Как достать соседа

Мечта каждого студента-общажника — жить в комнате одному. Арсению в этом случае повезло частично, потому что изначально комнату он делил с одним парнем с третьего курса, которого благополучно для Арсения и не очень для самого соседа отчислили, поэтому вот уже три месяца комната была в полном распоряжении Попова. Но близился декабрь, а это означало одно — заседание жилищной комиссии. Арсений старался не думать об этом и не рисовать в своей голове сюжеты, как к нему кого-то подселят, потому что октябрьскую комиссию он пережил. Все обошлось, и второе место в комнате так и осталось пустовать. Были даже случаи, когда студент жил один в трехместной комнате целый год! И Арсений постоянно задумывался, какую черную магию нужно использовать, чтобы прибегнуть к такому раскладу событий. Надо отдать должное, Арсений был активным студентом и являлся членом студенческого совета. С первого курса в каждой бочке затычка был, во всех концертах участвовал, группу свою агитировал принимать участие в конкурсах и даже один год был куратором, что давало немало преимуществ в студенческой жизни, в принципе. Например, получение отдельной комнаты в блоке, за что и боролся Попов уже не первый год. — Вас, студсоветских, полно, а я одна! — каждый раз отвечает ему директор студенческого городка, когда Арс вновь приходит к ней с заявлением с просьбой о переселении. — Да ладно тебе, еще годик потерпеть, — успокаивает его Сережа Матвиенко, лучший друг и по совместительству однокурсник. — Вот придешь к врачу со смертельной болезнью, а он тебе скажет годик потерпеть. — Арс, ты невыносим, — Сережа всегда выслушивает оры Попова о том, как задолбал его прошлый сосед, и Арс теперь боится, что новый будет таким же. Сережа завидовал, что его друг может делить комнату хотя бы с еще одним человеком. Сам Матвиенко жил еще с тремя людьми и не понимал, как при таком раскладе, как у Арса, можно жаловаться. И вот на четвертом курсе Арсений отчаялся совсем. Заявление его лежало на столе у Жанны Викторовны с сентября без ответа, а в декабрьском списке жилищной комиссии его не было, так что об одноместной комнате можно было забыть совсем. «Ладно, я все равно пока один. Можно не жаловаться», — успокаивал себя Арс. И только он в полной мере ощутил весь кайф от проживания в одиночку, в дверь постучали. В прямом смысле слова. — Чего так долго не открываем? А? Что вы тут делаете? Как у вас темно, боже! Лампочки поменяйте. Я вам электрика пришлю, — в блок влетает комендант общежития — Даздраперма Игнатьевна. Влетает вихрем, всех поставив на уши, что даже из соседней комнаты, располагающейся в блоке, выглядывают испуганные студенты. Визиты Даздрапермы ничем хорошим никогда не сулили, женщина всегда находила поводы, чтобы доебаться. Именно доебаться. Вот, например, к перегоревшей лампочке в коридоре прицепилась. Даздраперма была самой странной женщиной из всей общаги, и никто не смел даже шутить по поводу ее имени, потому что всем казалось, она все услышит, хотя некоторые смельчаки все-таки рисковали своими жизнями, называя ее Даздраспермой. Но вся общага ее и уважала, и любила, и боялась одновременно. Она без стука открывает дверь в комнату Арсения, совершенно без стеснения продолжая ругаться. Или говорить. Все равно одно и то же было. — Ох, господи, Попов, ты бы прикрылся, — комендант по-хозяйски входит в комнату и встает в центре. Арс, мягко говоря, охуевает, потому что только вышел из душа и стоял лишь в одном полотенце, повязанном на бедрах. И только сейчас он замечает в дверях мнущегося пацана. — Это твой новый сосед — Антон. Антон — Арсений. Ну, вы тут как-нибудь сами. Все, я пошла, — и женщина тут же вылетает из комнаты, как и залетела, оставив после себя неловкое молчание. Антон смотрит на Арса, наверное, минуту, потирая лямку рюкзака. Из соседней комнаты до сих пор выглядывают лица студентов, только они уже чуть расслабились, осознавая, что беда пришла не к ним. За новым соседом стоит еще кучу дорожных сумок, и Попов понимает, сейчас начнется веселый час, а то и два, разбора вещей. Не хватает только фразы из рекламы Orbit: «Здрасте. Антон».

