Токийские булки и их отношение к котам

***

—Хорошо, —кивает Майки, выслушав короткое объяснение Казуторы о том что он вообще тут делает. —значит, ты поехал на отдых с родственницей, но с ней оказалась её подруга и дочь подруги, которая на тебя запала и хочет изнасиловать, верно? Казутора яро кивает, испуганные глаза не дают ни намёка ну шутку - эта девочка реально его пугала и он был уверен, что она могла его изнасиловать. Майки выглядит максимально серьезным, а после - смеётся едва не оглушающе, сводя всех, кроме Ханемии, на такой же смех. Казутора старается доказать, что это не шутки, что ему реально страшно, от Мицуя, посмеиваясь, хлопает его пару раз по плечу: —Ты в безопасности, тут она тебя не достанет. —а после Такаши подхватывает буквально падающего со смеху Хаккая, чтобы он не расшибился к чертям об паркетный пол. Казутора хмурится, видя, что над ним смеются, и сердито сюрпает заваренным заботливой Хинатой чаем. Им нечего делать - и они вновь собираются на море. Ханма не решается брать с собой кальян и в этот раз - думает, что сейчас, утром, вся их компания будет такой активной, что случайно собьёт дорогое курево. Шиничиро говорит, что ему кальян дороже всего, с чем молчаливо соглашается Шуджи, и закуривает сигарету. На нос и щеки Казуторы боевым окрасом наносят солнцезащитный крем пальцы Эммы - как она сказала «такую кожу грех сжигать!», и она со смешком прячет ещё мотив, что, когда кожа Казуторы загорит, то останутся светлые пятна, похожие на кошачьи усы. Ханемия лишь пожимает плечами, оставляя подобную конструкцию на своём лице. Инуи сидит в тени большого камня, понимая, что его кожа слишком тонкая и бледная, и она точно легко сгорит. У Коко кожа так же не лучше, но Сейшю отмечает, что веснушки на его подзагоревших щеках смотрятся очень мило. Коконой просит у него резинку, чтобы собрать часть волос в хвост на затылке, и Инуи протягивает ему ярко-зелёную резинку. Это уже стало обыденностью - то, что Инуи носит на руках резинки на них двоих, ибо, бывает, ему просто необходимо собрать волосы в небольшой хвост, как и Коко. В случаях, например, максимально серьёзной драки, когда волосы будут лишь перекрывать обзор. Юзуха находит это максимально милым, но не решается говорить об этом, а потому тихо визжит в плечо Эммы - не желая рушить идиллию двух своих друзей. Казутора сидит на солнце, задумавшись - острый взгляд янтарных глаз режет гладь солёной морской воды песчаного мыса. Он чувствует, как ступни погружаются в тёплый песок, обдавая ноги в глубине приятной прохладой размокшего песка. Слышится плеск воды, смех - кажется, Майки, Доракен, Чифую и Баджи решили сыграть в «петушиные бои», это ведь так называется? Рядом шелестит песок, Казутора оборачивается на ярко-розовую макушку Нахои. Тот улыбается привычно, и Казутора склоняет голову на бок - кажется, за две недели отдыха с тётей, он совсем отвык от привычных Свастонов: —Что-то случилось? —А? —переспрашивает Нахоя, но тут же разбирает вопрос: —нет-нет! Просто у меня есть очень деловое предложение.. Казутора заинтересованно склоняет голову набок, становится ещё больше похожим на кота - доверчивые янтарные глаза подкупают Нахою и ему даже чуть-чуть стыдно становится, а потому он показывает за спиной средний палец Рану, задавшему ему такое действие, как бы обещая потом надрать задницу. —Так вот, предложение. У Юзухи-чан есть флакон с кремом, сможешь достать? —Достать-то достану, —Казутора щурится, и Нахоя надеется, что план не провалится. —но зачем он тебе? —А.. —Нахоя заминается, но тут же приходит в себя. —Рану нужно руки намазать, они ж вон у него какие не ухоженные! За ум, вот, взялся. —Кавата доволен собой - что смог вывернуться, при том ещё и Рана оскорбить, и ведь тот ему ничего не сделает, ведь Нахоя наоборот спас весь план. Казутора неуверенно поживает плечами, но поднимается на ноги, бросая краткое «будешь должен». Около покрывала девушек как раз нет никого, и Казу ходит вокруг, словно преступник. Ран заливается смехом в плечо Нахои, старается заглушить шум, чтобы Казутора ничего не заподозрил. Ханемия замечает, что за этим представлением наблюдают уже все, кроме самой Юзухи. Тот вздыхает, обещает себе пиздануть Нахою хорошенько, потому что его эксплуатировали так подло, но хватает флакончик с кремом, потому что это уже дело принципа, и он не хочет портить заливающимся