Родительский день

Сильный подчиняет слабого. Слабый прогибается под сильным. Тысячилетиями эволюции предки перенимали это поведение. Не всегда сильный обладает громким голосом, он может добиться своего, даже когда молчит. Не всегда слабый — тихий, его покорность может сопровождаться шумом. Каждое утро сильного и слабого начинается одинаково. — Ешь кашу! — просит Олег, пододвигая тарелку ближе к Сергею. — Не буду! — заявляет тот и показательно воротит нос. Рыжее недоразумение взгромоздилось на стул с ногами, отказалось переодевать розовую пижаму с мишками и теперь сидит, нахохлившись как недовольный какаду. Олег пытается сохранять спокойствие. Он гранит. Он скала. Волны Сережиного недовольства могут биться об него, но ему будет все равно. Он выстоит. Он камень. — Серый, блин, ты же знаешь, я вкусно готовлю, съешь кашу уже, а? Сергей смотрит из-за завесы волос, и взгляд у него хитрый. Никогда не знаешь, чего от него ожидать и чего он добивается. В прошлый раз, например, сказал: «А ты меня заставь», и Олегу пришлось кормить его с ложечки. Они оба тогда с головы до ног вымазались в этой чертовой каше. И дело не в том, что Сергею не нравится это конкретное блюдо. Ему просто нравится изводить Олега! — А порежь фруктов туда. Олег громко вдыхает и медленно выпускает воздух через нос. Он волк. Волки в цирке не выступают. Он просто сделает кашу еще немного вкуснее, если Сереже не нравится. Ничего страшного. — Так нормально? — интересуется он, нарезав в кашу половину банана. — Это ягода. — …Значит, будешь есть кашу с ягодами. Весь холодильник забит до отказа. Иногда Олег даже задумывается об еще одном холодильнике, потому что любит экспериментировать с разными блюдами, и чем больше ингредиентов, тем лучше. Свежие ягоды он хранит там же, а то портятся они довольно быстро. С победным лицом Олег нарезает в кашу клубнику. Сережу это не воодушевляет. — Она уже остыла! Олег все еще спокоен. Спокойно берет тарелку, спокойно относит ее в микроволновку. Микроволновка была его древним врагом, с которым ему приходится сражаться каждый день. Сергей пользуется ею постоянно, ленясь разогревать пищу на плите, а Олег, будучи знатоком кулинарного искусства, предпочитает избегать встречи с ней. «Микроволновка не уменьшает количество питательных веществ в пище, — повторяет Олег про себя как мантру. — Микроволновка не…». Звук открывающегося холодильника заставляет его обернуться. Сережа активно пытается достать что-то с самой верхней полки. Кряхтя, он тянет вниз коробку с остатками пиццы, и только инстинкты наемника спасают ее от падения на пол содержимым вниз, когда Олег моментально срывается с места, перехватывая коробку в полете. Оба мужчины вздыхают от облегчения. — Чего шумите? — слышат они ворчливый голос, и на свет Божий шаркающей походкой выходит сонный Игорь. Оперевшись о микроволновку, он окидывает своих возлюбленных оценивающим взглядом. — Не подрались еще? Олег каждый раз забывает, что они с Сережей совсем недавно приручили этого пса приблудного и привели к себе домой. Когда Гром появляется так же внезапно, как гром среди ясного неба, в первую очередь думаешь о том, как повалить его на пол, заломить ему руки и спросить, что он здесь делает. И только во вторую — о том, как повалить его на кровать, заломить ему руки и поиметь его. История их знакомства настолько же абсурдна, насколько и нереалистична. Сережа как-то поссорился с Олегом из-за цвета нового дивана, надрался и поехал в караоке-бар отводить душу. Тогда, в тесном пространстве полутемного помещения, он напоролся на мужчину, почему-то решив, что это Олег пришел к нему извиняться. Не особо сопротивляющегося мента Сережа привел к себе домой, где настойчиво его домогался, не обращая внимания на то, что еще один Олег стоит за его спиной, пока он раздевает того, что привел из караоке. Протрезвев, Сережа аргументировал свой поступок тем, что один Олег — хорошо, а два — лучше. Еще одного Олега звали Игорь Гром, был он майором полиции и явным сторонником моногамии. Поэтому уламывать его на тройничок пришлось долго, и еще дольше — на совместное проживание. Еле объяснили ему, что их графики работы не совпадают, и если они будут жить раздельно, то будут видеться слишком редко, а что может быть лучше утреннего секса и завтрака в постель? В общем, Игорь сдался. Всего неделя прошла с тех пор, как майор расположился в их пентахусе на последнем этаже здания «Вместе», и все это время Олегу кажется, что его нервы безжалостно проверяют на прочность. Разве он такое заслужил? Микроволновая печь дзинькает, и Игорь вздрагивает от