***

Жизнь с Антоном не задалась сразу. Нет, она задалась, но это все Арсений со своими планами свержения бедного парня не давал себе покоя. Антон был отличный парень, спокойный, в первые часа два так вообще будто боялся с Арсом заговорить и молча раскладывал вещи. Он был аккуратен, вещи свои никогда не разбрасывал, грязь не оставлял и даже мыл посуду за собой. Обычно посуда соседей всегда стояла в раковине, и ладно бы это были просто тарелки, так там еще лежали жирные сковородки и кастрюли, и Арсений постоянно воевал с соседней комнатой, чтобы они сразу мыли за собой или нахуй вообще ничего бы не клали в раковину. Он эти кружки, ложки и поварешки клялся в задницы затолкать, если еще раз увидит. Каждый раз видел, но все равно не заталкивал, а лишь слал соседей в увлекательное путешествие куда подальше. И к Антону вообще не придраться, не сосед, а золото, но у Арсения работал пропеллер в одном месте, который с каждым днем прорабатывал план. План «Как достать соседа». Раз уж Магомет не идет к горе, а именно Жанна Викторовна с согласием о переселении, то Арсений сам возьмет ситуацию в свои руки, потому что надо бы уже добиться поставленной цели. Для начала Арсений решает прибегнуть к самому лайтовому, простому и вообще еще «цветочкам» способу — оставлять чайник на столе Антона. В общежитие строго запрещено иметь электроприборы в комнате, а Даздраперма любит внезапно зайти к кому-нибудь в блок с внеплановым обходом, а если увидит чайник, то все пиши пропало. Сразу заявление, объяснительную писать и в журнал «хулиганов» заносят, а спустя три выговора выселяют. У Арса в голове чертята плясали, когда он думал о своем плане, и спустя неделю проживания Антона в комнате, решил приступить к исполнению. Антон был первокурсником и учился в первую смену, уходя в восемь утра. Арс тоже учился в первую, но уходил чуть позже, поэтому не спеша пил чай и оставлял на столе Антона чайник. Приходил Попов позже и вечером всегда заставал соседа в комнате. Он был тот еще крепкий орешек, потому что молча и без ругани переставлял чайник на стол Арса, а ему даже и сказать нечего было по этому поводу. — Зачем ты переставил мой чайник? — А хули он на моем столе стоит? Представлял будущий диалог Арсений и аргументы, если честно, для возникновения срача были так себе. Чайником, естественно, ничего не закончилось. Попов стал позже ложиться спать и не давал Антону выключить свет. Шастун всегда спрашивал разрешение, а Арс всегда говорил «нет», ссылаясь на домашку, которую ни черта он не делал. Даже сказать, нихуя. Но через две недели такой имитации бурной деятельности Антон не выдержал и молча выключил свет. — А спросить? — подает голос из темноты Арсений, явно обескураженный действием Антона. — Может, еще пососать, а? — язвит Антон, и у Арса чуть челюсть не отваливается, хотя он лежит и втыкает в телефон. Конечно, он домашку так делает. По тыканьеведению. — Мне спать надо, — ставит точку Антон и ложится в кровать, но Арс превращает все в запятую. — Я работаю. — Ага, смотри, чтоб палец не отвалился, — бубнит Антон, отвернувшись к стене. Устраивать доеб Арс не решается, потому что все исходы, сука, все равно складываются в пользу Антона. И тогда Арс прибегает ко второму уровню сложности.

