позвольте мне развлечь вас

"Ты готов?" - раздается знакомый голос. Чимин оборачивается "Я всегда готов", - говорит он, натягивая нейлоновые чулки с перфорацией, опуская одну ногу на туалетный столик. Чимин давно работает в этом бизнесе и его абсолютно все устраивает, достаточная зарплата и приятное времяпрепровождение, что еще нужно молодому человеку? Он был действительно популярен в этом месте, многие люди приходили сюда, чтобы увидеть его на практике, его худое, но в то же время мускулистое тело позволяло ему привлекать посетителей и клиентов, кроме того, его движения были достаточно хороши, чтобы клиенты могли много хвалить и комплиментировать, когда ему также хорошо платили. Чимин никогда не стыдился того, что он делает, на самом деле, почему бы не похвастаться тем, сколько зарабатывает его задница, когда другие отвернулись от таких профессий, эти истинные христианские ослы презирали эти вещи. На самом деле, это было довольно хорошо. Видеть их реакцию, видеть их лица, когда Чимин мог легко сказать "Да, я стриптизер", произнося это с ноткой уверенности в собственных словах. И так оно и было на самом деле, уверенность в себе и своем теле, это то, что у него было, и этого нельзя было отнять. Он знал и прекрасно осознавал, как прекрасно его тело, четко очерченные мышцы, действительно красиво выделялись, когда он одной и той же походкой обходил всю сцену, когда его тело красиво извивалось на шесте, когда его руки были прикованы к нему, когда в это время его ноги создавали множество движений. В некоторых случаях он надевал каблуки, когда действительно чувствовал себя ужасно уверенно, и тогда это шоу производило неизгладимый эффект, когда он действительно был уверен в успехе. Думая о своих танцах, он мог зайти довольно далеко, у него за плечами был большой опыт, который, тем не менее, накапливался со временем. Его движения стали более яркими и запоминающимися. Его танцы стали более интимными и интригующими для ума и тела. Забавно было осознавать, что он мог произвести впечатление на толпу одним своим внешним видом, этого было достаточно, чтобы сформировать довольно высокую самооценку и уверенность в себе. Во время интимных встреч ему много раз говорили о том, какое у него тело, но большинство комплиментов было сделано его губам и заднице, которые действительно были более впечатляющими на фоне всего остального. Его пухлые губы, которые очень хорошо работали на практике, и его задница, которая не отставала. Все эти преимущества невозможно было не заметить. В течение долгого времени он оттачивал свои движения в танце и мог сделать довольно много.Когда его тело уже достаточно хорошо приспособилось к такого рода движениям и выполнено достаточно презентабельно. Многие люди предпочитали его талию, о которой также было много мнений, в основном положительных, говоря, что она была действительно тонкой и искусной во время танцев, поэтому позже Чимин попытался показать и извиваться в области талии, чтобы показать ее в действии, показать, насколько она хороша. Он натянул нижнее белье, в котором, вероятно, вообще не было необходимости, так как стринги, плотно прилегающие к нижней части его тела, были слегка прозрачными, но темная сетчатая ткань прикрывала только часть. Но в этом было что-то интригующее, и Чимин прекрасно это знал, верх его одежды был таким же сетчатым топом, который, вероятно, тоже не был нужен, так как он довольно хорошо демонстрировал его светлую молочную кожу, которая была намазана лосьоном, чтобы придать больше блеска, который был бы виден даже без его добавления. Но это выглядело более впечатляюще. Его тело уже было полно готовности, когда он еще раз посмотрел на себя в зеркало туалетного столика, освещенного большими лампами по всей поверхности. Его тело было хорошо освещено, и он все еще смотрел на него, смотрел на себя, он замечал каждый поворот своего тела. Он пытается воспроизвести то, что произойдет чуть позже, и его тело начинает беспокойно двигаться в том ритме, который возник у него в голове, повернувшись лицом к зеркалу, он сделал шаг вперед, вращая бедрами. Он сделал пару шагов в сторону, затем выгнул спину, которая теперь грациозно и громко демонстрировала его пухлую попку, которая была довольно пухлой, к тому же, теперь она была хорошо выделена, выпячивая все свои достоинства, Чимин демонстративно начал ее сжимать, кусая губу, как бы показывая товар, показывая, насколько он хорош. Он несколько раз шлепнул себя по заднице, когда она немного подергивалась из стороны в сторону, немного покраснела, она выглядела как действительно хороший продукт. Теперь он также грациозно выгибается, протягивая руку вдоль бедер к нижней части живота, останавливаясь здесь, она теперь медленно проходила по его телу, начиная с самого пресса, который стал более заметным, показывая едва заметные кубики пресса, сформированные за долгое время практики. Теперь его рука блуждает по груди под топом, рука под ней почти прозрачная, он также демонстративно трогает себя, показывая , как это мог бы сделать кто-нибудь другой, но он может только наблюдать со стороны, как он это делает. Дрожать и представлять, как Чимин танцует и извивается рядом с ним, - вот что будут делать пришедшие люди, когда он пройдет по своего рода подиуму. Следующие шаги еще медленнее, но увереннее, с той же грацией, он немного наклоняется, раздвигает ноги, и, положив руки по всей длине ног, он добрался почти до пяток, когда его задница теперь торчала и была слегка приподнята. Он слегка пошевелил бедрами, чувствуя, как его задница двигается из стороны в сторону. Затем его тело снова поднимается, так чудовищно медленно, но так же уверенно, его лицо немного краснеет, а глаза стали черными от вожделения, просто представляя голодные глаза тех, кто скоро увидит его в действии. Это чувство вызвало еще более идиотский интерес, который он не мог скрыть, просто представляя, как каждый мужчина будет смотреть на него и представлять, как он трахает его в разных позах. Он действительно ошибался, когда думал, что эти мысли не сделают его твердым. Его трусики были уже мокрыми, когда он издал что-то вроде смеха. Чимин сделал еще один шаг назад, теперь он мог точно видеть, насколько он был тверд, и это произвело бесконечный идиотский эффект, интригующий его сознание. Теперь он ходит на шпильках, сделав пару шагов в одном направлении, наклоняясь, положив руку на бедро и спускаяясь все ниже, затем грациозно поднимаясь в исходное положение, он снова поднимается и идет в направлении другой стороны, повторяя те же действия. Его тело никогда не дрожало, как будто оно не было создано для его тела, и оно никогда не проявлялось на его молочно-белой коже. Он поднял руки над головой, согнув одну ногу ближе к другой, опираясь на левую ногу, затем выгнул спину и начал попеременно покачивать талией и бедрами, затем он опустил согнутую ногу немного дальше, когда левая осталась на том же месте, он снова опустил туловище и покачал задницей из стороны в сторону, пару раз ударив ее. Мысли кружились в его голове, заставляя его смеяться.