языком по выпирающим шейным позвонкам. От этих ощущений тело в его руках вздрагивает и ещё больше напрягается, но упрямо остаётся сидеть, не двигаясь. Тогда Терушима вытаскивает одну руку из-под свитера и нагло проскальзывает ладонью в домашние штаны с динозавриками (подарок от Цукишимы, но сейчас это не важно). — Переста… — снова пытается Ямагучи, но не договаривает и сдавленно мычит сквозь сжатые зубы от того, что его член сжимают через ткань трусов.       Тадаши крепко вцепляется в край стола, пытается хоть как-то отвлечься и снова зубрить формулы. Вообще-то его парень должен быть на его стороне, образование — это важно, и Юджи сам всегда так говорил. Но сегодня, видимо, решил оспорить собственные доводы.       Терушима дует на ещё влажную шею от его же слюны, и по позвонкам будто проходит ток. Ямагучи неосознанно прижимается ближе к крепкому телу и задом чувствует чужую эрекцию. — Мне… сначала нужно подготовиться…       Чёрт, это звучит слишком двусмысленно! Ямагучи сопротивляется разным извращённым идеям… — Не переживай, я сам тебя подготовлю.       …и Терушима никак этому не способствует. Вот же блин.       Строчки конспектов плывут перед глазами, а мозг не может сосредоточиться на физике. Похоже на игру — попробуй не поддаться инстинктам и сохраняй разум ясным.       И Ямагучи Тадаши проигрывает эту игру, захлопывая толстую тетрадь и поворачиваясь к самодовольному лицу, на котором вдоль и поперёк огромными неоновыми буквами светится: «Я победил». «Победитель» прижимается к тонким бледным губам с умопомрачительным поцелуем, сразу проталкивая свой язык глубже, а «проигравшему» остаётся с таким же остервенением отвечать. Пирсинг забавно постукивает по зубам и щекочет нёбо, что заводит ещё больше. Руки уже срывают с худого тельца согревающий свитер и отбрасывают куда-то назад. Терушима смазано и мокро целует тонкую цыплячью шейку, остро выпирающие ключицы и не забывает возвращаться к губам. Ямагучи тихо вздыхает от вездесущих прикосновений, которые кажутся в холодной и маленькой комнате общежития горяченными. — На кровать… — судорожно шепчет Тадаши, и, на удивление, Терушима мгновенно слушается, с лёгкостью подхватывая тощее тело на руки.       Ямагучи высокий, но из-за того, что он щуплый и постоянно горбится, кажется совершенно маленьким, и по сравнению с ним Юджи выглядит как огромный шкаф.       Они плюхаются на кровать и пружины слегка скрипят под ними, будто упрекают, — чем это вы, молодые люди, собрались заниматься в общежитии? — но какое им дело? Правильно, никакое. Поэтому парни продолжают раздевать друг друга, тяжело дыша. — Подожди чуток, — Терушима с огромным усилием отрывается от аккуратного юношеского тела и немного пьяной походкой идёт к своему рюкзаку, который принёс с собой. Из бокового кармашка он достаёт тюбик смазки и пачку презервативов, из-за чего Ямагучи снова смущается и краснеет, отворачивая голову к стене.       Терушима присаживается рядом, разворачивает милое личико и вновь с жаром и страстью целует. Тадаши буквально размякает, плавится, как железо при тысяча пятиста тридцати девяти градусах. О, значит, что-то из учебного материала он всё же помнит.       Мысли об учёбе быстро выбивают влажные пальцы, медленно и осторожно массирующие вход. Ямагучи жмурится, хмурит тонкие брови, дрожит. Терушима нежно проводит пальцами свободной руки по веснушчатой щеке, чтобы успокоить его. Это помогает, — с облегчением думает Ямагучи и тихо стонет.       Стены здесь тонкие, даром что не из картона вообще, поэтому соседи могут не понять и уж точно не оценить громкие звуки в ночь перед экзаменом, потому что они готовятся. Как нормальные ученики.       Терушима вновь отвлекает Тадаши от его далёких мыслей, проталкивая пальцы глубже. Приходится прикусить губу до крови, чтобы не вскрикнуть. Это немного больно, но привыкает Ямагучи недолго, расслабляя мышцы. Он чувствует поцелуи везде, на животе, груди, руках, щеках, шее… Но к счастью засосов Юджи не оставляет, осознаёт всё-таки, что завтра важное событие, куда лучше прийти без компрометивных следов на теле.       К двум пальцам добавляется третий, и Ямагучи даже с зажмуренными глазами видит озабоченное лицо Терушимы. Всегда получается так забавно — до секса больше волнуется Тадаши, а во время — Юджи.       Ямагучи слегка качает бёдрами, как бы говоря, что уже готов. Он ощущает зудящую пустоту внутри и нервно выдыхает, покрепче сжимая одеяло, лежащее под ним. Терушима пошире разводит тонкие, как и всё тело, ноги и севшим голосом шепчет прямо на ухо: — Посмотри на меня.       Ямагучи послушно открывает глаза и смотрит на Юджи. Потом его резко выгибает, он чуть в мостик не становится от первого размашистого толчка. Громкий и совсем неприличный стон вырывается изо рта, но Терушима снова глубоко целует его, заглушая рвущиеся наружу стенания и скулёж. Наверняка соседи за стенкой сейчас непонимающе оглянулись, но продолжили учиться. Не то, что Ямагучи.       Терушима дышит рвано, с наслаждением наблюдая за блаженным лицом Тадаши, у которого даже глаза закатываются, пальцы на ногах поджимаются, а короткие ногти царапают его, Юджи, мощную спину. Ему очень приятно доставлять такое удовольствие своему вечно занятому парню и получать самому. Он принимается надрачивать Ямагучи своей широкой шершавой ладонью в такт толчкам. Тот рьяно хватает ртом воздух, пытаясь хоть немного вдохнуть, а на прокушенной губе выступает капелька крови.       Кончают они вразнобой — сначала Ямагучи с трясущимися руками и ногами, потом Терушима всё-таки кусая его за плечо и зализывая укушенное место. У обоих грудь ходит ходуном, и глаза вытаращены, как у безумных. Юджи завязывает презерватив, откидывая в сторону, и плюхается рядом с Тадаши, крепко обнимая; Ямагучи, красный как рак из-за накатившего смущения, трётся зацелованной щекой о ещё более лохматые светлые патлы. — Это была лучшая подготовка к экзамену… — тихо, со смешинками в охрипшем голосе, шепчет он.