***

На следующий день, а точнее вечер, Арс занимается китайским. А что? Английский знает. Французский тоже. На немецком немного шпрехает, так что почему бы не начать изучать еще один? Он специально включает на ноутбуке курсы китайского для начинающих, делает звук громче и сам старается говорить громко, пародируя манеру девушки из видео. Антон в этот момент сидит позади него и читает учебник по истории России, и вот уж он никак не ожидал, что историю своей страны он будет изучать под китайские мотивы, и все в голове начнет сливаться в русско-китайские события и войны. — Ни хао! * — Хуяо!— думает Антон. — Дуй бу тси! ** — Сунь хуй в чай! — Се се! *** — Иисусе́! Арсений издевательски все делает громко, рот растягивает так, что Антон видит, как щеки у того плывут. И ладно бы он занимался этим час, но Арс решил изучить весь курс разом. Антон уже даже ничего не пытался зубрить, а просто сверлил взглядом спину соседа, который вообще не чувствовал, как у него дырка в спине выжигается. Шастун уже в какой-то момент замахивается учебником, но все-таки оставляет эту идею. Наверное, больно все-таки будет. А вот Арсению как-то похуй. Он продолжает уже переводить русские слова на китайский, выполняя практические упражнения. — Скажите «машина», — говорит девушка из курса. — Выпейте баночку бензина, — продолжает издеваться в своей голове Антон. Он уже отложил учебник в сторону и даже не моргает, исподлобья смотря в спину Арсения. — Скажите «ракета». — Ты директор туалета. Дальше Антон уже не выдержал и вскочил с кровати. — Скажи «чеснок», — просит Антон, и Арс не сразу понимает, что это просьба для него. Антону и не нужен ответ. — По ебалу хоп! — и отвешивает подзатыльник. — Ты охуел? — Арс тут же встает, забывая про урок. Признаться, он и не вспоминал о нем, бездумно повторяя за девушкой, и уже давно заебался и все ждал, когда Антон уже хоть как-то отреагирует. — Это ты охуел и заебал! Своими эти хуяо-дзяо-ебалао. Столько лет человечество делало открытия и совершало прогресс, чтоб ты не знал, что такое ебаные наушники! — Антон так резко повышает голос, что Арс поджимает плечи. Шастун кидает в него наушники и снова пытается погрузиться в изучение истории, отделив Россию от Китая.