Он сжал губу зубами, просто представив, как танцует перед толпой, когда так нуждается. Он хотел всем угодить и застрять в памяти. "Ты великолепен" доносится из темного угла, где стоял стул, на котором обычно сидел Чонгук. Тень мужчины бросается ему в глаза, когда он видит только хищную ухмылку, освещенную огнями его туалетного столика. "В остальном, как всегда", тело поднимается, и тень становится полноценным хорошо освещенным телом. Чонгук предстал перед ним во всей красе и величии , одетый почти так же , как Чимин, но его тело было более накачанным, более мощным, в этом смысле даже его танцы выглядели более агрессивными и жесткими, чем у Чимина. Чимин был более плавным и страстным в своих движениях, но когда мальчик был напротив него, он выделялся своим смелым и более суровым нравом. "Ты был здесь все это время?" Чимин нахально спрашивает, поправляя чулки. Мальчик ухмыляется "Достаточно, чтобы увидеть твой страстный танец", он громко заявляет. "Тебе понравилось?", уверенно заявляет Чимин, фактически уже предсказывая ответ. "Если моя твердость тебе что-то скажет", - говорит он, издавая смешок. "Маленький извращенец, этого достаточно", - смеется он. Чимин знал Чонгука уже давно и мог с уверенностью сказать, что он выделялся среди всех остальных мальчиков. У него был характер, который держал его твердо и властно перед всей толпой, во многих случаях он отказался от частных встреч после танцев, когда клиенты поражались его ответу, называя его либо слишком смелым, либо слишком самоуверенным. Когда Чимину показалось, что оба варианта были безусловно правильными. Этот мальчик обладал определенным обаянием, которое так заводило толпу, что их много раз выбирали для совместного танца, так как сочетание страсти и плавности Чимина, смешанного с более дерзким и смелыми движениями Чонгука, создавало дикое волнение среди толпы, в такие дни они получали довольно большой аванс. И кто бы запретил им снова воспользоваться этим шансом? Да, этот вечер также будет посвящен современным танцам. Когда Чимин был только в фаворе, он почувствовал такой прилив сил, когда был на одном дыхании с Чонгуком, они слились в дикий кайф, делая это одновременно. Их движения со стороны были похожи, но в каждом было что-то свое, что в любом случае отличало их. "Я могу только представить, что ты будешь делать на сцене, если то, что я видел,-это просто разминка, малыш", - говорит Чонгук, подходя к своему туалетному столику, на котором было довольно много косметики. "Я могу сказать то же самое о тебе, зная твои движения, я думаю, что мы заставим всю толпу снова стать твердой, ты поможешь мне с этим?" - говорит он, подходя к туалетному столику, прислонившись к нему задницей,стоя рядом с Чонгуком. "Я не думаю, что это будет проблемой, милаш", - говорит он, открывая подводку для глаз, делая стрелки на глазах темнее и четче. "Твоя задница будет очень хороша, могу тебя заверить", - ухмыляется он, нанося блеск на губы, которые через мгновение становятся более приподнятыми и пухлыми. "Ты знаешь, что я больше всего уверен в ней", - шепчет Чимин, наблюдая за действиями Чонгука. Он смеется: "Конечно, я знаю, не будет лишним еще раз убедиться, я прав?" он ухмыляется, показывая свои опасные клыки. Чимин хихикает. На самом деле он предпочитал подобные разговоры. Может быть, в них и не было особого смысла, кроме как играть роль обычных комплиментов, но эти разговоры заставляли их терять последние капли какого-то страха перед выходом, придавая им столько же уверенности, сколько и в себе. Его лицо действительно завораживало сознание. Это еще одна его черта, которая, казалось, отличала его от всех других мальчиков, которые также танцевали для других. Его лицо было еще одной вещью, которая придавала его образу дополнительный интерес, когда он танцевал, он всем своим существом показывал, на что он способен своим телом и лицом. Тело двигалось, а лицо показывало все, что он испытывал, и эта комбинация действительно свела толпу с ума. Его каблуки на шпильках щелкнули, когда он вышел на сцену, глубокое бархатное освещение осветило все нужные места на его теле благодаря какому-то маркеру тела-его щеки, губы, ключицы, декольте, бедра и задница сияли на свету. Он покачивал бедрами, медленно приближаясь к шесту, когда Чонгук последовал за ним так же грациозно, но более смело и уверенно, качая бедрами гораздо увереннее, держа одну руку на талии, он опережает Чимина, находясь рядом с шестом немного быстрее. Когда толпа замерла в ожидании, все еще жадно разглядывая их наряды, казалось, что их глаза уже полностью раздевали то, что на них осталось. Чимин отвел взгляд в сторону Чонгука, который подмигнул ему в хищной улыбке, он почувствовал его чувство восторга, когда он появился на сцене перед этими голодными взглядами. Он почувствовал, что снова на своем месте. Чимин улыбнулся в ответ. Как только они крепко ухватились за шест рукой, музыка внезапно озарила их уши, удары были медленными, но достаточно сильными, комбинация получилась неплохой. Их тела немедленно пригнулись к столбу, когда Чимин начал вращаться вокруг него, постукивая каблуками медленной походкой, запрокидывая голову назад, выгибая спину как можно дальше и подтягивая ногу ближе к бедрам, выгибая ее так же, как и все его тело. Он почувствовал прилив сил, когда песня медленно перетекла в припев. Хотя Чонгук сначала не пытался заинтересовать толпу, вместо этого он сразу же легко взлетел в воздух, его тело взлетело, и, удерживая его в воздухе, медленно остановился, его мышцы напряглись, а ноги грациозно двигались из стороны в сторону. Он сделал еще пару движений, демонстрируя все свои достоинства и делая это довольно плавно, его ноги на шпильках выглядели безумно сексуально, даже Чимин, не остававшийся в стороне, заметил это и действительно мог только догадываться, если бы только его были такими, о чем думала толпа. Чимин сделал несколько поворотов в воздухе, когда его ноги напряглись, демонстрируя все мышцы в действии. Его руки изящно держались за шест, когда вместо того, чтобы быстро спуститься с него, он обхватил шест обеими ногами и запрокинул голову назад, выгибая тонкую талию, медленно соскальзывая с нее, когда до земли оставалось всего несколько миллиметров, он сделал еще один поворот, согнув одну ногу и вытянув другую. Он так же медленно поднялся на ноги. И пока Чонгук все еще висел на шесте, выполняя несколько более откровенных движений, Чимин подошел ближе к толпе внизу. Теперь он хотел поработать с ними. Он начал свою рутину с того, как его тело медленно опускалось, когда он вытягивал руки вперед, но его задница оставалась слегка приподнятой, он снова начал медленно раздвигать и смыкать ноги, начиная поочередно медленно отводить их назад, пытаясь показать линию мышц каждой ноги. Его длинные ноги на шпильках выглядели еще более заразительными для любого голодного взгляда снизу. Он медленно перевернул свое тело на спину, выгибая его, как только это ему позволяло, снова вытягивая ноги, немного раздвигая их, проводя рукой по плюшевым бедрам, выпячивая их, когда на них падает свет, и освещая каждый дюйм их, выделяя их на фоне всего остального. Когда его рука медленно скользнула вниз по внутренней линии бедер, он откинул голову назад, он почувствовал прилив желания, охватившего его, и теперь он готов поделиться им с другими. Он хотел, чтобы все почувствовали его желание, но они не смогли бы прикоснуться к нему, чувствуя ноющую боль внизу живота. Он представляет себе, о чем могли думать люди внизу, и только эта одна мысль заставила его ненадолго отвлечься,когда разум ненадолго покинул его сознание. Он медленно приподнимается, начиная совершать отчаянные движения, делая несколько шагов, как дикое животное, в то время как он медленно встал, несколько раз постукивая шпильками по волосам. Он решил повторить все, что делал за кулисами, над чем работал, его образ так хорошо запечатлелся в его памяти, как он делал эти движения, как его переполняло чувство наслаждения собственным телом и движениями. Он медленно вытянулся, раздвинув ноги, на самом деле ощущая весь жар на своем собственном теле, который он сам создал своим танцем. Чимин медленно положил обе руки на обе ноги, когда они плавно, но в то же время интенсивно, оставили позади уже пройденные сантиметры тела, наконец, когда он добрался до самых ног, он повторил покачивание задницей и бедрами, все получилось даже лучше, чем он делал раньше, теперь, когда желание охватило его, это выглядело еще более опасным и интенсивным, чем он делал ранее. Он медленно приподнял попку, теперь опустился на одну ногу, нагнув другую