Коррозия души

      Идет дождь, идет время, идет студент и тень за ним, а в стеклах зданий отражение нашёптывает о никчемности: сгорбившись, шатаясь из стороны в сторону, спотыкаясь об очередной камень человек-незаметка огрядывает людей вокруг исподлобья и ненавидит каждого. Ненавидит, потому что считает всех мерзкими и противными, а у самого в душе живет их король… — здравствуйте, чего желаете?! — улыбчиво спросила эта милашка за стойкой. — кофе. Дайте двойной эспрессо. Без сахара.- невнятно буркнул парень, после чего почувствовал неприятный запах изо рта. Кофе должен взбодрить и перебить перегар, однако вид беспрестанного и потасканного пьяницы никуда не денется.        Снимая сумку и садясь за столик, взгляд притянула замызганная бумажка, лежавшая под солонкой. Это оказалось запиской, которую явно не планировали писать, по ней видно, что этот клок бумаги появился из подручных средств: это могла быть тетрадь такого же студента или записная книжка какой-то странной личности. Почерк корявый и почти неразборчивый, если бы мы учили арабский, точно нашли бы парочку знакомых слов. Можно было подумать, что кто-то использовал эту бумажку в качестве салфетки, если бы тут их не было…       «Грядет апокалипсис! Птицы сбились с пути, люди сходят с ума, Земля не молчит, небосвод хмурится. Я знаю, о чем говорю. Ученый — геолог» — минут пять спустя каракули были расшифрованы. Эспрессо принесли, пальцы правой руки обвили кольцо чашки и поднесли ее к обветренным губам, первый глоток обжог их, но в миг смягчил и проскользнул по языку прямиком в глотку, согревая горло.       «Что за бред» — подумал бы кто угодно, после прочтения этого послания, если бы оно было неправдивым, однако юноша задумался о том, что в его голове тоже творится что-то неконтролируемое, как и на Земле, что-то, что разрушали в течение всей его жизни, а сейчас это бъется из последних сил, стремясь выжить — такова сущность человека. — молодой человек — мужчина в годах подсел с противоположной стороны стола. Парень лишь посмотрел на него недовольным, вопросительным взглядом, не проронив ни слова. — вижу Вы не рады посторонним диалогам… Будьте добры выделить на меня несколько минут, вы ведь не спешите? — чего вам? — сразу к делу, хорошая черта. Простите мою болтливость и навязчивость, но не могли бы вы отдать мне эту записку? А еще лучше, чтоб никто не знал о ее содержании… — наклонившись над столиком тихо прошептал мужчина. — я прочитал ее. — я знаю, в этом-то и проблема, парень. А вообще, дам я тебе совет… Мне об этом запрещено распространяться, но раз ты знаешь, тогда не теряй времени, спасай себя и по возможности близких. — хватит мне пудрить мозги! — парень схватил свою сумку и, встав из-за стола, направился в сторону выхода.

