не любить прилюдно.

      — Ребята, есть идея посетить детектор лжи на ютубе! — звонко оглашает Оксана в гримёрке, разрушая болтливый шум. — Кто за?       — Я.       — И я.       — Когда? — Сямсис осторожничает: опыт даёт о себе знать.       — Через три дня, — Суркова вчитывается в присланные сообщения и щёлкает по экрану телефона ноготком.       — Не, у меня дела, — вникает Позов.       — Потом сходим, если позовут, — жмёт плечами Серёжа.       — Шаст и Арс, уточню что да как к вечеру.       Согласившиеся мужчины положительно качают головой и продолжают заниматься подготовкой к предстоящим съёмкам.

X

      Когда Арсения в чёрное кресло на колёсиках сажают первым, он меняет свой настрой любопытной, но безносой Варвары с базара на драматичный. Сейчас весь эффект неожиданности будет протестирован и аннулирован на нём, а хотелось поглазеть на смущающегося от любого внимания Шаста. Попов честно не представляет, зачем тогда скрывался от чьих-либо глаз, смотрящих прямо в душу, и сейчас добровольно пришёл сюда, подписал бумажку, о том что вопросы до момента их озвучки неизвестны.       В момент натягивания всяких проводов на пальцы и подключения программы к самому Арсу приходит миниатюрная девушка, представляется самой главной здесь и Лирой. Она активно водит плечами, и Шастун, сидящий на стульчике за камерой под боком Сурковой, встаёт ближе к Лире: делает вид, что ему типа интересно и он такой сякой ответил на невербальные жесты девушки. Роль самодовольного индюка смотрится на нём излишне и непритягательно — то-то дело на Арсении, которому сейчас не до бесед с кем-то кроме себя.       — ... Ничего не вырезаем, — замалчивается Лира, но в Арсовом взгляде видит полную отрешённость и вздыхает, пытаясь отпустить злобу на себя за отсутствие должной её профессии харизмы. — Если вы согласны, распишитесь внизу двух листов.       Арс доверяет Антону, потому что тот перехватывает лист уверенно, протягивает один первому, цокает, когда Попов вновь фокусируется, и резко расписывается. Лира думает, что харизма ей не сдалась точно, раз она извечно сидит там же, где и сейчас отсиживается высокий Шастун — за камерой. Антон хоть потом будет в кадре, зато он марионетка, которой может руководить та же не харизматичная Лира с листочком с его подписью и позвать следующего гостя, если эти начнут препираться.       Лира видит пришедший дуэт популярный на телевидении как эскорт, изредка идущий по моральному плану, а не по пизде. Стас, который завсегдатай за кадром, наверное, был бы с ней солидарен.       Потому что популярность и есть проституция во всех смыслах. Легализовать это надо было для смеха.