ближе, снова опустившись ниже, он выгнул спину и быстро сжал задницу рукой, ощущая всю ее пухлость собственными руками, почему-то в тот момент представляя, как это делает кто-то другой. Он ударил по ней несколько раз, услышав отдаленные шлепки, и почувствовал, как жар охватывает его тело, с отдаленной болью, все смешалось в одно, и боль даже не ощущалась, а если и ощущалась, то она была с привкусом похоти в крови. На самом деле, его возбуждение достигло своего пика, когда его тело постоянно извивалось, такое тонкое и умелое, теперь он был гораздо более расслаблен, он чувствовал, как его кровь закипает и вены прорываются, набухая на коже, пульсируя в такт мелодии. Он поднял руки над головой, теперь ему хотелось убежать, позволить своему телу выдумывать собственные движения, в то время как его руки грациозно поднимаются над головой. Он решил серьезной походкой пройтись по всей площади, которая уже давно была освещена яркими неонами, на этот раз она была фиолетовой, такой яркой, что почти невозможно было разглядеть лица наблюдающих. В то время Чонгук устроил настоящее незабываемое шоу, совершая невероятно откровенные движения в воздухе, ему удалось прикоснуться к собственному телу, начиная от бедер, до груди, медленно опуская тело, он опустился на цыпочки, теперь его задница выглядела больше, когда он опустил руки на пол, и растянул задницу, приподняв ее. Это зрелище продолжалось некоторое время, когда он снова взялся за шест, проходя через него, прижимаясь в различных позах, обычно прижимаясь почти голой спиной к холодному столбу, он снова поднял ногу, вытянув ее в сторону, проведя рукой по бедрам, затем сделал небольшой шаг, слегка ускоряя свое тело, он снова взмыл в воздух, он обошел столб ногами и полностью опустил туловище вдоль шеста. Это действительно завораживает, за исключением его движений, растяжение его тела, его эластичность были удивительными. Его торс вытянулся, демонстрируя надвигающийся пресс. Он провел руками по прессу, который все еще безжалостно упирался в холодный шест. Чимин шел уверенной походкой, сначала влево, останавливаясь у самого края, медленно вытягиваясь и снова сгибаясь, как будто его тело действительно было предназначено для этого. Свет продолжал следовать за ним, и, остановив его, он невольно осветил толпу, наблюдавшую внизу. Он заметил ужасно хищный взгляд, но он отличался от остальных подобных. Этот мужчина сидел чуть поодаль в кресле темно-кровавого цвета, в его руках был стакан с чем-то, скорее всего, крепким, вроде бренди или коньяка. Он был одет в пух и прах по-деловому, галстук плотно облегал его кожу, а белая рубашка так же плотно облегала кожу, когда его пиджак не был застегнут. Мужчина прижимал руку к пульсирующей плоти, покрытой тканью, и Чимин ухмыльнулся при мысли о том, насколько твердым он будет к концу. Он решил поиграть в игру, которую только что придумал его разум, и, похоже, он был только за эту идею. Он медленно поджал под себя ноги и сошел с одного конца сцены. Медленными шагами, слыша отдаленные звуки постукивания шпилек, он начинает беспокойно вертеть бедрами из стороны в сторону, когда уже выбрал цель. В то время как он проходит мимо множества слюнявых мужчин, которые были вот-вот готовы наброситься на него, как хищники на ничего не подозревающую жертву. Но он держит себя ровно и уверенно приближается к своей цели. Мужчина начинает присматриваться, прищурив глаза, чтобы рассмотреть приближающуюся фигуру Чимина вдалеке. На его лице появилась продолжающаяся хищная ухмылка, он положил руку на подлокотник кресла, держа алкоголь в руке и помешивая его круговыми движениями внутри стакана. Сам Чимин приближался, сокращая расстояние между ними. Он даже не замечал тех, кто пытался сунуть купюры ему в стринги, не обращал внимания на тех, кто хотел и отчаянно пытался дотронуться до его задницы, и вообще ни на что. Он был похож на самый лакомый кусочек, от которого все хотели что-то получить, но не могли. Теперь он стоит рядом с этим человеком, когда их взгляды совпадают, но все равно они смотрят друг на друга сверху вниз. Желание Чимина стать более настойчивым и бурлит в нем, заставляя его кровь кипеть, казалось, превышало цифру в сто градусов. Его голова разрывалась от музыки и громких голосов. Но он продолжал игру, несмотря ни на что. Он медленно наклонился вперед, согнув туловище. Он медленно повернул голову в сторону, когда его тело сделало то же самое. Она оставалась в паре миллиметров от лица мужчины, глаза которого были совершенно черными, как самая черная ночь в году, но он заметил в ней пылающее пламя, окрашивающее его гальзу в жгучий красно-оранжевый цвет. Пламя разгорелось еще сильнее. Чимин обернулся, теперь его задница была почти на месте мужчины, он замер, казалось, просто представляя, что он мог бы сделать с этой задницей. Он медленно коснулся и сжал задницу Чимина, всхлипывая:" Никаких прикосновений", - раздраженно говорит он, покусывая губу. Он начинает покачивать бедрами, опуская их на несколько миллиметров, демонстративно обхватывая одну часть попки рукой, чтобы показать, что у него есть, а чего мужчина не может коснуться. Он не мог, и он был лишь слегка разочарован этим, желание было непреодолимым, и он предпочел бы, чтобы его трогали, но его правила были только танцами, и он не включал посторонние прикосновения. Чимина заводило это, осознавая это...зная, что он не может прикоснуться к нему, как бы сильно он этого ни хотел, он может только наблюдать и понимать,что он может, представить, но не способен прикоснуться. Теперь Чимин использует ситуацию более агрессивно. Он раздвигает бедра мужчины руками и засовывает ногу на шпильке между его внутренней стороной бедер, запрокидывая голову назад,взъерошивая волосы на голове, показывая, какие они мягкие и пушистые. Его волосы были немного волнистыми заранее, когда Чимин работал над их внешним видом. Его торс откинулся назад и показал чертовски глубокий вырез внизу живота и v-образную линию рядом с бедрами. Мужчина снова коснулся его ноги, пройдясь по нежной коже, он закрыл глаза, и это поразило Чимина, так что казалось, что впервые за долгое время он испытал дрожь, он был шокирован этим, но вовремя взял себя в руки. "Я сказал, никаких рук, это танец, никаких прикосновений", - говорит он, почти плотно прижимаясь к лицу мужчины. "Да, но ты сейчас такой сексуальный", - мужчина прижимает нижнюю губу, скуля. Чимин улыбается, расплываясь в нежной улыбке: "Я знаю, милый", - говорит он, чувствуя ногой что-то очень твердое. Он хотел как можно скорее показать всю свою сексуальную сторону, его тело почти полностью теряет всякие силы, чтобы продолжать совершать более резкие движения. Истощение все еще приходит. Но кто будет Чимин после этого? Он не собирается останавливаться на полпути, не закончив и не покончив с тем, что запланировала его больная голова. Он делает безжалостные движения, которые в конце концов должны убить оставшиеся клетки мужчины, он опускается на четвереньки и, как дикий зверь, подползает к нему, медленно проводя руками по его бедрам, чувствуя, как он дрожит, его тело так сильно, так напряжено, что, казалось, еще пара движений и оно просто лопнет от давления внутри и снаружи. Чимин ухмыляется, он снова отодвигается, раздвигает ноги, затем поворачивается к нему спиной и опускает туловище, позволяя рукам дойти до самого конца его ног, затем, когда задница уже давно поднята и показывает все самые яркие и сладкие точки, он начинает медленно покачивать бедрами, как бы растягивая момент удовольствия, когда затем быстро поворачивается, музыка медленно стихает, и он идет рядом с толпой, которая постепенно засасывает достаточное количество купюр в его стринги, когда он возвращается на сцену. Он встречается взглядом с Чонгуком, который заканчивает свой танец, медленно спускаясь с шеста, когда шпильки