***

Следующим пунктом плана у Арса стояла жареная селедка. Да, это уже были крайние меры. Утром, когда Антон уже ушел, Арс пошел на кухню готовить селедку вместо вкусного завтрака, который мог бы спокойно и в удовольствие поесть. Но нет, у Арсения все еще крутился пропеллер в жопе, так что пришлось доводить дело до конца. Естественно, на Попова косились другие студенты, которые готовили себе еду, а потом еще и соседи по блоку, собирающиеся на пары, чуть в эту сковородку не блеванули, когда Арс только-только зашел в блок. — Арсюх, буа-а-а, — еле сдерживал рвотные позывы Илья. — У тебя вкусы поменялись? Или ты вьетнамцев решил переиграть? Вьетнамцы, жившие на этаж выше, славились своими специфичными вкусами и запахами, которые доходили до всех этажей, когда студенты добирались до кухни. — Переиграть и уничтожить, — злорадствовал Арсений, что запах и в правду получился едким и отвратительным, так что комната за считанные минуты должна была пропитаться им. Арсений предусмотрительно убирает свои вещи в шкаф, чтобы они не впитали все ароматы, и ставит сковородку на стол Антона, поближе к кровати, а сам уходит на свои пары. Весь день он думал, как зайдет в комнату, а там будет охуевший Антон, а еще лучше, если он уже будет подписывать заявление на переселение. Для перваков всегда создавались лучшие условия, так что заявление Антона могли рассмотреть в ближайшее время и переселить до следующего заседания комиссии, на что и рассчитывал Арс. Но на что точно не ставил Попов, так то, что его новый сосед примет правила игры, которую он начал. Войдя в комнату, Арс не почувствовал даже мимолетного запаха жареной селедки. Да, окно было открыто, и морозный воздух полностью заполнил помещение, но даже с этими условиями все равно бы что-то да осталось. За такой короткий промежуток времени не могло все быстро выветриться. Антон лежит на своей кровати как ни в чем не бывало и смотрит что-то в телефоне. Застывший на пороге Арс тут же привлекает его внимание. — О, привет! — радостно так приветствует Антон и отрывается от гаджета. — Сковородку потерял? Арс оглядывает комнату, пытаясь найти ту самую сковородку и источник зловония, но не находит. Зато находит жирное пятно на своей кровати. — Это, бля, че такое?! — Арс пялится на свою кровать, вытянув руки, как к потерпевшему. — Ой, это я решил выкинуть твою сковородку и случайно уронил на кровать. Вот пытался как-то исправить ситуацию, потер немного тряпкой, но она только все размазала, — Антон все так же спокоен и даже виду не подает, что эта жареная селедка как-то могла испортить ему настроение. — Кстати, заходила Даздраперма. Спрашивала, чем это так воняет. Я сказал, что это ты ужин себе такой приготовил, а она приказала выкинуть, а то амбре такое стояло аж до первого этажа, — Антон специально смеется, будто это, блять, действительно смешно! — Ой, чуть не забыл! Она вот передала тебе новое постельное белье, чтобы ты не мучился на грязном. И сказала, чтоб ты спустился к ней для разговора. Антон протягивает это самое серое, повидавшее уже жизнь белье. Это Антон нашел в кладовке, Арс уверен. У студентов всегда был доступ к кладовке, где они могли найти все необходимое, и постельного белья там было больше остального барахла. Арсений один раз воспользовался кладовкой, когда сам был первокурсником и когда еще не успел закупить спальных комплектов, поэтому на первое время взял из общего пользования. И на следующую ночь купил себе собственный, потому что общажный вонял сыростью, был с дырками, в пятнах, а если приглядеться, то можно было найти мелких клопов, которые по ночам кусали за ноги. Арс смотрит на улыбающегося Антона, который тянет ему белье, сам быстрее желая распрощаться с ним, и Арсу хочется начистить его табло. Сука, какой же ты смышленый, пидорас! Арс долго не думает, вырывает былье из рук, кидает в Шаста, и пока тот секунду мнется, приходя в чувство, хватает за грудки и со всей дури толкает в дверь. Антон ударяется больно и издает стон, что Арс аж на секунду теряется, представив какое-то порно. Это он от удовольствия или че? Но Антону действительно больно, но он просто шипит, пытаясь убрать руки Арса с себя. — Ты меня так разыграть решил? — дышит ему в лицо Арс, больше походя на разъяренного быка. — А ты, блять, че устроил, клоун? Сначала твой китайский, потом эта селедка? Дальше что? Тараканов варить будешь в чайнике и мне подливать? — Антон сам злится и лбом упирается в лоб Арса. Оба дышат так шумно, словно марафон пробежали только что, и в обоих злость кипит страшная. — Если ты больной на голову, пусть выпишут тебе отдельную палату! — выпаливает последнее Антон, отталкивает Арса и выходит из комнаты. Шаст прикладывает все усилия, чтобы как можно громче хлопнуть дверью. Арс стоит с этим обосранным кладовским бельем и смотрит в закрывшуюся дверь.