смехом друзьям всё веселье, да и самому ему смешно с этого. А Шиба, наконец, замечает, что что-то не так, стоит услышать крикнувшего сквозь смех Майки: «беги за ним, а то без крема останешься!..». Ну и бежит - а что ещё делать? —Казутора! —кричит, бегая так быстро, как, наверное, давно не бегала, и старается догнать смеющегося Казутору. —Прости, Юзуха-чан! —он спотыкается, падает, а потом, понимая, что ему конец, если догонят, бежит дальше, почти не обращая внимания на саднящие, ободранные колени. Игра в догонялки не надоедает импровизированной публике, зато очень задалбывает Казутору - он обессилено ложится на песок, сам протягивает Юзухе крем и кричит, сдавая Нахою: —Прости, Нахоя, но я устал. Слышится звук подзатыльника и громкое «ауч!». Казутора садится, оглядывает ободранные в кровь колени и поцарапанные от множественных падений локти. Выглядит так, словно побывал на массивной драке, а он лишь убегал от старшей сестры Хаккая. Даже обидно стало. Он вздыхает, собирается подниматься, стараясь не обращать внимания на саднящую боль в сгибах локтей и колен. Его усаживают за плечи назад, он шипит, словно дикий кот, когда больно ударяется копчиком о сухой песок. Напротив него усаживается нахмуренный Чифую и злой непонятно на что Баджи. —Как так можно было? —причитает Мацуно - в его руках бутылёк перекиси и ватные диски. Он промачивает их медицинской жидкостью, один даёт Баджи, и они на пару стирают ему мелкие камушки и песок с поврежденных конечностей. Когда всё стерто, то оказывается, что положение ещё хуже - кровь струится на песок, раньше сдерживаемая влажной массой, колени ободраны полностью, благо, на локтях лишь коцанки. Ханемия выглядит, точно побитый, грустный котёнок - отводит стыдливо глаза от двух друзей, кусает губу, когда перекись прожигает неприятным ощущением повреждения. —Терпи, нефиг было так неаккуратно бегать. —Баджи больше напоминает заботливую мамочку, чем грозного парня, который готов бить лица любым раздражающим его хуилам. Кейске выглядит очень мило, когда заклеивает его пораненные чуть-чуть локти милыми пластырями с котами. —Я не виноват!.. —он ловит затылком лёгкий подзатыльник от цыкающего Чифую, шипит - потому что не увернулся, и замолкает, не желая раздражать мальчишку. Казуторе ни то неловко, ни то стыдно, ни то черт знает что - отводит глаза, словно провинившийся ребёнок, чешет щёку короткими ногтями, поджимая уголок губ, сжимает челюсти - стараясь не шипеть от боли бушующей на ранах перекиси. Слышатся вздохи Кейске и Чифую, что заботливо стирают влажными салфетками песок и мелкие камни с побитых колен, победно клеят пластыри с хелло китти на повреждённую кожу. Баджи качает головой, трёт пальцами переносицу - словно мамочка, - и выносит вердикт: —Будь аккуратнее в следующий раз, Казутора, иначе я и впрямь тебя ударю. —Хорошо, мам. —соглашается, не задумываясь, Ханемия, а потом ему приходит осознание сказанных слов - Баджи прижал ладонь к губам, Чифую - тоже, но сгибаясь пополам от смеха. —Баджи, —взволнованно приближается к нему Казутора, прикладывает ладонь ко лбу. —ты хорошо себя чувствуешь? То бледнеешь, то краснеешь. А Баджи… Баджи смущён. Мацуно едва слёзы не утирает, когда Баджи еле-еле качает на расспросы Казуторы головой - мол, я в порядке. Ханемия жмёт плечами и уходит к ребятам. Казутора принимает извинения Юзухи, улыбается, как бы говоря, что ничего страшного не произошло, и с тёплой улыбкой глядит на милые пластыри на локтях и коленях. Юзуха ерошит ему собранные в хвостик неровные пряди желто-чёрных волос, и Казутора едва не визжит, повторяя над Шибой то же действо - та смеётся, поправляет распущенные волосы и пихает Казу в плечо. Конфликт улажен. Они едят дыню, когда видят барахтающееся достаточно далеко в воде нечто и недосчитываются одного члена их чудесно компании. Риндо и Нахоя подрываются первыми. Первый молчаливо и недовольно, второй - уже не улыбаясь, агрессивно матерясь, но оба идут в воду резким шагом. Риндо ныряет первым - растяжка и рост позволяют ему брать больший размах руки, потому доплывает он быстрее. Этим нечто и впрямь оказывается никто иной, как Соя Кавата - под чистой водой медленно развеваются ярко-голубые кудри, его лицо неожиданно спокойно для тонущего человека, изо рта и носа идут пузырьки последнего воздуха. Весьма эстетично, но точно не в такой ситуации. Риндо ныряет, глядя