медленно падают на пол. Он медленно, но все еще грациозно следует уверенной походкой за Чимином, когда тот касается его талии и уводит со сцены. "Ты знаешь, для кого ты танцевал Мини?" - говорит Чонгук, поправляя макияж после своего грандиозного успеха, сидя в кресле, закинув одну ногу на другую. " Что ты хочешь сказать?" - пробормотал Чимин, подойдя к нему сзади и остановившись, облокотившись на спинку кресла. Чонгук ухмыляется: "У этого человека довольно длинное резюме пребывания в этом месте, я могу прочитать его тебе", - говорит он, вытирая остатки макияжа влажной салфеткой. Чимин хихикает: "Ты знаешь, как заинтересовать", - говорит он, придвигая свой кресло ближе, цокая шпильками и ставя то же кресло рядом с тем же Чонгуком. "Не упусти ни одной детали", - с интересом говорит Чимин, откидываясь на спинку стула, скрестив ноги. "Похоже, этот папочка заинтересовал нашу плюшку", - с энтузиазмом продолжает Чонгук. Если вдаваться в подробности, рассказывая о Чимине и его выходке, он был готов сорвать с него ненужную одежду уже там, но он не мог просто сделать это, нарушив свое собственное устоявшееся правило. Даже если бы желание было выше, все равно его закон не рушим. "Ближе к делу", - фыркнул Чимин. "Какой же ты зануда, на самом деле", Чимин закатил глаза, положив руку на волосы, а затем провел пальцами по ним, все еще немного взъерошивая. "Пожалуйста, не испытывай меня и терпение, это хрупко, как хрусталь, будь осторожен", - ухмыляется Чимин, его тон более саркастичен, чем когда-либо. "Этот человек посещает это место уже больше месяца, если я не ошибаюсь, и я думал, что ты должен был заметить хотя бы одно из его появлений, но, похоже, я облажался", - говорит он, поправляя одежду на своем теле, все еще не сводя глаз с Чимина. "Я не видел его до сегодняшнего дня", - холодно отвечает Чимин. "Я действительно поражен тем, насколько ты был слеп в течение последнего месяца, как ты мог не заметить такого горячего мужчину уже с его первого приезда сюда", - бормочет Чонгук, как будто зацикленный на мысли об этом мужчине. Чимин молчит, он даже не мог подумать о присутствии этого человека, было странно, что никто из мальчиков не говорил о нем, он должен был хотя бы отвести их в vip-комнаты. Или, по крайней мере, одаривать их наличными или подарками, это довольно элитное место, поэтому каждый, кто здесь находится, имеет по крайней мере львиную долю своего бюджета, направляясь в это место, зная, что ему придется много потратить, чтобы получить то, что он хочет. "Если бы он действительно был своего рода расточительным, тратящим деньги здесь на танцы, мальчиков и тому подобное, я бы знал о нем первым в списке, поверьте мне, но так как я не слышал о нем по сей день, я не думаю, что он представляет для меня что-то ценное", - объясняет Чимин. "Позволь мне объяснить" теперь его улыбка становится еще более очевидной " Ты на самом деле становишься все более загадочным", - Чимин поднимает настроение с той же улыбкой, которая появилась на его лице. "Этот папочка, по слухам, на самом деле большой человек из некоторых кругов выскочек, и на самом деле, как ты сказал, он довольно расточителен, он уже потратил на тебя больше, чем почти десять миллионов вон", - теперь, говоря это, Чонгук полностью наслаждался моментом. Челюсть Чимина отвисла вместе с его взглядом, он опустился, когда снова поднял голову: "Почему я не слышал ни о каких деньгах?" он вдруг спрашивает. "Я не принял их, он просто увеличивал твою стоимость все больше и больше, и когда мне пришлось сказать ему остановиться, последняя предложенная цифра была десять миллионов, мне показалось, что если бы я не остановил его в тот момент, цифра удвоилась бы". Чимин не мог поверить в то, что он слышал, его телом торговали за его спиной, и самым болезненным было то, что это был Чонгук. "Ты действительно предлагал деньги за мое тело?" Чимин нахмурился, его лицо стало холоднее обычного. "Нет, ты дурак, я знаю, как ты относишься к этому, я отказался в первые несколько минут", - Начал отговаривать Чонгук от его слов. Чимин вздохнул с облегчением, он не был таким подлым, чтобы действовать так , он знал это, он просто хотел убедиться в этом сам. Чонгук выдыхает и продолжает: "На самом деле ходят слухи, что он приходит сюда только из-за тебя, конечно, я очень спорно отношусь к такого рода сплетням, но это очень похоже на правду, он не остается наедине с другими мальчиками даже по собственной инициативе, он часто смотрит твое выступление, сегодня он кажется делал это в полную силу" в конце он снова выдавил едкую ухмылку. Чимин был действительно взволнован этим. Да, это не было открытием, многие люди тратили на него, многие тратили гораздо больше, чем предлагал мужчина, Чимин хорошо это понимает, но в нем было что-то, что его привлекало, это желание исходило от него, его тело и лицо, все говорило о том, как он хотел бы жестко расправиться с Чимином, но он отступил. "Я не думаю, что ты можешь верить слухам, малыш", - говорит Чимин с более чем ухмылкой на лице. "Я понимаю, это то, во что ты можешь верить в последнюю очередь", - жадно говорит Чонгук, он продолжил: "Но позволь мне добавить кое-что, что ты также имеешь право знать, среди всех других слухов есть один самый важный и, вероятно, самый популярный из них", - Чонгук ухмыльнулся еще более уверенно, чем Чимин, его тело немного подалось вперед. Чимин был заинтересован, это было видно повсюду, его тело было более чем напряжено, а лицо выражало открытый интерес, Чимин опустил туловище немного ближе к Чонгуку, как будто так он мог лучше его слышать. "На самом деле, ходят слухи, что он девственник", - гордо заявляет он, ожидая бурной реакции. Это случилось, Чимин положил руки на голову и вытянул лицо в форме буквы "о". Чонгук продолжил: "Вот почему мальчики пытались быть с ним в одной комнате, это было не зря,если вы понимаете ход моих мыслей", - говорит. Чимин хихикает: "Боже, ты, маленький извращенец, конечно, это замечательный момент", - он снова опустил ноги, теперь они столкнулись с полом, но делал это достаточно медленно, затем немного раздвинул ноги. Чимину вдруг захотелось лишить его этой невинности, он захотел превратить его во что-то более грязное, отняв остатки сознания, которые оставили его, он действительно почувствовал что-то внутри, что просто хотел представить себе картину, позы, звуки, движения. Все это, подобно вулкану, проникало из самых глубин и вот-вот должно было вырваться на воздух. "Я бы все отдал прямо сейчас, чтобы увидеть все твои похотливые мысли прямо сейчас", - Чонгук немного продвигается вперед, почти прижимая их лица друг к другу. И на самом деле, даже если бы Чимин не пытался думать об этом человеке, как бы плохо ему ни было, Чимин не смог бы, теперь он прочно засел у него в голове, когда образ снова и снова становится все настойчивее появляться перед его глазами. "Вот почему он чуть не кончил, пока я танцевал для него", - говорит Чимин с тихим смехом, снова и снова создавая новый. Чонгук поддержал это настроение и тоже поднял его на минуту, ухмыльнувшись сопровождающим смехом. "Так что ты собираешься делать, потаскушка?" - говорит Чонгук, вставая с кресла и направляясь переодеться. Чимин вздыхает: "Я думал, ты действительно проницателен, заставляешь меня думать по-другому?" Чонгук поворачивается на все сто восемьдесят градусов "Ты лишишь его самого интимного, я уверен в этом, это слишком просто, мне даже не нужно быть проницательным для этого", - говорит он, кладя одну руку себе на талию, а другую оставляя висеть в воздухе. Мысли Чимина становились все более напористыми и неприличными, такими плохими, когда он представлял, как делает это с ним, когда он почувствует его в себе, и, может быть, наоборот, он научит его правильно веселиться, все делать правильно. И только от одной мысли он стал твёрже, когда все