X

      — Арсений, здравствуй! Меня зовут Вениамин и я польщён, что Вы решили посетить наше шоу... Процент погрешности мал и очень редко увеличивается, поэтому можете не напрягаться.. — Арс запоминает только имя.       — Можно на «ты», не делай из меня слишком важную персону! — Попов мелко моргает: сливается с обстановкой и принимает на своё тело привычную ложную роль заинтересованного в беседе, но сегодня его неправдивость будут оценивать на компьютере. Арсений жалеет, что слепо повёлся на индюка без оскара, Антона, и подписал договор, потому что у того всё на поверхности.       — Приступим, Арсений? — Веник настроен решительно. Окс торкает пропащего в гаджете Шастуна, мол, шоу началось, бери попкорн, и тот медленно убирает телефон в задний карман джинсов.       — Разумеется! — Попов показывает ямочки щёк и подготовительно ёжится на стуле.       — Вы считаете себя красивым?       — Разочаровали, я думал щас, как жару зададите с самого начала… эх, — Арс опускается на спинку стула с проваленным впечатлением.       — Так что? — Веник стал слишком хмурым, что отталкивал своей аурой и испариной усталости.       — А Вы как думаете? — Арсению не хватает длинной пряди волос, чтобы накрутить её на палец, но за него устраивает пантомиму Шастун и показательно закидывает ногу на ногу. Читает мысли Индюк.       — Арсений, — Веник смущается от натиска вопросов и переминается в заднице.       — Да, — ведущий разочаровал крупнее разбитого ожидания и последующего раскрытия всех тайн.       — Это правда. Сейчас разминочные вопросы, не переживайте, — сердито супится Веник, хотящий стать в данный момент самым что ни на есть Вениамином, но остался он лишь буквально веником. Да ещё и на «Вы». Любопытному Арсению оторвали и нос, и любовь к опытам и всё это на базаре, которым правит Лира и ноутбук. И ещё подписанный контракт, скопированным у Шаста жестом.       — Много времени Вы тратите обычно на то, чтобы создать презентабельный вид: подбираете одежду, делаете уход и тому подобное? — Веник объясняет так, будто он логопед в садике с детьми, не умеющими выговаривать звонкие непарные согласные.       — Всегда по-разному, — Стас почему-то качает головой, Арсений продолжает кокетничать с проводами на пальцах. А Веник куксится на кардиограмму в экране. — Пятьдесят на пятьдесят.       — Правда, — а ещё Веника знатно подбешивает Шастун, не делающий в принципе ничего подобострастного и вызывающего отвращение, хоть он уже представляет, как с ним не задастся съёмка. По его мнению, с Арсением сейчас беседа протекает на пять из пяти звёзд.       — Счастье любит тишину? — Арс даже тушуется кратковременно, не готовый к таким переходам с темы на тему, но заметно быстро втекает в доселе активную роль.       — А что для вас счастье, Вениамин? — он опирает голову о левую руку, на фоне цокает и задирает голову Суркова.       Арсений умеет заговаривать в самом начале общения, пока не посчитает нужным открыться, потом это с библейской скоростью надоедает и становится неприятно смотреть, как он ведёт диалог с кем-то в таком русле. Типа, вы реально не видите, как он оставляет вас без ответа и сматывается? Или: «Я реально была такой же как этот Веник и остальные?» Шаст хлопает её по плечу: Попов, в конце концов, сейчас под детектором лжи и скрываться ему надо только от своей же вечной скрытности.       — Арсений, мне нужны только три ответа от вас: да, нет, наверное. Соответствуйте им, — у Веника вообще разочарование года, что его любимчик из телевизионного квартета оказался таким пытливым и уже хочется блевать досадой. Но Шастун на его фоне выглядит всё равно так же — раздражает.       — Да нет, наверное, — Арс лыбится на Веника, у которого, как голограммы, появляются дымки из эльфийских по форме ушей. Стас снова хлопает себя по лбу, что, скорее всего, будет слышно в кадре, Шастун хмыкает, потому что в жизни он не такой бесящий от постоянного смеха, Суркова вставляет в уши беспроводные наушники. — Любит.       — Правда, — выжидает ведущий тридцать секунд и говорит вымученно — этого и стоило добиться.       Спустя излишки глупых вопросов насчёт внешности Арсения, который ставит себя в тупик ответом, данным компьютером, потому что детектор говорит, что Арс в себе души не чает (психолог всегда настаивал на проблемах с самооценкой и кучке детских травмах). Спрашивает ещё про врагов, но единственный на уме так это Позов, от которого за пределами камер он шарахается и не выдерживает его хриплого от сигарет голоса и взрослой, отцовской азартности. Дима от него шарахается также по своим негласным причинам, но ненавидим мы только своих копий, поскольку Арсений тоже курит, не принимает отказов и всегда затевает неуместные ссоры. На вопросы о друзьях всплывает Серёжа, Оксана, Стас и парочка людей за пределами телевидения, мелькает Шастун, но он вне этой категории.       — Вы в браке на данный момент?       — Разминка закончилась? — жалобно выдыхает Арс и оглядывает сидящую за камерой группу ужасной поддержки. Шеминов показывает средний палец, типа укоризненно, мол отчитывает и делать ему больше нечего, Суркова не снимет наушников, видимо, до перерыва и пока не покурит с Шастом под бетонным навесом, Антон внимательно оглядывает всю комнату и привычно жуёт нижнюю губу.       — Да.       — Ну знаешь, — Стас хрюкает на такие оправдания и ничтожные попытки увода на другие темы. — Мне тяжко раскрывать карты, я не собрался морально. Может, отложим этот вопрос? — Попов скашивает глазки и кривится в улыбке.       — Ладно, — Шеминов саркастично показывает класс и даёт этим сарказмом понять, что далеко он так не зайдёт и в любом случае Стас напишет ему красивую эпитафию. Арсений его губами называет ублюдком и победно ухмыляется на согласие Веника. — У вас есть дети?       — Вени..амин! — Попов возмущён для этого шоу на угольном фоне слишком сильно.       — Мы отошли от темы женитьбы, раз она кажется вам неприятной, но дети это ведь не всегда тихое, но счастье, Арсений? — ведущий улыбается так же нагло, как и гнида Шеминовская.       — Да и на тот вопрос тоже — да! — возмущается Попов, стукая по столу пальцем. Возможно, он мог бы настучать слова о помощи, если бы знал азбуку морзе, и его спасли принцы и принцессы на доблестных конях, но договор есть договор.       — Две правды, — Веник приходит в прежнее русло профессионального сдержанного ведущего, в котором был в момент первого вопроса.       — Можно воды?..       Когда сама Лира, бывшая ни пойми где до этого, ставит кулеровый стаканчик с треском пластика и оставляет пару капель на столе, Арсений понимает, что больше никого сюда из их оставшегося квартета не позовут, кроме, собственно говоря, Антона, сидящего за кадром. Хотелось сохранить хотя бы таинственность того же Матвиенко, потому что Позов с Шастуном поверхностные и не требующие раскопок. Судьба Серёжи требует пять таких стаканчиков из трясущихся рук главной на площадке. Чего стоят только вопрос о принятии себя.       Веник сверяется со списком вопросов и пальцем находит нужный в конце листа, это мелко радует.       — Вас когда-то предавали? — передышка на интересные вопросы и открытие секретов скрытного Арсения закончились.       Арс со свистом в ноздрях говорит, что предательство для всех понятие разное, но по его понятиям — его никто не предавал. Веник же не узнает, что Попов имел в виду не все свои догмы и не объединял их, чтобы дать чёткий ответ на расплывчатый вопрос. Его никогда не обижал друг — не предавал, но с ним встречались из-за статуса — предавали. Арсений просто выбрал что-то позитивное, среди скарба раскрытых тайн. Ведущий, не учащийся на своих ошибках, спрашивает про обиды и их отпущение — индюк похуже Антона.       — Вы уже частично отвечали на этот вопрос, но всё же. Вам нравятся женщины? — у лысого Веника даже голос слегка опускается, будто о чём-то интимном говорят. И то в интиме так делают, чтобы сексуальнее было, а не страшнее за свою репутацию.       — Да, — без выебонов отвечает Арсений и удивляет мужчину не меньше, чем внимательного Стаса и затупившего в одну точку Шастуна. Антон корчит лицо от неожиданности.       — Правда.       — Ой, извините, конечно, но спросите, нравятся ли мне мужчины! — воодушевлённо щебечет Арс и специально не смотрит направо, где Шеминов каменеет в лице, а Антон толкает подругу, погружённую в английские попсовые мотивы.       — А, эм, нравятся ли Вам... мужчины? — Веник смущается, похоже, от любых вопросах, связанных с симпатией.       — Да-а-а, — он красиво тянет гласные, переходя на шёпот, чтобы быть на волне с ведущим, с коем связь уже потеряна, и принципиально не собирается поворачиваться вправо.       — Правда... — вот любишь мужика с государственного канала, где вот эта лабуда запрещена по кодексу, а он оказывается геем, к которым твоё отношение пока не сформировано правильно. Веник думает, что разочаровывается и сейчас его трахнут во все щели, потому что это не норма по выдуманным русским моралям и заморским рассказам про развесистую клюкву*.       — Следующий вопрос! — Арсений, как обычно, берёт бразды правления в свои тёплые руки.       Шастун единожды переглядывается с Сурковой, они также понимают друг друга с одного взгляда и ловко поднимаются со стульев на выход, хоть и бросать Стаса идея не ахти. Подожжённой сигаретой в этот раз делится Антон.       — Че думаешь? — Оксана, когда курит неосознанно включает свою вторую личность троюродного дяди подшофе, приехавшего на семейный праздник. Шаст не представляет и недели без разговоров с другой Сурковой.       — Пиздец, — затягивается. — Ты видела, как Веник этот охуел? Он ещё сторонился меня до съёмки, всё худо будет.       — Я об Арсении спрашивала, Индюк, при чём тут ты? — выдыхает дым. — Ты-то можешь просто молчать на его вопросы, хотя этим и так всё скажешь. У тебя, в общем, время ещё не потеряно, а вот у него, — она клацает языком. — Если че придумай себе кого-то в роли девушки и описывай её.       — Кого?       — Деревяшка ты та ещё, — снова цок, а потом и топ ногой по бычку. — Представь, что Ирка твоя девушка и, если что, говори о ней в нужном ключе, но без официальностей. А если и не спросит, то не выводи на разговор об этом.       — Ну да, там для меня другие вопросы, наверное, — покурили, посекретничали, запасной план создали, успокоили взбешённые нервишки — к бою с лысым и миниатюрной готовы и вооружены.

