Как зовут буфетчицу?

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ГОСУДАРСТВО ХАОСА (она же бывшая ИМПЕРИЯ ЗЛА), местная бесплатная школа ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Буфетчица (она же Буфетчик) — главный герой этой истории Училка — любовный интерес главного героя Столяр Криворукий — настойчивый ухажёр Буфетчицы Повар Убийца — признанный советчик главного героя по делам любовным АКТ ПЕРВЫЙ (он же последний) На территории нашего великого государства отгремела война, и я, сбросив военную форму и сдав автомат, пошла работать буфетчицей в местной бесплатной школе. Были мы Империей Зла. К сожалению, войну со страной Добра мы проиграли, так что временно пришлось переименоваться нам в государство Хаоса, но я не жалуюсь. Домой я решила не возвращаться и предпочла начать новую жизнь на новом месте, указав в новом паспорте (притворилась, что старый сожгли враги из страны Добра, а на самом деле выкинула его в реку) пол «женский» вместо мужского. Всегда мечтала так сделать. В мужчинах, как я считала, был всего один неоспоримый плюс: они нравились женщинам. Друзья всегда говорили мне, что я похожа на женщину. У нас в Империи Зла личность не ценили, а потому имен не давали: только порядковые номера и позывные по должности. Вот и дали мне имя Буфетчица. Сейчас у нас государство Хаоса, имен вроде не запрещают, но имя брать все равно как-то стесняются. Подумываю подобрать себе какое-нибудь, но никак не могу решиться. Как меня приняли на работу, сразу познакомили с непосредственным начальником и коллегой — Поваром Убийцей. Он в людях как-то особенно хорошо разбирался и сразу прошарил, что я приняла на себя не ту гендерную роль. Я тогда расстроилась, подумала, все совсем плохо, а он ничего говорить не стал, отметил только, что в передничке я таки неплохо выгляжу, так что кроме него никто ничего не заподозрит. Если попадаться не буду, конечно. Я не знала, что юных злодеев муштруют еще со школы. В идеале — еще с детского сада, но программы злодейства во многих садах, как правило, прописаны плохо, поэтому выходят оттуда не злые, а просто обиженные. В некоторых все совсем ужасно, и детей там просто любят. Откровением для меня стало, что настоящий злодей формируется не столько за школьной партой, сколько во время еды. Попав на почетную должность Буфетчицы, я сразу стала учиться плевать в завтраки: таков был порядок. И главное, чтобы видно было, что в еду плюнули, иначе эффекта никакого. Так, мне говорили, в учениках воспитывают ненависть к завтракам. И действительно, у меня нет ни одного знакомого, кто с удовольствием с утра положил бы ложку в рот. Все ждут обеда. Но и обед нам приказали «обработать». Иной раз я пережевывала лапшу и выплевывала ее прямо на тарелку. Это все для того, чтобы ученик не слишком наслаждался, иначе в Империи Зла формировался бы культ еды, а это никому не надо. Опять же, теперь у нас государство Хаоса, но порядки остались прежние. — Повар, какое бы мне имя подошло? — спрашиваю у Повара Убийцы — он на войне травил врагов и дезертиров. Вот теперь в школу пришел работать. — Я имен-то никаких не знаю, — задумался Повар и отрубил рыбе голову. — Хотя, знаешь, когда я на полевой кухне в стане врага стоял, пару имен слышал. Они все по имени друг друга зовут, представляешь? И номера людям присуждать кажется для них оскорбительным. — И какие же имена были? — с нетерпением допытывалась я. — Дай подумать… — Повар почесал тесаком голову — Ну… — Сейчас… — И?.. — Вроде бы… — Как? — Что-то типа… Я молчала. Он молчал. — Не помню, — изрек Повар и нахмурил брови. Я чуть со стула не упала. Из контингента местной школы могу выделить три большие группы: училки — самая большая и влиятельная группа, вахтерши — они отвечают за психологический климат в школе, и мы, буфетчики, а конкретно я и Повар. С вахтершами мы время от времени вместе бурчали перед работой, когда курили и прятали бычки. Все-таки курить в Империи нельзя было — слишком много удовольствия. С училками я реже пересекалась, только на обеде, и оттуда мне запомнилось ровно два кадра. Вообще училки — коллектив разношерстный, они не монолит, как вахтерши, у каждой есть свое лицо. Вот идет Завуч, раздает двойки за поведение, в кабинете травит — Химичка, с ней в противогазе разделывает вареного рака ее подружка Биологичка. Попадаются и мужские особи вроде Физрука или Столяра. Мне конкретно запомнился Столяр Криворукий. Не понравился мне этот тип, а вот Повар в нем души не чает — говорит, хорошо ест. Заходит он к нам часто: и на завтрак, и на обед, а бывает и на ужин, когда мы в четыре руки заготовки на утро разбираем. Когда он успевает преподавать — неизвестно, к тому же от него ученики, бывает, даже довольные уходят. Повар признался, что это с недавних пор Столяр так часто стал заходить, а я потом поняла, почему. Когда Повар пошел мусор выносить, Столяр подсел ко мне поближе и шепнул: — У тебя пальцы такие длинные и изящные, а ладошки грубые, как у мужчины. Мне нравятся твои руки. «А мне твои — нет», — подумала я и отошла. Он, кстати, убежденный трезвенник. Другая училка, запомнившаяся мне из вороха всех училок, была непосредственно Училка. Вот это всем училкам Училка. Она преподавала в начальных классах и залихватски ломала нежную детскую психику. При этом у нее на лице расцветала самая очаровательная в мире улыбка. Я таких улыбок никогда не