остальное его тело, казалось, онемело, он ничего не чувствовал, никаких импульсов, исходящих от тела, он мог чувствовать только свое громко бьющееся сердце и пульсирующий мозг. Чонгук заметил взгляд Чимина, устремленный в одну точку "Я действительно отдал все сейчас, чтобы увидеть, что твой похотливый разум делает с ним в твоей голове" Он был бы рад поделиться, потому что мысли накапливались каждую минуту, откладывались в его голове, голове, все моменты, которые он продумал заранее, все звуки и движения уже были продуманы заранее. И от этих мыслей ему стало еще больнее, боль сковала его, желание было уже за гранью всего разумного, он действительно был готов разорваться на мелкие кусочки от переполнявших его чувств. Его сердце билось так сильно, как будто он пробежал марафон, оно билось так сильно и громко, казалось, что все, кто находился в паре метров, могли слышать это сердцебиение, которое, в свою очередь, разгоняло кровь, делая ее такой горячей и пульсирующей снова, когда оно создавало видимые пульсирующие вены, которые поднимались на его коже, особенно отчетливо видимые на его руках, ладонях и такой чувствительной и нуждающейся шее. Чимин вдруг представил, как снова танцует, снова шест, и снова его походка на шпильках, его тело полностью заряжено,чтобы сломать каждого, кто находился в опасной близости от него, казалось, что он ходит такой походкой, что если бы рядом с ним был человек, он бы просто растоптал его, оставив след от его каблуков. Его харизма на этот раз заключалась в том, чтобы показать, на что он способен в своем более детальном исполнении. Он представил, как все смотрят на его задницу, тело, чуть реже на его лицо, он танцевал, отдаваясь до последнего, когда на самом деле этот танец был бы посвящен одному человеку, скорее всего, сидящему в той же позе со стаканом в руках, что и раньше. "Давай устроим шоу", - гордо говорит Чимин, вставая со своего места и положив руки на талию, что делает этот момент довольно драматичным. "Это так похоже на тебя", - усмехается Чонгук. Другая ночь, другие танцы, другая музыка. Все ново и это только распаляет воображение, воображение Чимина, которое серьезно разогналось, когда он всю ночь не мог уснуть при мысли о том, как он наконец оказывается в одной комнате с одним и тем же человеком. Эта мысль свела его тело и разум судорогой, он не смог устоять перед желанием, прошлой ночью ему едва удалось заснуть, но сегодня эта мысль отложена на потом, сегодня он определенно не захочет спать, сегодня определенно будет беспокойная ночь, он это устроит. Сейчас он уже сам выходит на сцену, сегодня его наряд более чем откровенен, но он так говорит и показывает, что у него есть, демонстрируя весь потенциал своего тела. Музыка заиграла снова, пульсируя громкими басами, на этот раз музыка более чем заводная, сильно отличающаяся от последнего выступления. Он снова освещен светом, который воздействует на его тело, заставляя его становиться ярким и светящимся, он снова использовал лосьон, из которого его тело выглядело в полной мере оцененным и желающим построить это жирное тело. Мысленно он уже прыгнул, находясь верхом на этом человеке, мысленно он уже имеет с ним дело, мысленно он уже кончил, когда на самом деле ему только что удалось добраться до шеста. Он снова обхватил шест руками, сделал небольшое ускорение, когда его тело снова повисло в воздухе, его руки плавно направляли тело, при движении ногами он делал ужасно плавные движения, наклоняясь и перенося весь вес тела на руки. Теперь он снова обхватил ногами шест, опустив туловище вниз, согнув его настолько, насколько это позволяло, он опустил ногу немного ниже, подобрав ее к бедрам, а наоборот вытянул другую и, перестав так яростно вгрызаться в шест, он позволяет своему телу медленно сползти вниз, когда его шпильки мягко коснулись пола, издав пару звенящих звуков. Он сделал пару кругов перед шестом, уже представляя себя на нем снова, но вместо этого он прислонился к нему спиной, выгнув позвоночник, позволив ему почти коснуться шеста, согнув одну ногу шпилькой, касаясь холодного металла, а затем начал медленно сползать вниз, пока не встал на цыпочки, он медленно вытянул руки по всей длине, растягивая их, когда тело тоже подалось вперед, он почти лег на холодный пол, освещенный синим неоном, когда его задница почти упала на пол, но все еще была слегка приподнята, свет снова его освещала его, следя за каждым его движением. Он сделал пару движений бедрами, когда его тело выгнулось в большую дугу. Он почувствовал прилив эмоций, которые уже давно бушевали в его теле. Представление только начиналось. Когда его тело снова поднялось, а туловище откинулось назад, он снова присел, теперь лицом к толпе, стоящей внизу, он медленно подтянул ноги к бедрам, затем так же медленно развел их, проведя рукой по внутренней части бедер, так медленно, чувствуя, как он начал гореть от таких манипуляций над своим чувствительным телом. Внезапно зал озарился красным неоновым светом. И Чимин действительно ухмыльнулся, внезапно почувствовав себя демоном подземного мира, мира совершенно греховного, где нет ничего чистого. В остальном, именно так выглядели его последние годы пребывания здесь, черный как смоль ад, с мужчинами, которые больше походили на слюнявых дьяволов, которые так пристально смотрели на него. Но это его только заводило, теперь красный цвет стал символом его сегодняшнего выступления, и он старался выкладываться на сто процентов и даже больше, чтобы показать все свои стороны, которые требовали, чтобы их показали, показали свою мощь и свою способность выделяться. Он невольно сглотнул, когда в том же красном неоне заметил человека, о котором думал последние двадцать четыре часа, не останавливаясь, перегружая голову и разум, когда безжалостно раскрашивал его в такие откровенные цвета. Теперь было ужасное чувство, в первый раз, Чимину захотелось, наконец, быстро закончить танец и взлететь прямо на колени мужчине, который, казалось, снова удерживал свою эрекцию, нажимая на нее свободной рукой, но его хищная улыбка заставила Чимина свести концы с концами, он был готов пасть на колени перед этим телом, он действительно был довольно накачан, его костюм плотно впивался в кожу, а галстук был так туго прижат к шее, когда Чимин столько раз проматывал в голове как он делает это, обматывал его вокруг руки, плотно впивался в него, пока он будет работать бедрами, сидя на мужчине, чувство захватило не только его разум, тело уже было готово броситься с диким жаром и вонзиться в него слишком жарко. Теперь каждая минута, проведенная на сцене, сводила его с ума, он уже был готов провалиться на месте, чувствуя прилив дикой похоти, он больше не мог сдерживаться, он был готов взорваться на том же месте, испытывая все это, давление подскочило, это было похоже на американские горки, давление росло, заставляя тело и разум охватываться единым импульсом, нанося громкие удары по его телу. Когда давление резко упало, создавая дикий холод в его теле, его голова была покрыта белым туманом, когда в этот момент он хотел почувствовать на себе разгоряченное тело мужчины, который согрел бы его, зажег в нем такое большое пламя, которое не просто согрело бы Чимина, но которое действительно обожгло бы его изнутри, как самая эффективная кислота. Оставаясь в комнате обслуживания клиентов, он обнаружил себя после своего фактически очередного успеха, когда толпа была действительно готова вырваться на свободу, заметив его таким горячим и нуждающимся на сцене, но не смогла этого сделать. Комната была обита красным бархатом, когда в ней расположилась пара дорогих диванов, а также столики с напитками и сигаретами, в комнате стоял ужасный запах горелого алкоголя, смешанный с сигаретным дымом, но Чимин уже вполне привык к этому запаху. Тэхен и Намджун уже флиртовали друг с другом, когда