неожиданности. — Это что у вас там такое… Мм, кашка, — он вытаскивает тарелку, на которой уже лежит ложка, и начинает с аппетитом поглощать еду. — Олег, фпафибо за жрачку, очень вкуфно. Олег одаривает Игоря непроницаемым взглядом. Он скала, он гранит, ему все нипочем. Пока он смотрит на Игоря, поедающего завтрак, который он с такой душой готовил для Серого, Сергей отбирает у него коробку и сбегает, чтобы в уголке без лишнего шума доесть пиццу и никому ее не оставить. — Вот не знаю я, Гром, радоваться тому, что тебе моя еда нравится, или злиться на тебя, что ты жрешь как конь, — замечает Олег, замерший посреди кухни с философским недоумением на лице. Игорь — босой, в одной майке и трусах, жадно умял кашу в один присест и теперь просяще смотрит на него, ожидая добавки. Пес приблудный оказался вечно голодным и как будто бы ни разу за всю свою собачью жизнь некормленым. Ну, зато хоть блох нет, Олег проверял. Всякую гадость в постель он Сереже потащить не даст. — Котлеты с ужина остались, сам себе разогрей. — Ммм, котлетки… — Игорь шаркает к холодильнику, не трудясь хотя бы немного приподнимать ноги над полом, чтобы не издавать столько шума. В своей утренней ипостаси он ужасно напоминает деда. Ну, или батю, который намеревается весь день просидеть на диване перед телевизором с бутылкой пива в руках. И вот с этим чудом они спят в обнимку. Олег оглядывает себя: официальные брюки, водолазка, пиджак — он один из всей троицы одет нормально, хоть сейчас едь на официальное мероприятие. Грому на раскачку нужен еще часик, а вот Серому — полдня. Опять полночи за компьютером просидел, никак его было не оторвать от работы. Решив, что Игорь с разогреванием котлет прекрасно справится самостоятельно и не сожжет всю кухню, как Серый в прошлый раз, Олег направляется на поиски Сережи. Тот прячется под столом, весь перемазанный в соусе, сытый и довольный. Олег склоняется над ним, уперев руки в колени, и нежно интересуется: — Ну что, наелся, грызун хомяковый? Пиццу заказывать больше не будем, она тебе только аппетит перебивает… — Нет! — возмущается Сережа, прижимая пустую коробку к себе, как будто защищая ее от Олега. — И бургеры из Макдональдса мы заказывать больше не будем… — Неееет. — И шаверму Игорь тебе больше не принесет! — Хей! — тут же вклинивается в разговор Игорь, держащий в руке полкотлеты. Олег от этого зрелища только закатывает глаза: ну неужели нельзя подождать, пока еда разогреется? Куда холодное-то хватать? — Ты чего говоришь, шаверма — это святое! Не слушай его, на котлету… — Игорь протягивает Сереже еду, и тот тут же ее хватает и прячет в рот, пока Олег не отобрал. — Ну вы… — вдох-выдох. Ты спокоен. Ты скала. Ты гранит. Этот шторм не снесет тебя, он не может тебе навредить. — Никакого уважения в этом доме! — Ну как это никакого уважения! — тут же вклинивается Игорь, помогая Сереже выползти из-под стола. — В этом доме уважают питерскую полицию и шаверму. — И Сандро Боттичелли! — Да-да, и Хреначелли… Ай, больно, блин! За своего любимого живописца и двор Сергей если не стреляет в упор пять раз, то дает под дых и топчется по ноге, чтобы было как можно больнее и обиднее. Игорь глотает ругательства, потому что ругаться при таком неземном существе, как Сережа, считает не только верхом кощунства, но и весьма рискованным занятием — получать с утра в глаз от Олега в любом случае будет не очень приятно. — Ну что, все поели? — строго хлопает в ладоши Олег, разглядывая своих любовников. При этом чувствует он себя так, будто является воспитателем в детском саду. Игорь протестующе мычит, но Олег одаривает его таким взглядом, что майор передумывает и кивает, тоскливо поглядывая на холодильник. Сережа вместо ответа сыто икает и просится на ручки, вытянув руки-палки вперед. Олег приобнимает его, устроив подбородок на рыжей макушке, и невозмутимо продолжает: — Значит, так. У Сережи есть еще час, а вот ты, Гром, уже опаздываешь. Так что руки в ноги и вперед. Полицейский все-таки позволяет себе одно емкое матное слово, вспомнив, что сейчас уже понедельник, и направляется в их общую комнату, чтобы собраться. Остальные следуют за ним, желая проводить его на работу. Сережа ложится на огромную кровать, на которой прекрасно умещаются все трое, и тут же падает в сон, забыв, ради чего сюда пришел, а Олег аккуратно садится в кресло, прожигая Грома взглядом. Натянув кофту через голову, Игорь одаривает спящего Сережу улыбкой: — Он такой милый, когда спит, а? Зато как проснется… Олегу непривычно, что кто-то может смотреть так влюбленно на Сережу помимо него. Инстинкты волка требуют защищать свое, но вид