Lost & Found

      Девушка вскочила с кровати настолько резко, что у неё даже в глазах потемнело. Жгучая боль на ключицах пронзила её, от чего та зашипела, быстро снимая с глаз маску для сна. Дженни быстро подбежала как зеркалу в пол у окна и оттянула немного футболку, чтобы разглядеть, что там снова. Под правой ключицей вырисовывались чёрные буквы, которые преследовались краснотой и болью, словно от ожога.       Дженни глубоко дышала, пытаясь успокоиться, чтобы от злости не разбить в очередной раз что-нибудь в своей комнате. В прошлый раз это была ваза какой-то там династии, что никак ей не запомнилась и которую ей подарила мама на восемнадцатилетние. Девушка зарылась руками в тёмно-коричневые волосы и присела, закусывая губы почти до крови, чтобы не заплакать.       Спустя пару минут боль начала понемногу уходить, и Дженни смогла выдохнуть и подняться на ноги. Она ещё раз посмотрела на себя с ног до головы, тяжело вздыхая — такими темпами на ней ни одного живого места не останется, она вся будет покрыта татуировками, которыми её соулмейт, кажется, слишком увлёкся. Одна чуть выше щиколотки, по типу какого-то браслета — Дженни не понимала, другая на руке, ниже локтя — цифра тринадцать, ещё парочка маленьких на шее, на каждом пальце левой руки по букве, сложилось — слово «lost» и вот теперь ещё одна на ключице. Что они значат, знает только их носитель, и когда-то, когда она встретит его, обязательно расспросит всё о них, о их смысле и значимости. Ещё пожалуется, что он подумал только о себе, когда их набивал.       Дженни подошла ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть надпись получше, потому что из-за красноты нельзя было нормально что-либо увидеть. Кожа была словно выжжена — такая вот реакция, но Дженни по этому поводу не волновалась — через пару дней пройдёт.       «Лучше искренне послать, чем фальшиво улыбаться», — гласила надпись. Ей нравился ход мыслей её соулмейта, она полностью была согласна с цитатой. Постояв так пару минут, она всё же выдохнула и поплелась в ванную.       После того, как Дженни привела себя в порядок, пошла на кухню, чтобы чем-то съедобным позавтракать, но, честно, она на это не особо надеялась — в её холодильнике мышь повесилась, как говорят. Единственное, на что та могла надеяться — пачка рамёна, которая где-то на полке завалялась.       Выйдя на кухню, Дженни вздохнула, там уже вовсю хозяйничала мама, которая, девушка не знает, как вообще сюда попала, ведь она сменила пароль двери буквально вчера. Живёт Дженни одна уже около двух лет, потому что желала ещё об это в школьные годы — быть свободной, побыть немного в одиночестве, где никто не будет её донимать, навязывать свои мысли или хобби или ещё что-то в этом роде.       — Привет, мам, — вяло проговорила Дженни, присаживаясь за стол. — Ты как код двери узнала? — с таким же настроением в голосе продолжила она, зная, что мама не будет обижаться. Пусть и не понимает рвения дочери, но уважает её решения. Настроение у Дженни такое себе, если честно, это, скорее, из-за того, что не выспалась из-за жёсткого пробуждения, в чём на сто процентов виноват её соулмейт, который, видимо, вообще не имеет совести. Шесть утра на улице было. Да ещё и ко всему, осенняя хандра подбирается маленькими шажками всё ближе и ближе.       — Привет, доченька, — мило проговорила женщина, поворачиваясь к дочке и ставя на стол большую миску с каким-то супом, а после ещё две мисочки, одна с кимчи, другая — с мясом. — Пришлось у администратора спрашивать. Он добрый, после десяти минут уговора сдался, — хмыкнула женщина, присаживаясь напротив дочки. — Ты не переживай, я всего лишь принесла тебе еды, а то знаю я тебя. Умрёшь с голода ведь, — закатывая глаза, говорила женщина.       — Спасибо, мам, — искренне проговорила Ким, принимаясь за еду. Она любила маму и её готовку, и она была благодарна ей за заботу, но порой, когда та хотела побыть одна, а госпожа Ким пыталась понять причину, начинала читать лекции и давать советы — вот это бесило.       — Новая татуировка? — спросила госпожа Ким, кивая на ключицу дочки.       — Да. Кажется, он от них без ума, — вздыхая, ответила та, на что женщина улыбнулась. За то, что мама не была категорична к татуировкам, Дженни ей была очень благодарна, а то ещё об этом выслушивать претензии — было не в её силах.       — Надеюсь, ты скоро его встретишь, — в ответ Дженни лишь улыбнулась.       — Очень вкусно, как всегда, — заканчивая завтрак, сказала та, вставая из-за стола.       — Я в холодильнике оставлю тебе лоточки с едой, так что по приходу с университета хорошенько покушай, ладно? — настойчиво проговорила женщина, направляясь в сторону двери.       — Конечно, мама, — ответила Дженни, немного натянуто улыбаясь, и, когда госпожа Ким вышла, выдохнула, наконец-то оставаясь одна со своими мыслями, половину которых, конечно же, занимал соулмейт — предназначенный ей судьбой человек.       Ей хотелось преподать ему урок за то, что без её согласия, вот так просто набивал тату, которые появляются и на её теле тоже. Не сказать, что они ей не нравились, она, напротив, всегда хотела себе какую-нибудь набить, пока в один день она сама по себе не появилась с болью во всём теле. Это было ужасно, непривычно, поднялась температура, и Дженни не могла пошевелиться, лёжа в кровати. Она отлично провела свой семнадцатый день рождения, так сказать. С тех пор прошло уже пять лет, и Дженни радуется, что снова такой реакции её организм не испытывает.       Собрав свои волосы в высокий хвост, натянув оранжевую куртку, похожую на джинсовый материала, поверх чёрного топа и обувь — громоздкие ботинки, она вышла из дома. Дорога до университета занимала небольшое время — около пятнадцати минут, но Дженни сегодня совершенно не хотелось слушать скучные лекции профессора Чона, поэтому на последнем повороте, что вёл к универу, повернула в другую сторону.       Дорога была мокрой от ночного дождя, было сыро и немного прохладно, но на это Ким не обращала внимания, она такую погоду любила. Любила запах дороги после дождя, жёлтые листья, что падают с деревьев, в двух словах — любила осень, несмотря на свою начинавшеюся из-за неё хандру и просыпавшееся желание гулять целыми днями напролёт.       Своего предназначенного Ким ещё не нашла, но и не искала. Верила, что сама судьба просто однажды сведёт их. И, как все обычные девчонки, надеялась, что он ей понравится, хотя как иначе? Соулмейтов после первой встречи тянет друг к другу, словно магнитом, с этим ничего не поделать. Правда, она желала ему побольше терпения, порой характер у неё не из лёгких и без всяких там ссор и скандалов может до белого каления довести — одним своим спокойным тоном и выражением лица. Только такой же, как и она, мог бы её понять.       Девушка забрела в парк, который пустовал, и присела на одну из качель, осматриваясь вокруг. В поле зрения попал тату-салон, который, как казалось Дженни, не очень уместно тут построен. Она сощурила глаза и, хитро улыбнувшись, пошла туда. Она ступала по лужам, но ей было всё равно, ничто не могла её остановить от похода туда — как будто тянуло, что-то звало.       Дженни открыла двери, сразу же морщась из-за звонка у двери и характерного запаха. Она осмотрелась — всё было достаточно красиво и со вкусом оформлено, и не скажешь, что тату-салон. Золотистый свет из окна освещал всё помещение, что делало его даже немного загадочным и волшебным, и какой бы Дженни взрослой не была — в чудо верить хотелось.       Дженни сделала пару шагов внутрь, чтобы оказаться посреди комнаты, она снова осмотрелась, дабы убедиться, что здесь и правда никого нет. На одном из столов она увидела листки с рисунками — вероятно, эскизами для тату, и сделала шаг к ним, но тут же болезненно простонала из-за удара коленом о стоявший там стул, который не заметила.       — Вы в порядке? — послышалось сзади. И, всё ещё держась за колено, девушка повернула голову и посмотрела на человека, сразу же цепляясь взглядом за покраснение на ключице, которую видно из-за немного растянутой футболки. Она, сглотнув, полностью выпрямилась и присмотрелась, разглядывая надпись, которая была идентична её.       — Так это ты… — еле слышно произнесла она, посмотрев в его кошачьи глаза, которые перемещались с её открытой ключицы в глаза и обратно.       — А это… ты, — низким, спокойным тембром проговорил он, осматривая её, а у Дженни мурашки по телу пробежались. — Знаешь, я примерно так тебя и предоставлял, — вдруг произнёс он, делая пару шагов к Дженни, которая нахмурила брови, но с места не двинулась. Она его не боялась ни капли, почему-то чувствовала, себя в полной безопасности, и точно знала, что хочет узнать, что именно он имел в виду под своими словами. — Не зря нас судьба свела, мы очень похожи внешне, а ещё, мне кажется, и внутренне тоже. Что скажешь? — останавливаясь в метре от девушки, спросил парень, девушка хмыкнула, пройдясь взглядом по парню. Что ж, такие же чёрные ровные волосы спадают на лицо, кошачьи глаза, бледная кожа, тонкие губы и даже стиль одежды, который ближе к спортивному — всё схоже и очень даже сильно.       — Думаю, да, — согласилась девушка. — Меня Ким Дженни зовут.       — Мин Юнги, — отходя от девушки, представился тот, беря в руки листы с противоположного стола. — Ты пришла, чтобы тату набить?       — Да, — ответила Дженни и протянула руку вперёд, кивая на пальцы. — Хочу слово «found», — парень улыбнулся.       — Потерянный и найденный? — склоняя голову набок, спросил Юнги.       — Разве не романтично? — изогнув бровь, произнесла девушка, на что оба ухмыльнулись.       — Тогда садись, — кивая на стул, сказал Юнги, собирая нужные инструменты на столе рядом.       Дженни не боялась, она, наоборот, ждала, когда же всё слово будет красоваться на руке, пока парень вырисовывал буквы на тоненьких пальчиках. Каждое прикосновение Юнги к её руке заставляло Дженни чувствовать, как сердце начинает биться быстрее. Она наблюдала за ним, за капельками пота, что скатывались по лбу, за подрагивающими ресницами, она понимала, что судьба не ошиблась, дав ей в спутники его. Чувствовалось, что они понимают друг друга без слов, и потому он всё чаще притрагивался к её руке во время работы. Или, быть может, он тоже самое чувствует?       Когда парень закончил, девушка посмотрела на его руку, которая медленно начинала покрываться красными пятнами и на ней начали вырисовываться те же буквы, что и у неё. Дженни удивлённо на него посмотрела, казалось, что ему вообще не больно. Ким хмыкнула себе под нос, она хотела бы так же. Набивать тату и чувствовать, как оно само по себе, будто из воздуха появляется, обжигая участки кожи — разное чувство, и болевой порог у второго выше, Дженни, увы, не очень хорошо с этим справляется, в отличие от Юнги.       — Хочешь прогуляться?       — Да. Хочу.       Они гуляли почти весь день, понемногу рассказывали о себе, о своей жизни, узнавали друг друга поближе. И Дженни лишь удивилась, какая же всё-таки эта связь соулмейтов сильная и какая же судьба правильная, потому что Дженни уверена — Юнги точно её человек. Он тоже не любил, когда вокруг него слишком много людей, любил тату, в чём она не сомневалась, ему нравился чёрный американо со льдом, как и ей, запах дождя и осень. И Дженни понимала, что он ей правда нравился, из-за него, его малейшего касания, у неё сердце трепетало и дыхание перехватывало.       У Юнги то же самое внутри. В голове звон, что отбивался от трепыхающегося сердца при каждом взгляде на Ким. Током прошибал от малейших касаний, но он никак не отталкивал, а лишь притягивал, заставляя взять её за руку и переплести пальцы, заставлял смотреть ей в глаза и улыбаться из-за её смущённой реакции. Хоть Дженни не из тех девушек, что так просто смущались, но почему-то рядом с Юнги такая черта вырывалась наружу. Судьба заставила влюбляться всё больше и больше, и уже Юнги не мог не заслушиваться, когда она что-то рассказывала, не мог не смотреть на её улыбку и огонёк в глазах. Какая же странная всё-таки эта штука предназначение и соулмейты. Они будто всегда были влюблены, даже не зная друг друга, а вся злость и их собственное одиночество испарились при одном только взгляде. Теперь оно у них одно на двоих.       Дженни чувствовала, что с ним она другая, более мягкая, что ли?       Юнги чувствовал, что рядом с ней он другой, более яркий, что ли?       Дождь начался очень неожиданно, и они, смеясь, побежали, чтобы спрятаться в первом укромном месте. Этим местом оказалась ближайшая остановка. Вокруг никого, и кажется, что только они одни в этом мире. Так близко и так волшебно. Смотрели глаза в глаза. Миг, и его губы накрыли её. Тепло разлилось по телу, а прохлада воздуха заставила прижаться ближе друг к другу. Нежно, мягко, сладко, чувственно и безумно — для них совершенно идеально.       Они были словно потеряны, не поняты другими людьми, но они нашли друг друга, стали опорой и поддержкой. Стали тем самым укромным местом, в которое всегда можно вернуться, почувствовать тепло, рассказать обо всём, что беспокоит. Для них слово «одиночество» имеет совершенно другое значение и смысл, нежели у других людей, и им это безумно нравится. Они понимали друг друга. Судьба не ошибается и не сводит без причины — Юнги и Дженни точно в этом убедились.