Тэхен сидел у него на коленях, они были такими разными, властное и вдвое большее тело Намджуна и худощавое тело Тэхена были словно из разных миров. Но им, похоже, нравилась эта разница, то, как бедра Тэхена покачивались на промежности Намджуна, и то, как он смотрел на него хищным взглядом, как будто был готов съесть его прямо на месте, кроме того, его скулы были впалыми, а брови нахмурены, он положил свои большие властные руки на тонкую, покачивающуюся талию Тэхена, и теперь он двигал его телом, как будто уже представлял, что он будет делать с его телом, пока тот не задрожит и не падет в конвульсиях перед ним. Ноги Чимина подкосились при одном виде мощных бедер Намджуна, которые попытались бы войти в кого-нибудь, разорвали бы изнутри всего одним толчком. Чимин тяжело сглотнул. Теперь его сердцебиение ускорилось, когда он заметил чью-то фигуру чуть поодаль, сидящую на таком же диване, от него шел дым купленных им сигарет, и казалось, что это было что-то более серьезное, чем обычная сигарета, это можно было понять по более пьянящему запаху дыма, от которого у него распухла голова и закружилась. Чимин замер на месте. Наконец-то он может воплотить в жизнь все свои мысли и желания и сделать это самым правильным образом, сделать так, чтобы он помнил его, потеряв девственность здесь и сейчас, Чимин сделает все, чтобы мужчина так четко и подробно запомнил свой первый раз, и даже если у него после этого останутся другие связи, это никогда не сравнится с тем, как это сделал Чимин, он был слишком уверен, чтобы в его уже выстроенном плане были хоть какие-то нотки сомнения. "Можно мне закурить?" Чимин вытягивается, раскачиваясь на диваном подлокотнике, когда пару секунд назад мужчина, казалось, полностью расслабился, чуть не вскочил со своего места от удивления. Он сразу же усмехается, когда замечает, как Чимин демонстративно опустил свою задницу на подлокотник дивана. Он протягивает пачку сигарет, из которой Чимин достает одну и наклоняется немного ближе, чтобы мужчина дал ему прикурить. Он сжимает сигарету между губами и наклоняется как можно ближе, чтобы мужчина успел заметить его распухшие губы темно-вишневого цвета. Мужчина действительно уставился на свои губы, его взгляд не блуждал, остановившись на губах, неожиданно он прикусил нижнюю губу, скорее всего таким образом, чтобы сдержать тихий стон, который заставил его вырваться. "Значит, ты часто приходишь сюда", - сказал Чимин, выдыхая большой клуб серого дыма одним выдохом, его голова уже кружилась, когда он незаметно начал пропускать незаметный ток через свое тело, расслабляя его. "Правильно", - говорит он, поворачиваясь туловищем немного ближе к Чимину, переставляя одну ногу на другую, он делает еще одну затяжку, когда его скулы опускаются, а брови хмурятся, Чимин сглотнул, просто представляя себе что-то большее, чем сигарету. "Тебе понравилось сегодняшнее представление?" - говорит Чимин, так сильно кусая губу, так жаждав услышать все подробности. Мужчина наклонился к нему немного ближе: "Я ужасно доволен, я так давно не кончал", - говорит он, и Чимин непроизвольно сглотнул, когда нижняя часть живота вспыхнула, как в дьявольском котле. Это, кажется, вызывает ухмылку у другого, лицо слегка морщится, что выглядит немного более мило, чем сексуально. Только на мгновение. "У тебя есть причина так часто посещать это место?" - говорит Чимин, сделав еще одну затяжку, поворачивая голову в другую сторону. "Ты" легко отвечает, что в тот момент Чимин не подавился собственной слюной, когда он вспомнил откровенные слова Чонгука, когда они говорили об этом, это вызвало дрожь, потому что, если этот слух был правдой, могло ли все остальное также быть явной правдой? "Прошу прощения? "снова повернув голову в его сторону, Чимин говорит: "Ты мог бы сами догадаться, у вас самое сексуальное и привлекательное тело из всех, кого я здесь заметил", - Чимин снова сглотнул, он часто слышал комплименты от разных мужчин о его несравненной фигуре и теле, но почему-то именно его слова снова ударили в низ живота. "Я не смею не согласиться", - говорит он, наконец-то взяв себя в руки. Чимин был так погружен в размышления об этом мужчине, который немного отвернулся от него, сделав большую затяжку "Это хорошо, я люблю уверенных в себе" Чимин все больше и больше начинал сомневаться в последнем слухе, он не выглядел совершенно чистым, нет абсолютно никакой уверенности, что это так. "Как тебя зовут,малышка? "мужчина внезапно спрашивает, когда любопытство овладело им с первого дня " Мини", - говорит Чимин немного тише, когда слышит тихий смех мужчины. Он повторяет: "Мини?" с той же ухмылкой на лице. "Это мое прозвище, потому что я симпатичный " "Заслуженно, но я думаю, что ты не столь симпатичный, тебе больше подошло бы что-то более сексуальное", - он сделал еще одну затяжку. - ты не выглядишь симпатичным, ты больше похож на что-то опасное" Чимин вдруг понял, насколько этот человек был прав, в нем нет ни капли чего милого или сладкого, он-чистая отравленная кислота, которая готова растопить любого своей харизмой в нескольких метрах от него. Чимин действительно был одним из тех, у кого была та степень сексуальности, которая охватывала все их сознание и их сущность, не находя места ни для чего большего, никаких излишеств. "Я не смогу называть тебя Мини, даже если ты действительно так хорош", - говорит он, поворачиваясь в сторону Чимина. "Тогда для удобства просто Чимин", - говорит он, и почему-то именно в этот момент ему захотелось погрузиться в волосы мужчины, которые были несколько взъерошены. "Не будет ли проблемой узнать и твое имя, дорогой?" - говорит Чимин, полностью поворачивая свою задницу к лицу мужчины. Он снова хищно улыбается: "Юнги" - это все, что он сказал, что делает это довольно легко. Чимину показалось, что это имя идеально подходит его натуре, и, прикусив губу, он принялся разглядывать его с новой силой. Чимин слушает мелодию какой-то R&b песни, доносящуюся со сцены, но слегка приглушенный звук "Могу я станцевать для тебя?" внезапно он отрывается от сигареты. Увидев хищный оскал и такую же ухмылку, Чимин понял ответ на свой вопрос без слов. Он делает последний вдох и выпускает последнюю затяжку, затем медленно выпускает ее из объятий губ и кладет в бронзовую пепельницу на столе. Чимин медленно ходит вокруг, поднимая свою задницу с подлокотника, кладя руку на плечо мужчины и обходя его, остановился посередине, немного раздвинул ноги и взъерошил волосы, он начал танцевать, когда закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на танце. В то время как мужчина принял более удобную позу и раздвинул ноги, когда ткань брюк немного натянулась, он сложил руки чуть ниже нижней части живота и начал всматриваться в горячее и такое манящее тело Чимину Его задница стала тверже, пока он долго сидел на диване, и ему захотелось показать это в самом красивом месте. Он снова опустил руки, пройдясь по всей длине ног, замер там на некоторое время, повернул бедро и показал одну часть своей задницы, которая стала круглой и такой мягкой на вид. Он начал покачивать бедрами в такт басовой мелодии и приподниматься волнообразными движениями, теперь он снова поставил ногу, уперев шпильку в промежность Юнги, когда тот выдавил грязный стон, такой громкий и тяжелый. Казалось, он уже был так напряжен, что ему было бы достаточно еще одного такого движения со стороны Чимина, и он бы тут же кончил. "Малыш, расслабься, я только начал", - пробормотал Чимин, наклоняясь ближе к Юнги. Он, в свою очередь, сжал бедра и быстро откинул голову назад, когда его черный взгляд уставился в потолок от всепоглощающего желания, которое охватило его тело и разум, он сжал кулаки, потому что не мог сопротивляться этому давлению, которое окружало его, словно невидимая оболочка, заставлявшая его хотеть быть так чертовски близко к