***

Антон героически выдерживает и следующие выходки Арсения. Попов подпирал дверь шваброй, чтобы Антон не смог выйти из ванной. Устраивал срач в комнате перед дежурством Антона, а однажды случайно — правда, случайно — рассыпал всю муку в комнате, когда доставал с верхней полки шкафа, чтобы приготовить на завтрак блины. Блины у Арса получались как всегда хреново, но он слишком сильно любил их, поэтому пытался совершенствовать свои навыки кулинарии на них. Но теперь гипотетические блины лежали на полу. А Антон, как назло, не уехал на новогодние праздники домой, так что Арсу приходилось изощряться всеми способами, как довести соседа. И одна такая ночь стала пиком, последней каплей. Глубокая ночь. Тишина в комнате. Весь день прошел спокойно, и Арс даже не стал ворчать, когда Антон молча выключил свет и лег спать. Потому что у Арса уже был заготовлен план. В два часа ночи Арсений начинает громко смеяться, притворяясь, что разговаривает с кем-то по телефону. Он в подростковом возрасте проходил актерские курсы, так что убедительно сыграть болтающего человека, который на самом деле пялит в меню телефона, не составит труда. Долго ждать не приходится. Антон шевелится на кровати, сильнее кутаясь в одеяло, и Арсений каждое его движение ловит, злобно хихикая про себя, а потом начинает прямо-таки тараторить, что уже у самого создается впечатление, что словил шизу, разговаривая сам с собой. И происходит «бум». Антон рывком поднимается с кровати, успевая прихватить подушку, и набрасывается на Арса. Подушка летит прямо тому в голову, и Попов тут же отбрасывает ее от себя, но Шастуна все равно уже не остановить. — Когда же ты завалишься?! — орет Антон, совершенно не стесняясь, — а что, все в блоке на праздники разъехались, можно и погорланить — и начинает душить Арса. Арсений закидывает ногу на бедро Антона и толчком хочет откинуть в сторону, но в итоге оба падают с кровати, и Арс снова слышит порнушные звуки, которые издает Антон под ним. Господи… — Как же я тебя ненавижу. Да чтоб твой язык отвалился! — извивается уже Антон под Арсом, который пытается успокоить соседа. Руки Антона все еще тянутся к лицу Попова, а сам он дрыгается так, что пахом буквально трется о пах Арса, и тот зачем-то, господи, нахуя, но так захотелось,делает толчок между ног Антона, и Шаст за секунду усмиряется. — Успокоился? — нависает над ним Арс, и ладони Антона хватают его за запястья. Странная ситуация, из которой не хочется выходить, так что парни все еще лежат на полу. — Это что сейчас было? — первым начинает Антон. — Твоя ебучая истерика. — Я про это, — и Антон, блядская ты зараза, специально поднимает бедра, делая толчок в пах Арса. — Ты охуел? — Попов все равно слезать не собирается, так и держит уже давно успокоившегося соседа. — Нет, это ты охуел пиздеть в два часа ночи по телефону. Арсу и ответить нечего, потому что он снова проебался. С самого начала весь план был полнейшим проебом, и аргументы Арса в нем складывались не в его пользу. У него только сейчас начинает щемить в груди. Всего секундочку, но гадко становится от самого себя. Он так с людьми никогда не поступал, он вообще всегда был добрым и неконфликтным человеком, несмотря на то, что в студсовете дерьма отхлебнуть пришлось немало. Арс убирает руки с шеи Антона, но все равно продолжает сидеть на нем, грустно пялясь в живот. Шаста почему-то это совершенно не смущает, и он даже сам начинает испытывать грусть, глядя на Арса. — Ты че? — пытается не выдать слабину в голосе Антон, пряча ее за легкой грубостью. И зачем-то в следующую секунду кладет руки тому на колени, смазывая движение выше, чтобы обратить на себя внимание. Арс поднимает только взгляд, продолжая смотреть на Антона сверху вниз и точно думает, что это начало порно. — Ниче. — У тебя встал, — сообщает Антон и, какая же ты крыса, сильнее сжимает ноги Арсения в ладонях. — Или что прямо сейчас так упирается в мой же член. — Да блять! Арс, как ошпаренный, вскакивает наконец-то с Антона и выходит из комнаты.

***

Весь следующий месяц проходит без пререканий, розыгрышей и попыток удушения, потому что Арс осознал в полной мере, каким же идиотом был. Вместо того, чтобы наслаждаться несколько месяцев со спокойным, тихим и вообще идеальным соседом, он тратил свои нервы на дурацкие розыгрыши, которые зла больше ему доставляли. И раз уж он это осознал, нужно было извиниться перед Антоном за всю хуйню, что он творил. Но, естественно, завуалированно. — Это тебе, — в тот самый примирительный вечер Арс протягивает Антону пиво. — Спасибо, — Шаст, растерявшись от внезапного порыва доброты, забирает бутылку не сразу. — Я сейчас ухожу, но как вернусь, обязательно выпью. Арс еще хочет обнять его, ну знаете, вот по-мужски, по спине хлопнуть просто, но губы Антона трогает такая хитрая улыбка, что Арс не понимает, что смешного сделал. — Не-не-не, потом еще у тебя встанет на меня. У Арса глаза аж расширяются, а Антон преспокойно накидывает куртку и в дверях дополняет: — Да ладно, расслабься. Я не против, — и, подмигнув, скрывается за дверью. Ах ты, сука!