Летающий фонарик

      Летающий фонарик плывет в темноте. Под его светом туман, словно сахарная вата, тает, открывая путь в ночное небо. Оно, как карта в игре, перемещает его по звездам, вырисовывая узоры, открывая путь в темную неизвестность полную страхов и открытий. Он прошел мимо даже не заметив двух мужчин, что наблюдали за этим волшебством.

***

День прошел для Коннора очень быстро, очередной контракт, очередное задание, очередное убийство. Все это уже было рутиной. Вот ведь как странно, спроси у любого другого человека, что такое рутина и вы не услышите не единого упоминание про убийство или слежку. Эту будет бубнеж о работе, семье и бытовых делах. Может у кого-то промелькнут друзья и родственники, но до них особо и дела нет. Ассасин иногда даже завидовал им. Они не знают темную изнанку мира, не думают каждую секунду о том, как сломать козни тамплиеров и как спасти другие жизни. Они просто живут. Иногда он хотел стать таким человеком хоть на денек, но вовремя понимал, что умрет со скуки и однообразия. Все же такая жизнь уже стала ему родной и привычной, и плевать, что здесь он погибает от одиночества. Вернулся ассасин поздно вечером. Зайдя в дом он вдруг не с того ни с сего сказал:       — Я дома, — ответом ему была звенящая тишина. Он прекрасно понимал, что никто ему больше не ответит, но легче от этого не стало. Еле дойдя до спальни, он вырубился только почувствовав под собой мягкое одеяло.

***

Темно, сыро, холодно. Хочется свернуться в клубок. Он, как слепой котенок, начинает шарить руками по земле, но чувствует что-то на них. Запах железа ударил в нос, на языке остался привкус крови. Почему-то его это не удивило. Он просто встал и посмотрел в темноту. Сам не зная что хочет в ней найти и куда прийти, ассасин просто побрел дальше. Постепенно переходя на бег, он продвигался все глубже. Легкие уже горели, а ноги заплетались с каждым метром. Он нашел, нашел те руки, то лицо, те объятия. Услышал тот успокаивающий голос. Здесь он был в безопасности, был не один. Он цеплялся руками за одежду, боясь опять потерять. Он ощущал то тепло и беспокойство, что исходило от мужчины. Беспокойство за него, как ему хотелось думать…       — Коннор, Коннор. Просыпайся, — кто-то тряс его за плечо, пытаясь вывести из сна, — На рефлексе вытащив томагавк из-под подушки, он собрался нанести удар. Но его руки тут же перехватили.       — Коннор, если бы это был убийца, ты был бы уже мёртв. Просыпайся и спускайся, — ассасин буквально застыл как статуя, не в силах вымолвить хоть слово. Стук каблуков об пол привел его в чувства. Осознание всего только что произошедшего медленно, но доходило до него. Спустившись, он увидел нарушителя своего покоя. Горела свеча и он мог его лучше рассмотреть. Неизменно темно–синий костюм тамплиера, казался черным как смоль. Любимая треуголка покоялась на коленях, оголяя седые волосы завязанные лентой в хвост. В районе сердца что-то шевельнулось. Услышав шаги, Кенуэй старший тут же встал, попутно надев головной убор и кивнув в сторону двери, вышел из дома. Улица встретила Коннора густым туманом и прохладным ветром. Было понятно, что уже давно начало ночи. Может час или два. Где-то вдалеке заухала сова, и застрекотали сверчки. От каждого шага слышался треск золотой листвы под ногами. Это было невероятное сочетание звуков природы.

***

Где-то на середине пути Коннор все же решил задать гложущий его вопрос:       — Так куда и зачем мы едем? — тамплиер за все это время так и не удосужился просветить его в детали дела.       — Ах, точно. Если вкратце, то мы ищем лагерь, так сказать, бродяг. К ним затесался один интересующий нас человек. Надо его там найти, — он говорил все так же холодно, но его голос как будто дрожал. Наверное от этого пронизывающего ветра.       — А зачем тебе я, разве сам ты бы не справился?       — Дело в том, что они где-то глубоко в лесу, а я, к сожалению, не умею там хорошо ориентироваться, вот и пришлось брать тебя. На этом задании ты инструмент, Коннор… — последние слова больно кольнули ассасину в районе сердца. Кенуэй говорил еще что-то, но все летело мимо ушей Коннора. Оставшуюся часть пути они провели в давящей тишине. Никто не хотел продолжать или начинать диалог.

***

      — Они были здесь, — ассасин подошел к совсем недавно горевшему костру. — Тут есть зарубки и следы, скорее всего пошли на север…       — …к реке, — закончил тамплиер.       — Зачем им к реке, разве там не будет хуже прятаться?       — Найдем и спросим, — уже отходят от места говорил Кенуэй. — Я тебя ждать не буду, пошли, — Коннор, кивнув уже с дерева, пошел вперед.

***

      — Обязательно было их всех убивать? — ополаскивая руки от крови вздохнул ассасин, — Можно было просто напугать.       — Необязательно, но так куда лучше, — укладывая отключившегося информатора около дерева и связывая его, говорил Кенуэй.       — «Так куда лучше», как всегда, — устраиваясь около костра, бубнил Коннор. — Сколько сейчас вообще времени?       — Шесть часов утра, — достав карманные часы ответил тамплиер. — Мы достаточно долго шли за ними, надо бы отдохнуть.       — М-да, хорошо, что зайца поймал, пока шли сюда. Хоть поедим.       — Зайца? Как ты его вообще ешь? — тоже садясь около костра и посмотрев на мясо с недоверием, спросил Кенуэй.       — Как и любую другую дичь, вот попробуй, — он протянул ветку с поджаренным куском тамплиеру. Хоть и не сразу, но он попробовал его.       — Это… вполне недурно, — Коннор лишь глупо улыбнулся и продолжил смотреть на реку, устланную туманом.

***

Время как-то незаметно прошло за разговором. Это получилось абсолютно случайно, но сейчас они спорили, что лучше кофе или чай и никто не хотел сдаваться. Коннор сам и не заметил в какой момент он уже лежал на коленках у мужчины, а тот трепал его волосы. В один момент они перешли уже на личные и обидные темы.       — Почему ты постоянно пытаешься меня унизить или оттолкнуть?! Может, я хочу быть рядом! — в порыве гнева выкрикнул ассасин, только потом осознав, что он сказал.       — Коннор…       — Забудь. Я поеду домой.       — Коннор, я не знал и не хотел… Я… я… — Кенуэй говорил это с огромным трудом, было видно, что это что-то очень личное. — Я не хотел потерять тебя, как Дзио. Эти секунды были самые долгие в жизни Коннора. Он не мог поверить, что такой черствый человек, как его отец, может чего-то бояться. Особенно, бояться потерять его… бояться одиночества. И вот сейчас он стоит напротив него, не в силах сказать что-либо. Такой беззащитный и безоружный. Хотелось просто обнять его. И он обнял, обнял как отец обнимал его во сне. Кенуэй очень осторожно, будто боясь сломать фарфоровую куклу, обнял его в ответ. Так они и стояли. Коннор наконец-то не чувствовал себя одиноким. Вдруг его разворачивают попутно закрывая глаза.       — Смотри, — убрав ладони, прошептал тамплиер. Над рекой в тумане плыл летающий фонарик.