на застрявшую между двух камней лодыжку. Громкое «пиздец» срывается с губ прямо под водой, и он садится на шпагат, разводя два больших камня в стороны. Соя выкарабкивается кое как, и Риндо отпускает камни, всплывая еде и сам. Хайтани матерится - громко, смачно, про какую-то там русскую бабу-ягу, и подхватывает Сою под плечи, утаскивая того ближе к берегу - он не может плыть сам, это понятно, ведь шоковое состояние и прочее, но Риндо зол, и непонятно на что - на то, что он тащит Сою до берега, или то, что младший Кавата полез так далеко в воду, заставив всех волноваться. (Риндо умолчал в своих мысленных суждениях о том, что волновался так, словно это он чуть не утонул) На берег он вытаскивает откашливающегося солёной водой Сою, тот уже приходит в себя - пара стуков по спине от Ханмы, что неожиданно хорошо разбирается с утопленниками и тонущими, и он выкашливает всю хрень, а была не только вода, но и мелкие водоросли, из легких. Нахоя даже не кричит, пока что, лишь кружится над сидящим на песке братом, в панике даже не зная что делать. У Сои голос дрожит, скорее от холода воды, чем от ситуации, хрипит: —Ран, успокой свою жену. —и тычет рукой в старшего брата. Риндо шутку оценивает - усмехается не глядя, протирает очки и надевает назад на себя. Он все же глядит на Сою - его взгляд взволнованный где-то в глубине, сверху наигранная дымка похуизма и безразличия, капля гнева: —И что это, блять, было? —он вскидывает бровь и окидывает взглядом дрожащего Сою, на которого заботливо накидывает полотенце Мицуя. Риндо машет ему рукой, мол, разберусь, лучше не лезьте и не нагнетайте, и Мицуя кивает, понимая, хоть ему особо и не хочется отдавать Сою на попечительство Хайтани, хоть и младшего. Но Такаши уводит всех ребят обратно ко всем вещам, в несколько метров до сидящих на песке Хайтани и Кават. —Ты не поверишь, —усмехается Соя. —но я хотел поискать ракушек. Риндо ждёт, когда он засмеётся, словно это шутка. Это, кажется, не шутка, и он роняет лицо на ладонь, усмехается криво и нервно - "Чертов придурок" бормочет в ладонь, отнимает руку от лица, глядя на не прекращающего дрожать Сою и цокает возмущённо, закидывая тёплые от солнца руки ему на плечи и прижимая к своей груди. Соя не понимает - ему краснеть, материться или кричать «помогите, насилуют!», а потому принимает решение настороженно не шевелиться. Ран показывает младшему брату большой палец, Риндо ему - язык, чтоб больше не выёбывался, и жмёт Сою к себе чуть сильнее. —Не думай ничего такого, —он наклоняется к уху младшего из Кават, глядит вперёд, на море. —я просто грею тебя. —ему хочется себя ударить и похвалить одновременно. Ударить - потому что сморозил такую чушь, а похвалить - потому что сморозил эту чушь с серьёзным и спокойным лицом и тоном, словно так и должно быть. Соя кивает, не зная что отвечать. Его Риндо тоже хочется ударить, но этого он не сделает по логичным причинам, и тут уж додумывайте сами, раз даже сам Риндо не может понять - почему он не может ударить младшего брата почти-парня своего старшего брата. Они сидят так минут 10, а Ран уводит Нахою в тихое место, мочить ноги в тёплой воде и прохладном песке, когда Соя чихает. —Блять. —тянет страдальчески Риндо, понимая, что за время своего топления Соя ещё и простудиться смог. Он поднимается на ноги, протягивает руку Сое, который тоже встаёт, крутясь в простое серое полотенце. —идём, выпьешь чай, Мицуя брал с собой термос. Соя кивает, мол, справедливо Риндо на него ругается. Они с ребятами доедают остатки дыни, Сою отпаивают тёплым зелёным чаем и смеются над его недо-попыткой недо-суицида. Соя в эти моменты сердито сюрпает чаем, мол, нет тут ничего смешного, когда он сначала кашляет, и сразу после этого чихает раза три подряд. Все молчат, кроме Казуторы, о том, что чихает он мило, как котёнок. Потому что Казутора об этом почти визжит. Хина, как одна из самых ответственных людей в их отчаянной компании, отправляет Сою в отель - отлежаться и не разносить по людям микробы, ибо завтра он уже как новенький будет. Риндо отправляют вместе с ним, и тот не особо против такого развития событий, но для вида спрашивает «а за что его» ссылают вместе с больным. Хината отвечает, что он его сожитель, а ещё - что будет присматривать за Соей, потому что ему в любой момент может стать хуже. За спиной она показывает Эмме и Юзухе большой палец.