видела. Наверное, так не умели даже в стране Добра. С первых дней Училка меня зацепила как никто, но установившиеся в стране гендерные отношения не позволяли мне даже намекнуть на романтику между нами. Наймись я сразу Буфетчиком, может, чего и вышло бы, а так даже мечтать нельзя было. С другой стороны, оставался шанс, что Училка, как и Повар, окажется в тайне прогрессивных взглядов, и тогда дело могло выгореть, но как такое выяснить — ума не приложить. Повар советовал: предложи ей сладкий кекс, да такой, чтобы жутко соленый был, и она сразу все поймет. Я все думала, что это шутка такая, а затем вспомнила, что Столяр жаловался, что у него обед все время пересоленый. Решила отложить эту затею до лучших времен: если Училка как Столяр, то точно не поймет. Я как-то на свою голову спросила у Столяра насчет имени, а он мало того что был трезвенником, так еще и оказался истинным империалистом. Завел шарманку о том, что не должно быть в Империи Зла (уже в государстве Хаоса вообще-то) личности. Потом пригласил на ужин по купону. Я отказалась. Стояли мы как-то с вахтершами, курили на школьном уроке, уже после обеда — это наша с Поваром передышка. Они, как это у них ведется, стали за политику перетирать. Это у них всегда надо спрашивать мнение, потому что именно вахтерши тонко чуяли политический курс и как он меняться будет. Я решила рискнуть и спросила, что они думают об именах. — Наши предки звали себя в честь животных, потому что верили, что впитают их силу, — подала голос одна из вахтерш. Я их не различала. — Волк, Тигр, Медведь. Моего прадеда звали Одноглазый Шакал. Однажды я видела волка в зоопарке. Он был старый и облезлый. Идея назваться животным меня не вдохновила. Повар видел мою тоску по Училке и сочувствовал. Как-то раз он отпустил меня пораньше (обычно мы трудились до поздней ночи, составляя изощренные планы завтраков и обедов: в каком ведре варить чай, какой черствости подобрать хлеб), буквально вытолкнул за двери школы, а там — она, тоже домой собирается, надевает изящное пальто, аккуратные брови даже не хмурясь намекают, что кому-то скоро будет плохо — признак особого мастерства. Я сделала вид, что не замечаю Училку и с деланным интересом уставилась в страницы школьной стенгазеты, издаваемой учениками и тщательно (нет) цензурируемой школьным советом. Мое внимание привлек рассказ, напечатанный в одной из статей. В начале особенно выделялась жирно помеченная сноска: «ВНИМАНИЕ! ВСЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ АЛЛЮЗИИ, НАЙДЕННЫЕ В РАССКАЗЕ, ЯВЛЯЮТСЯ ПЛОДОМ ВАШЕГО БОЛЬНОГО ВООБРАЖЕНИЯ». Училка увидела, что я любуюсь детской самодеятельностью, и подошла ко мне, а я как каменная застыла. Она о чем-то заговорила — голос у нее чудный — я не могла и слова разобрать. В смущении я поправила от природы пышные волосы — любая дама обзавидуется. У нее — приглаженные, словно она их дрессировала, блестели в лучах закатного солнца. Смотреть на нее тоже опасалась — взгляд у нее убийственный по требованию профессии, цвет глаз меняется с кариего на красный по настроению. Как застенчивая школьница, я уткнулась в эти печатные листочки, будто меня интересует, что там школьники во внеучебное время строчат, и ненароком наткнулась на имя главного редактора «УЧИЛКА ПАЛНА». Тут уж меня совсем повело, а Училка как назло замолчала и внимательно так смотрела, словно ждала моего ответа. Я ей улыбаюсь, киваю, она мне тоже кивнула, но не улыбнулась — опять же это строго профессиональное, элемент психического давления, чтобы не сорвалась рыба с крючка, не почувствовала даже дуновения свободы. Тут я поняла, что Училка уже поймала меня в тиски, приготовила меня, как повар готовит сырую рыбу, уже даже употребила одним своим холодным видом, и вот-вот оставит меня, если я сейчас же не проявлю непокорность. Но я ничего не смогла придумать, и она ушла. Зато мы стали здороваться на обедах и встречались в конце дня, когда Повар отпускал меня пораньше. С каждым разом я все больше смелела, разговаривая с Училкой. Ее жестокая учительская манера говорить только сильнее привлекала меня к ней. — Ты можешь взять имя не по должности, — сказал Училка, уперевшись задумчивым взглядом в стенгазету с многозначительным заголовком «ДАДИМ ДОБРУ ПРОЙТИСЬ ПО ГОВНУ», когда я осмелилась спросить ее совета об имени — а по какому-нибудь красивому явлению. Молния, Снегопад, Град, Свет? — И будут меня тогда Светом звать… — Эта идея показалась мне удачной, но хотелось бы придумать явление поблагозвучнее. Чего-то все-таки не хватало. Еще это напомнило мне о счетах за электричество. Уже стоя на балконе в своей скромной квартире, я увидела, как заморосили капли с неба и мир наполнился чудесной музыкой. Красиво и печально. Точно как мой несбывшийся роман с Училкой. Если подумать, свет лучше характеризовал роль Училки Палны в моей жизни, а град размером с мяч для гольфа — Столяра Криворукого. Меня же последние месяцы, с тех пор как я устроилась работать буфетчицей, отлично описал бы дождь, потому что выть хотелось буквально от всего: от работы, неразделённой любви, криворукого мужлана и маленькой зарплаты. Решив назваться Дождем, на следующий день я пришла в управление по смене паспортов и изложила тамошним работникам свою ситуацию и настроение. Через месяц мне вернули совершенно новехонький паспорт с подписью в графе пол — женский, в графе имя — ПЛАКСА. КОНЕЦ