Чимину, прилипая к нему и впиваясь в него, как голодное животное. Он начал представлять, как властно пригвождает его к стене, оставляя широкие и темные засосы на такой нуждающейся и чувствительной коже. От каких-то мыслей он издал пару стонов, не в силах сдержать их, как ни старался. "Посмотри на меня", - властно сказал Чимин, опуская подбородок большим пальцем. Чимин продолжал свои действия, как будто манипулируя Юнги в своих интересах. Он почувствовал, как закипает его кровь, увидел свои руки, которые уже были покрыты такими манящими венами, так сильно пульсирующими, Чимин просто представил, как он впивается в его шею этими руками, заставляя и лишая его кислорода, затем эти руки на его заднице, создают такие звонкие шлепки, от этих мыслей его уже полностью расслабленное тело после сигареты стало еще более расслабленным, чем когда-либо, он отдался последним силам, когда сам едва сдерживался, чтобы не напасть на Юнги. Он вдруг убирает ногу с промежности и, повернувшись, начинает медленно опускать туловище, когда его задница оказалась рядом и так блмзко соприкоснулась с промежностью Юнги, что он почувствовал, как такой жар опустошает его набухшую эрекцию. Но не в силах сопротивляться своим желаниям, о которых он думал последние несколько дней, он начал медленно двигать задницей, когда почувствовал на себе такой яростный пристальный взгляд, когда в ту же секунду он почувствовал такую горячую, грязную руку на своей заднице. Стон вырвался из переполняющего желания, когда он повернул голову к Юнги и прикусил губу, когда увидел такую черную дыру в его глазах, в которой сочеталась та же похоть, что и во всем, что распространилось по всему телу Чимин, когда Юнги коснулся его задницы. Да, безусловный провал, он не мог сдержать общения, которое сам себе давал, теперь этот танец все меньше и меньше уходил от этой концепции, приобретая новые вкусы и потребности. Юнги внезапно опустил свою задницу вниз своими властными руками, когда она коснулась действительно твердого члена. Он стонал так громко, что казалось, эти звуки не растворятся еще несколько секунд, словно застыв во времени. Чимин закрыл глаза и откинул голову назад, раздвинул ноги, теперь его голова была рядом с шеей юнги. Который начал медленно двигать попкой вместе со своими бедрами, пробегая по промежности, он застонал рядом с ухом Чимина, это были такие сладкие и тяжелые стоны для Чимина, что он не смог сдержать свои собственные, которые вырвались сразу же, как только он начал чувствовать трение между ними, когда он почувствовал, что его член спрятан под тканью его кожей, это был конец, конец всему, что он построил по всем установленным правилам. Теперь он просто забыл обо всем, даже о том, что они были не одни, даже забыл о существовании границ, которые они оба пересекли довольно давно. Чимин заскулил: "Детка, ты такой твердый для меня". Юнги не выдержал это , он больше не мог сдерживаться, он стал настоящим голодным зверем "Я хочу тебя, я хочу тебя так, чтобы ты дрожала в конце, чтобы ты не могла ходить после нашей встречи еще несколько дней", - так жалобно сказал он. Это конец, Чимин наконец понял, что все было правдой, кроме одного слуха, нет, он определенно не девственник, это можно утверждать на сто процентов, и даже больше ,теперь Чимин начал еще больше бояться, если бы он действительно не был тем, о ком сплетничали в этом месте, то он действительно съел бы его, чтобы Чимин не смог ходить, глядя на его большие твердые бедра, и его голова покоилась на заднице Чимин, он, кажется, понял, что эта ночь будет незабываемой для них обоих. Чимин больше не мог сдерживаться, он быстро развернулся, осторожно опустив ноги на пол, затем сел на колени Юнги , который сразу же обхватил его за талию, начал впиваться губами в его кожу , не оставаясь на одном месте, его губы блуждали по его коже, сначала они были на его губах, когда Чимин почувствовал его сухие, но такие твердые губы, на его уже распухших от его давления. Затем его язык начал блуждать по его рту, исследуя каждый дюйм, когда их языки слились, и Юнги прикусил нижнюю губу Чимина, подавляя стон, который угрожал вырваться. Затем его властные губы начали медленно опускаться все ниже и ниже, приближаясь к его пульсирующей шее, медленно посасывая и покусывая кожу в нужде, когда Чимин обхватил его затылок и направил губы в то место, где он хотел бы почувствовать свои губы, Юнги подчинился, и он хотел этого сам, хотел почувствовать свою кожу, губами, всем своим телом. Он оставил уже заметные пятна, которые позже начали темнеть, когда Чимин истошно застонал, услышав всхлипы слюны Юнги, которая начала издавать какие-то звуки, высыхая на его коже. Юнги безжалостно пожирал его кожу, пока Чимин больше не мог этого выносить, когда рука Юнги скользнула к его бедру, проходя ближе к промежности. Он остановил его, когда его рука была так близко к ней, что "Я хочу тебя" было единственным, что он сказал. Они не помнили, как оказались в отдельной комнате, единственные мысли, которые мелькали в голове Чимина, были лишь отрывочными, как Юнги так сильно схватил его за запястье, обхватил руками за талию и привел его в это место. Они предпочли длинный кожаный диван кровати, на которой уже так скоро было найдено желанное тело Чимина, которое Юнги бросил, когда начал снимать с себя ненужную одежду. Начиная со своего галстука, когда Чимин внезапно вскочил: "Боже, остановись, я должен...я", - он заикается, но затем полностью проглотил слова, обернув галстук вокруг руки, когда тело Юнги становилось все ближе и ближе к нему. "Раздевайся, пока я тебя целую", - шепчет он. И в поцелуе Чимин почувствовал улыбку Юнги на своих клыках, которые, казалось, могли пронзить его тонкий язык. Чимин услышал тихие звуки расстегивания пуговиц не слишком заметно, но он сделал это так, как будто был готов просто сорвать с себя рубашку, Чимин сразу же использовал свободную руку, он начал водить ею по горячей груди Юнги, когда тот прикусил губу и положил лоб на плечо Чимина, он продолжал снимать свою раздражающую рубашку, Чимин медленно нажал. Я надавила на его груди, которые в тот же момент напряглись, пока он двигался к своим соскам, он начал их немного крутить, когда его губы скользнули к ним и начали безжалостно сосать и покусывать и без того твердые соски. Юнги взвыл , он больше не мог сдерживаться, он хотел быть в Чимине, и это чувство было превыше всего, что он чувствовал. Чимин услышал звон пряжки своих брюк, которые отлетели от его пояса куда-то в неизвестном направлении, ужасно громко ударившись об пол. Чимин продолжил свои действия, только теперь он оставил на нем следы, ему всегда говорили, что его губы были такими мягкими и пухлыми, особенно в действии. Чимин прекрасно это знал и мог себе представить, сколько удовольствия Юнги получал прямо сейчас, и, похоже, его нытье было доказательством этого. Чимин начал медленно опускать руку, замечая, как его туловище учащенно дышит , его дыхание было неровным и довольно тяжелым. Чимин почти добрался до v-образной линии бедер Юнги, начав водить только одним пальцем в этом месте, как будто дразня его, когда в тот же момент на его коже появилась дрожь. Чимин ухмыльнулся, когда его манипуляции стали возможными. Рубашка медленно спала, как перышко, падающее на землю, теперь Чимин видел его мощный торс, накачанные руки и несколько татуировок, по которым он провел пальцами, изучая их, одна из них была чем-то похожа на китайского дракона, другая чуть ниже, на другом бицепсе, змея извивалась и высовывала свои ядовитые зубы. Чимин хихикнул, но это было до того, как Юнги снова схватил его за шею, схватив обеими руками, он сделал это довольно грубо, потому что он любит Чимин, о чем он мечтал, когда впервые увидел его, его руки с ползущими венами, это все, о чем он мечтал. Чимин обхватил его ногами, схватив за шею, когда