X

      — Что ж, Антон, рад видеть тебя в нашей студии и с детектором на руке! — Веник выглядит оптимистичнее, но от чего непонятно, и Шастун вместо психологического анализа человека привычно здоровается в камеру, показывая знак «Виктория». — Я Вениамин и буду задавать тебе вопросы, ответы на которые должны быть: да или нет, или наверное. Процент погрешности мал и очень редко увеличивается, поэтому можешь не напрягаться, — он не подсознательно насупливается сквозь камеру и смешно отделяет все ответы союзами, чтобы без увиливаний.       — Понял, Вениамин, — с молчаливым Арсением, прижавшемся к стройному плечу Оксанки, и правда спокойнее.       Потому что Антон, когда взбудоражен, кокетничать и переводить темы не умеет и думать об этом во время таких моментов не хочет. Арс корит его за неумение искрить и говорит, что это зовётся флиртом во благо и вообще талантом, но теперь есть наглядный пример до чего это доводит.       Попов трясущимися руками попивает воду и смотрит на съёмку с Шастуном, а слышит только как за дверью, где сидит главнейшая, кричит Стас об удалении кадров к чёртовой матери или пересъёмке. Но не харазматичная Лира остаётся при своём — это эскорт; она их сюда позвала, условия дала, оргазм публике обеспечила и переделывать на более лучший не собирается. Даже если это был оргазм, который потом этого же Арсения зароет в могилу в любом, возможном варианте.       Шеминов хлопает дверью и сознательно пытается испортить съёмку Антона, но ведущему и съёмочной команде фиолетово, а раз уж им без разницы, то что уж говорить о Шастуне, сконцентрированном только на детекторе, вопросах и своих ответах.       — Ты был счастлив в своей жизни на сто? — Веник нарочно создаёт в мыслях табличку, где расписывает отличительные черты в Антоне и Арсе и ищет ту колонку, в которой плюсов больше, чтобы знать нужно ли симпатизировать Шастуну или нет.       В колонке плюсов у Арсения только сам факт знакомства с ним. С бесящим Шастом плюсов побольше, но главный из них, выделенный красным, — это спокойствие и краткая философия после чёткого ответа.       — Наверное, нет, — Антон приземляет взгляд с потолка.       — Правда, — за кадром напряжённо меняет позу Суркова и заостряет взгляд. Арсений лишь поднимает голову, ждёт пока Оксана нормально усядется и вновь опускается на её плечо. Стас не обращает внимания на вопросы и громко дышит в попытках утихомирить отказ Лиры.       — Есть ли у тебя любимый человек?       — Ебать, ты загнул, конечно, — Арс хмыкает и повторяет лёгкое напряжение Окс. — Ну да.       — Правда, — оглашает в камеру Веник. — Это девушка? — теперь главной антенной с накалом становится Арс, Суркова точит взгляд на пальцах Шастуна, а Шеминов скалится на список вопросов.       — Да.       — Правда, — хмыкает ведущий, будто нарочно. Арс меняется в лице вместе со Стасом, который услышал только отрывки вопроса и четкий ответ лысого через призму ярости за скрытного друга, и переглядывается с ним, потому что по идее детектор должен был сказать о лжи. Оксана теряет накал и укор и рассматривает ногти, по ней видно, что она может сейчас успокоить и что-то рассказать, но из-за должной тишины в момент съёмок не может и, похоже, не хочет. — У тебя были отношения с парнями? — Веник обращается к Шасту на пренебрежительное «ты» и отражает этим всё своё отношение к нему.       — Дружеские? — Антон ухмыляется, глядя на закипающего лысого, и по выработанному рефлексу облизывает губы.       — Романтические, — Веник пытается держаться, но отвечает как бешеная змея, высунувшая тонкий язык, и шепча в этот раз не от смущения.       — Пятьдесят на пятьдесят, — Шаст победно смотрит на лысого взглядом «ты же сам говорил, что наверное — тоже ответ. вот и ной теперь».       — Правда, — лысый сам не знает, что из этого правда, потому что ответ «наверное» в принципе не подразумевает лжи или верности. Лира смотрит раздраженно и только в такие моменты приобретает профессиональную четкость начальницы и принимает решение: шоу третий ответ уберёт со следующего выпуска. — Для тебя важна внешность? — подобные вопросы сразу после мины накала бесят и ещё раз бесят, но зато приводят в чувства.       — Да, — Шастун перестаёт судорожно трясти ногой и снижает ритм на обыкновенный, нервный.       — Правда.