***

Пока Риндо и Соя доходят до отеля, у Сои лицо становится не очень здоровым - бледнеет, а тело становится более ослабленным. "Все же простудится" качает головой Риндо, поправляя очки и заводя Сою в дом. Он отправляет его в комнату, и берётся за приготовление чая. Он вспоминает все уроки из детства от тётушки, что учила его правильно заваривать чай, подбирать композиции из цветов по значениям и видам и прочее. Риндо кладёт в сито стеклянного чайничка несколько листочков мяты, пальцами раскромсанных до сока, несколько ягод малины, ещё несколько закидывая в кружку. Он ждёт буквально минуту, пока заварится отвар в чайничке, и заливает всё оттуда в кружку, добавляет чайную ложку сахара, чтобы получилось не так крепко, и несёт в комнату к Сое, держа в другой руке тарелку с шоколадным печеньем, что он нашёл в сумке у Рана. В постели уже лежит больной Соя. Риндо протягивает ему в ладони горячую кружку, тихо предупреждая, чтобы тот не обжегся, и ставит тарелку с печеньем на прикроватную тумбочку, а сам берётся переодеваться. Он надевает тканевые шорты до колена пыльного, лилового цвета, и белую футболку размера на два больше. Снимает очки - мелкие детали разом становятся размытыми издалека, но в близи или крупные достаточно предметы он видит относительно четко. Кавата не морщится от чая, хотя он достаточно горький за счёт большого количества мяты. Зато пробивает горло на кашель, а у Сои он сухой, и смягчает его до влажного - чтобы горло не так драло. —Как самочувствие? —спрашивает, разрезая тишину, Риндо, и смотрит на Сою, убирающего на тумбу пустую почти кружку. —Кружится голова и я дико потею. Мне кажется, я сейчас сдохну. —отвечает Соя, криво усмехаясь. Хайтани со вздохом поднимается со своей кровати, склоняется над Каватой, прикасается ко лбу, отмечая, что он горячий. Он просит немного подождать и быстро находит в аптечке в гостиной градусник, суёт подмышку Сое, заставляя сжать стеклянный инструмент между горячей кожей. Проходит 10 минут и он достаёт градусник, глядя на точные 37.5 на нём. Риндо вздыхает, качает головой, потирая уставшие глаза. Сою лихорадит - выносит Риндо вердикт сам для себя, соотнеся все факты и раскинув мозгами. Он предлагает Кавате поспать, но тот посылает его нахуй. Они начинают скорее шуточную перепалку, чем настоящую, когда Соя лежит почти горизонтально лежит на кровати, а Риндо сидит на краю кровати, повернувшись корпусом к Сое. Он видит, как у Сои глаза слипаются, и собирается вставать, пойти в гостиную, почитать Ремарка, но чувствует, как запястье крепко сжимают тиски горячих пальцев. —Останься. —Соя хрипит почти в полусне, лихорадочно сжимая пальцы на пульсе. Риндо думает секунд 20, прежде чем ложится аккуратно на кровать, откидывая на ноги Сои одеяло, заменяя тонкую ткань своими руками. Теперь Соя лежит - головою на груди Риндо, прекращая сжимать его запястье, заместо этого почти повисая на Риндо рюкзаком, обхватив его бедра ногами, а живот - руками, лёжа на боку. Риндо качает головой, не понимая, за что ему это, и запускает длинные пальцы в голубые, шелковистые пряди кудрявых волос. Постепенно он засыпает и сам. Жар Сои постепенно уходит - подкреплённый микстурой организм борется с простудой и явно выигрывает, когда дыхание Кавата успокаивается, а кожа становится привычной, слегка прохладной. —Да пошёл ты нахуй! —слышится агрессивный голос и топот ног вверх по лестнице. Дверь распахивается и в дверном проёме показываются два запыхавшихся тела. Оба настроены, кажется, агрессивно. Ран хватает Нахою за плечо, останавливая от грохочущего падения на пол. —они.. что? —Нахоя не понимает, почему его брат лежит на брате Рана его почти парня. —Что бы то ни было - давай не будить их. —Ран ошарашен не меньше, но предпочитает оставаться поспокойней, чем Нахоя, и не решается будить брата с постоянной бессонницей, и просто парня, что может избить нескольких людей со сломанной ногой и рукой. —Ладно. —отвечает Нахоя, и прикрывает дверь. Остатки малиново-мятного чая стынут в чашке.