Юнги прикусил его губы, впиваясь сильнее, затем оттащил его к стене, когда Чимин от удивления прижал руки к стене. "Ты такой горячий, я задыхаюсь", - шепчет Чимин задыхающимся голосом, отрываясь от его губ и произнося эти слова, дыша почти ему в рот. "Ты меня погубишь", - шепчет Юнги и в то же время так грубо хватает его за лицо и кусает за губы, которые уже давно дрожат и опухли от частых нападений на них. Чимин сильнее уперся ногами в его талию, сжимая его сильнее, буквально перехватывая дыхание. "Пожалуйста, могу я отсосать тебе?" - умоляет Чимин все еще задыхающимся голосом,прижимая лицо обеими руками. "О, Боже мой, детка, это то, чего я так сильно хотел", - шепчет он, покусывая мочку уха Чимина. Он не задерживается ни на секунду дольше, Юнги медленно хватает его за талию и мягко опускает на пол сильным хваткой, это выглядело так невинно и мило, он так хорошо обращался с ним, что Чимин был готов растаять от такого теплого обращения, как будто он заботился о нем, беспокоился, что он испытает то же самое, что и он. "На колени", - внезапно приказывает Юнги. Чимин не ожидал от него такого обращения после всего и того, как хорошо он с ним обращался, но он сразу же подчинился, он хотел угодить ему, он хотел, чтобы он делал ему комплименты после, когда он доставит ему столько удовольствия, и он скажет, как хорошо он это сделал. Чимин сел на колени и облизал и без того распухшие губы. Юнги медленно стянул боксеры, открывая Чимину прекрасный вид на его обнаженный эрегированный пенис, он был красным и уже давно пульсировал, как в огне. Чимин застонал от того, каким толстым и длинным он был, он уже любил его, он так сильно хотел прикоснуться к нему губами, он хотел этого больше, чем представлял. Чимин снова демонстративно облизнул губы, показывая таким жестом, что он полностью готов к дальнейшим действиям. В тот же момент Юнги больше не задерживался ни на секунду, когда понял, что находится на пике своего желания, которое нападало на него изнутри, так безжалостно разрывая его на части. Невероятная волна похоти захлестнула его, зажгла пламя в его глазах, которое Юнги сразу заметил: "Ты так сильно хочешь мой член?" - надменно сказал он, глядя на Чимина сверху вниз. Чимин судорожно кивнул головой, что все еще оставляло Юнги с той высокомерной ухмылкой, с которой он смотрел на Чимина. "П-пожалуйста, позволь мне отсосать у тебя", - жалобно простонал он. Когда Юнги кивнул в знак согласия, когда Чимин сразу же прильнул к его члену, начиная уверенно работать ртом, одновременно положив руку на его член, проводя рукой взад и вперед, заставляя Юнги издавать симфонию тихих стонов, он ловко работал языком, медленно продвигаясь по всей длине до самого горла, подавляя рвотный рефлекс, начиная делать поступательные движения, двигая член внутри горла, когда несколько раз он полностью протолкнул всю длину в горло до самого основания, задержавшись на пару секунд перед тем, как рвотный рефлекс заставляет его снова оторваться. Услышав еще один громкий стон, на этот раз от Юнги, от которого тело Чимина испытало дикую дрожь по всему телу. "О боже, детка, у тебя все так хорошо выходит", он застонал, когда эти слова стали идеальным афродизиаком для Чимина, заставляя его совершать новые движения новым и более жадным способом, наконец, снова и снова поглощая его всю длину, толкая его глубже в горло. "О Боже, детка, ты так хорош для меня". Кажется ,Чимин был готов растаять в воздухе от этой похвалы, он чувствовал, как нарастающее чувство вожделения становится все более и более страстным с каждой секундой, когда он больше не сдерживал себя, он ускорил темп, заглатывая всю длину Юнги снова и снова. Услышав сладчайшие стоны Чимина, он определенно начал чувствовать себя намного лучше, понимая, что это доставляет ему такое удовольствие "О, Боже мой, ты...ты такой хороший". Юнги больше не сдерживается, он хватает Чимина за затылок рукой и начинает толкать его голову теми же поступательными движениями , когда Чимин доверял его движениям, послушно выполняя свои задачи, в то время как его рука все еще поглаживала Юнги по всей длине. Стоны Юнги стали резче и чаще, чем Чимин мог себе представить, он уже полностью закрыл глаза, находясь в своего рода эйфории, когда член Юнги еще некоторое время находился в горле Чимина. Прошло еще пару минут, когда Юнги безостановочно стонал, выбрасывая различные фразы, выражающие дикое удовольствие. "Господи , я...я сейчас кончу",-он начал стонать, кажется, еще настойчивее, когда Чимин вытащил член изо рта, когда липкая и растягивающаяся слюна соединила его рот с членом. "Кончай в меня, п-пожалуйста", - сказал Чимин, от чего член Юнги на секунду шевельнулся, когда головка члена покраснела и пульсировала,в эту же секунду Чимин ухмыльнулся, и Юнги снова обхватил рукой затылок Чимина, прижимая его ближе к себе, теперь его член снова в горле, потребовалось еще несколько толчков, прежде чем большое количество спермы выплеснулось в горло Чимина с большой скоростью, он старался не проглотить все, когда Юнги издал последние несколько сильных стонов. "О Боже", -он зарычал, когда увидел лицо Чимина, его рот был полон его все еще горячей спермы, которой было так много, что она просто липкая и неприятная вытекла изо рта Чимина. "Ты проглотишь это для меня?" он снова зарычал. И в ту же секунду Чимин подчинился и сделал то, о чем просил Юнги, когда горячая и липкая сперма неприятно попала ему в горло,затем открыл рот, показывая, что он сделал то, о чем его просили. "Такой хороший мальчик для меня", - сказал он, взъерошив волосы Чимина. В тот момент, когда он смотрел на Чимина, который, казалось, покраснел от такой похвалы ,заставив мимолетную улыбку появиться на лице Юнги. Чимин застонал сильнее: "Ты трахнешь меня?" он сказал, не чувствуя ни капли стыда перед тем, какие грязные вещи он должен сказать. На лице юнги появилась хищная улыбка: "Это то, чего я хочу". Он поднял Чимина с колен, снова схватил его за талию и швырнул на диван, быстро приближаясь к нему. Это было незадолго до того, как Юнги вошел в Чимина . Его стоны не прекращались,соединяясь со стонами Юнги, который был потрясен тем, насколько узкой была для него его дырочка. Шлепки кожей по коже сопровождали их в интенсивном порыве, сопровождаемом бесконечными стонами, которые позже смешались в полной эйфории. Через некоторое время Юнги кончил ужасно сильно и много, когда сперма вырвалась и брызнула на торс Чимина, растекаясь по его телу. Юнги прислонился к его телу, тяжело дыша, ему было так тепло, теперь, когда избыток вожделения покинул его, он начал чувствовать себя таким расслабленным рядом со своим телом и всем Чимином. Он чувствовал такую привязанность, он так радовал его. И теперь его переполняют чувства, его тяжелое тело лежит поверх Чимина, когда Чимин, в свою очередь, тяжело дышит рядом с его горлом. Его дыхание такое же горячее, как и его тело. "Я люблю тебя" вырывается из Юнги, и эти слова заставили его тело воспарить, сделав его таким легким и умиротворенным. Чимин перестал дышать, его горячее дыхание на мгновение остановилось, казалось, что он просто замер в этот момент, казалось, что его тело полностью онемело после этих слов. Чимин перестал думать, ему показалось, что все это было иллюзией, как будто он спал, может быть, он действительно заснул, и эти слова-просто плод его воображения. Но горячее тело, лежащее на нем сверху, и то же дыхание говорили об обратном. "Я тоже тебя люблю", - шепчет Чимин, он знает, что могут быть проблемы, и, конечно, они будут, он нарушил слишком много правил, так много, и в первую очередь его самое главное. Но этот человек заставил его поверить, что он сделал это не просто так, он сделал это, зная, к чему идет и чем это может обернуться. Теперь он будет думать, что ему уже давно никто не говорил, что так хорошо нарушать правила.