Дьявольски сексуальная насмешка госпожи Судьбы

Бёдра зажили своей жизнью, двигая таз с ужасающей Анну скоростью. Это уже не куннилингус, это сношение с лицом, но стоило на миг сдаться, как всей силой на вид хрупкая рыженькая девчушка вдавливала своё влагалище в лицо рабыни, да так, что пару раз соки ей затекли даже в нос. Больше рисковать она не стала и двигала покорно языком по клитору, вокруг него и проникая немного в дырочку. Страх смешивался с похотью. Рабыня мало того, что давно уже приняла и в каком-то смысле полюбила свою роль, так ещё и нахлынули влажные воспоминания о прошлом, захлёстывающие голову вместе с выделениями, которые уже второй раз резвой струйкой хлестали ей в лицо. Постепенно рабыня сама стала влажной. Она была не такой сочной, чтобы соки текли по ногам, но вот в остальном её тело было очень выразительно. Щёчки порозовели, ножки сжались вместе, начиная понемногу тереться, а руки ухватились за собственную грудь. Язык начал воистину дикую пляску, доводя хозяйку до экстаза. Всю эту картину и застал Тихомир, что решил проверить причину странных звуков. Его чувства взбились в пену и разлетелись по ошмёткам мироздания. Скромная некогда жена, что не проявляла доселе страсти в постели и никак не проявляла особо ярких чувств, сейчас выглядела как настоящая дьяволица, желающая насытить свой многолетний голод. Мужчина не на шутку возбудился, разозлился и удивился, не в силах что-либо сказать, он лишь наблюдал, как его суженная слезла и чуть ли не всю руку разом затолкала в пещеру любви женщины, что некогда могла зваться первой леди в своём царстве. Мужская рука резко оказалась на промежности, сдавливая набухающий член через ткань штанов, но дальше дело не зашло, чему способствовали остатки его гордости. Она-та и дала задуматься о природе происходящего. Стоит это считать изменой или... Быть может... Приглашением? Аккуратная женская ручка с нечеловеческой скоростью бороздила влагалище, окропляя пол соками. Туда зашла почти вся ладонь за исключением большого пальца и Анне сложно было сказать, чего она чувствовала больше: боли или удовольствия. И в крике её разобрать что-то было ещё сложнее. Громкий, заливистый, плавный и мелодичный. Идеальный крик, что знаменует победу и величие рабыни, что подчинила свою госпожу. Даже после пары членов сразу, что бороздили её пещеру, мощные и жестокие движения рук были тем ещё испытанием для блондинки. "Я выше, я сильнее, я имею настоящую власть над этой напыщенной псиной" - пронеслось в голове рыженькой доминантки после того как в очередной раз мышцы судорожно обхватывали и сжимали ладонь, извещая о любви маленькой шлюшки к пассивной роли. Ноги Клавдии от нетерпения начали тереться друг о друга, даже так заставляя испытывать такое, что её муж никогда не достигал. На этом моменте он и сделал шаг, чувствуя, что если ещё промедлит, останется на всю жизнь один. - Клавдия! Какого лешего ты творишь?! Я же велел тебе оставить её в покое, а ты надругалась над ней словно грязный разбойник. Рыжой бестии было вовсе не стыдно, что её застали за подобным деянием. Напротив, та начала гордиться, да ещё и умудрилась возбудиться. Всё-таки, публичная демонстрация - то, что в своих детских игрищах Аннушка себе позволить не могла, что и доказывало превосходство госпожи над своей рабыней как минимум, для неё самой. - Ха, грязный разбойник? А что, звучит неплохо. Мне это звание подходит. Смотри же, милый мой, чего я от тебя хотела все эти годы и что ты не мог мне дать. Смотри, наслаждайся и даже лучше присоединяйся. В изумлении Тихомир сделал шаг назад, к стене и, пытаясь сохранить своё ущемлённое достоинство, крикнул: - Ах ты грязная женщина, вот чего тебе не хватало! Ну ничего, сейчас я восполню тебе недостаток "любви". Он сделал шаг, немного неуверенный в своих планах, следующий уже начал его убеждать в своей правоте, а третий доказал, что жена обязана слушаться своего мужа и в противном случае должна быть наказана. Резкий шаг вперёд, плавно перетекающий в удар по ягодицам негодницы, оказался настолько внушительно, что удивлённый окрик Клавдии, казалось бы, заглушил бы крики её жертвы, которые прекратились когда начинающая госпожа, потеряв равновесие, въехала своим коленом по промежности Анны, а последняя тихо зашипела от боли, скрючилась комком и всеми силами натирала своё причинное место, пытаясь унять адскую боль.