X

      Когда съёмка заканчивается Антон видит спрятавшего в ладони лицо Стаса, что-то зачитывающего себе словно молитву в мечети; улыбчивую Оксану, которая показывает большой палец, и сосредоточенного на своих мыслях Арсения.       — Девушка у тебя значит? — риторически и злобно шипит тот и повторяет тон сбежавшего с площадки лысого.       — А мне че, всем про тебя рассказывать, когда нас буквально на улице отпиздить могут? — Веник высосал все нервы по проводкам.       — Спасибо за съёмку, ребята! Выпуск с Вами выйдет через неделю, — Лира показывает на Арса. — А с тобой через две, — показывает на Антона и молниеносно переключается с уважительного на фамильярность, и все делают вид, что не заметили.       Лира смотрит взглядом, не принимающим любых отказов и критики в ответ. Ёбнулась в край, думает Антон. Съёмочная бригада начинает одобрительно хлопать, и поддерживает их только вяло Оксана и слабо Арсений, всё ещё пытающийся смириться с правотой Шастуна.       Шеминов не курит с двадцати, но сегодня хватает горящую сигарету прямо из рук отвлёкшегося Антона, затягивается и под взгляды остальных возвращает ему в руку. Шаст всовывает свёрток в рот, лезет за пачкой, выуживает оттуда ещё одну сигарету, поджигает об свой огонёк и вставляет Стасу в губы. Курить вчетвером из одной пачки некомпактно и слишком щедро, но и они не в восьмом классе, чтобы делить одну на четыре пары лёгких.       — А кого ты представил, когда говорил про свою девушку? — сажать за руль пыхтящего Шеминова было странной и не очень идеей, но тот настаивал, что вождение его успокоит и приведёт в чувства — не обманул. Для надёжности на переднее пассажирское уселась Суркова, с обещанием стукать его по плечу, если начнутся психи.       — Ирку, — беззаботно поворачивается от окна Шастун, и изо рта у него несёт никотином, кажется, за милю.       — Понял, — Арс не менее выпотрошен и спорить или знакомо кокетничать не может.       — Я жалею, что так получилось, — Антон совсем не по-дружески опускает руку на ляжку Попова и слегка поглаживает.       — Согласен. Про Иру было все равно лишним, и я..       — Какая нахуй Ира? Я про твою личную жизнь, Арс, — раззадоривается Шаст. — Я тебя люблю, — Арсений пугается на завершающую фразу, потому что если его спросят, когда он последний раз слышал признание от Антона до этого — он не вспомнит. Шастун этим не разгуливается, держа какой-то личный пост на подобные слова, хоть и Арс с ним в этом не согласен и вечно напоминает о своих чувствах.       — И я тебя, — шёпотом и накрывает руку парня своей.       С переднего сидения синхронно вздыхают Стас с Окс, переглядываются в зеркале заднего вида и отпускают тихие смешки. Шеминов по блютузу набирает жену, которая отучилась на психолога и обязана сейчас обеспечить коллективное спокойствие в машине, пока сын уже лёг спать. Суркова выключает телефон с перепиской с мужем и устраивается поудобнее, готовясь к общей терапии. Арсений вновь ложится на плечо своего парня и сплетает с ним пальцы в замок. В заднее окно машины врезается ветка черёмухи на пешеходном переходе, а Антон, — единственный, кто в машине не любит мотивации Дарины, — подбирает в телефоне отели в Брюсселе на три недели и берёт в корзину два билета на самолёт в Бельгию ровно через неделю. Любовь синяков от чужих рук не стоит.