***

      Проходя по мосту, неспокойный студент задумался о сладкой встрече с водой: упорхнуть с перил моста вниз, навстречу свинцовой глади и поблескивающим волнам. И вот, одна нога ступает ближе к краю, вторая собирается перемахнуть через преграду и… — эй, ты, не смей, дай я пройду, а потом прыгай, а то заставят потом всякие показания давать или, что еще хуже, заподозрят в убийстве! — крикнул бесстрастно прохожий и поспешил уйти. — тварь поганая, весь настрой убил… — прошептал себе под нос и присел на тротуарную дорожку, обдумывая всю несправедливость мира. Прошел час, два, он все сидел и смотрел в одну точку, иногда провожая взглядом летящие мимо авто. У людей жизнь бьёт полным ключом, переполнена чувствами, но есть на свете кусочки тьмы, они спокойны с виду и немного скромны, но в их сути прописаны строки войны. Такие люди беспощадно воюют с собой, они — главные враги себя, и как бы там это ни называли, не помогает бороться с враждой.       Встав с сухого и пыльного асфальта желающий себя убить направился вдоль моста, посматривая на горизонт. Долго еще ходил по бульварам, думал о проблемах, жизни и смерти, смысле существования. Так, не заметив, дошел до двери своей однушки, вставил ключ в скважину, прокрутил два раза и вошел в царство пыли, беспорядка и темноты. На комоде лежит веревка, крюк крепко прикручен к потолку, они давно ждут хозяина. Лениво и несколько небрежно парень придвинул стул под крюк, взял веревку, привязал, дверь заранее оставил открытой. — все готово, можно заканчивать. — уверенно подумал самоубийца. И обвязал верёвку вокруг шеи, но не успел затянуть, как в квартиру кто-то вошёл. — парень, не делай этого! — черт, ты кто еще такой?! — я доставщик почты… Вам посылка пришла и у вас дверь была открыта… А вы это, может слезите со стула? — ох, б***ь… Чай хочешь? — спускаясь со стула, спросил несчастный получатель посылки и направился на кухню. — ну, чувак, это судьба, потому что твоя посылка оказалась последней, значит рабочий день на сегодня закончен. А какой чай есть? — черный. — оу, какой большой выбор… — почтальон поставил коробку на пуфик и снял кепку, протерев пот со лба. — ага… — мрачно ответил суицидник, наливая чай.       И так сидели они всю ночь за столом, пили чай. Встретились два одиночества, две безысходности слились душами в один общий котёл. — может откроем этот ящик Пандоры? — предложил первый. — давай — одобрил второй и достал нож для распаковки.       В коробке были книги и наполнитель в виде бумажных завитушек для безопасной транспортировки. — одна, две, три… Семь. — утвердил получатель и задался следующим вопросом, — а откуда они вообще? Я ничего не заказывал, а родственников и друзей нет уже лет как шесть… — тут не указан ни отправитель, ни адрес отправителя, так что я не могу ни чем помочь, но эти книги на уровне инстинктов внушают опасность… — почтальона пробрала холодная дрожь и пробежали мурашки по коже.       Они начали осматривать книги, изучать их. Как таковых названий не было, только номера от одного до семи. Некоторые страницы отсутствовали, что можно понять по несоответствию в нумерации страниц, к примеру, есть 51-я и 52-я, но нет 53-й и 54-й. Также у всех книг разные обложки: какие-то обшиты кожей, какие-то тканью, есть и роскошная обшивка шелком и драгоценными камнями, но одна книга выделялась больше других, потому что создавалось впечатление, что ее сотворила сама природа… Ее обшивка состояла из плетения трав и поверх нашита целая картина: из маленьких перьев птиц вышита птица, ветки изображали лапки, в лапках птица держала цветок — незабудку, а клюв был в виде острого аметиста и держал мертвую пчелу. Это зрелище одновременно и восхищало и пугало до жути. Самой опрятной и новой была книга под седьмым номером. Можно сделать вывод, что они писались по порядку с первой к седьмой. Эти книги отнюдь не печатные, а рукописные, все тексты печатными буквами, тем не менее почерк разный, вероятней всего, их писали разные люди. — эээ… Тут записка. Скорее всего, она предназначена для тебя. — надев кепку, парень передал лист бумаги.       Записка гласила: «Сожги книги или же сгори в аду за их прочтение. Выбор за тобой.» — что ж, приятель, ты тут разбирайся с книгами, а я, пожалуй, пойду… — очередной человек уходит, выкидывает никому не нужного прохожего из жизни.       Немного погрустив, парень составил посуду в раковину к остальной куче, прочитал еще раз записку, подумал и сказал шепотом, будто вокруг много людей: «Ну и гореть мне тогда заживо». После этих слов, сказанных злым и обиженным тоном, он взял в руки первую книгу — книгу, порождённую природой, первую по счёту.