полуголого Игоря доставляет столько же удовольствия, сколько вид беззаботно спящего Сережи. Поэтому Олег позволяет себе подняться и без предупреждения обнять Игоря со спины, прижавшись своими губами к его. Рука непроизвольно скользит под ткань чужих трусов, и Волков чувствует, как Игорь напрягается, не понимая — то ли оттолкнуть, то ли принять чужие ласки. — Ты же вроде говорил, что я опаздываю? — напоминает он, начиная тяжело дышать. Олег влажно проводит языком по его шее и невозмутимо замечает: — Успеем. Игорь выгибается, прижимаясь к Олегу и пытаясь сдержать стоны. Вот его черт угораздил с этими двоими связаться! Ладно бы только Сережа, тот хоть на девчонку похож, так что Игорь бы это еще пережил. Но Олег-то — сильный, властный бородатый мужик! Не то что бы Игорь его испугался при первой встрече, нет. Но уже был готов драться за попытку присвоить чужое. Чего он не ожидал тогда, так это того, что Олег ему чай нальет и жрачкой накормит. Если в случае Сережи Игорь в первую очередь увидел умение громко стонать и просяще выгибаться, то в случае Олега он сразу распробовал вкус настоящего шедевра кулинарного искусства. Встречаться с человеком только потому, что тот охрененно готовит — не очень честно, конечно, но яйца Олег наминает будь здоров, и Игорь сейчас не только про куриные. Игорь никогда в жизни не ощущал такого сильного желания быть снизу… пока не встретил Волкова. Тот опрокидывает его на кровать рядом с Сережей, не боясь того разбудить, стягивает трусы ниже, продолжая дразнящее водить рукой по члену. Игорь, к счастью, больше не походит на деда, а только на человека, которого застали врасплох. Олег прекрасно понимает: если сейчас начнет поползновения в сторону Громовой задницы, тот будет сопротивляться, желая оспорить его первенство, и тогда менту точно влетит на работе за опоздание. Без боя Игорь никогда не дается, это не в его натуре. Но раз уж Игорю понравилась каша… можно и выразить ему благодарность за непривередливость — этот весь холодильник сожрет, дай только повод. Олег быстро берет член в рот, боясь передумать, и вызывает у Игоря удивленно-исступленный вздох. Ну а что ты думал, если волк на вид суров, то не позаботится о тебе? Ты теперь в стае, привыкай. Волков старается сделать все чисто и быстро, а когда Игорь кончает, легонько хлопает его по бедру, приводя в чувство. Одеваясь еще быстрее, чем прежде, Гром выглядит задумчивым. Олег провожает его до двери, держа Сережу на руках, потому что если оставить рыжего засранца на кровати, тот начнет возмущаться, что его все бросили. К этому Игорь тоже не может привыкнуть. Он ведь всегда был один, никто его дома никогда не провожал и не встречал, а теперь выходят сразу двое, вне зависимости от того, заняты они или нет. Сережа сонно чмокает его в поросшую жесткими волосками щеку, усиленно моргая, чтобы вновь не заснуть, а Олег только кивает головой. Игорь хочет спросить, зачем тот ему отсосал, но вместо этого неловко говорит: — Спасибо. И удостаивается еще одного кивка. Разбудить Сережу через час удается с большим трудом. На встречу с влиятельным инвестором ему не очень хочется идти, вот и капризничает. А потом тянет: — Хочу фиолетовые колгоооотки! Надеется, что это отсрочит встречу, но Олег вытаскивает из шкафа необходимое, словно по мановению волшебной палочки. Совсем недавно он решил заняться Сережиным гардеробом и купил все, что тот может в теории захотеть надеть, даже платье с блестками, «как у Винкс». Конечно, большую часть времени Сережа был серьезным и собранным, но иногда на него находило, и он превращался в ребенка. Делал он так каждый раз, когда приближалось какое-нибудь неприятное для него событие, и то только потому, что Олег ему это позволял. Помогая Сереже натянуть колготки на ноги, Олег присел, держа его ножку в руке, и тихо спросил: — Он очень сильно тебе не нравится? Инвестор этот — человек весьма влиятельный в своих кругах. Отказать ему было нельзя, и дело даже не в деньгах. В финансировании Сережа уже давно не нуждался, просто этот высокопоставленный старый пердун положил на него глаз и желал с ним встречи. Их с Сережей общение никогда не выходило за рамки приличий, и все это не без вмешательства Волкова, который не позволял инвестору лишнего. Оскорблять своим недоверием и отказом старого человека все-таки не хотелось, да и деньги его всегда можно потратить на что-то полезное. Поэтому Сережа терпел. — Да! — Сережа покачивает ножкой, пряча взгляд. — Обещай, что не оставишь меня с ним надолго! Олег отпускает его ногу, а затем наклоняется вперед, оставляя легкий поцелуй на лбу: — Обещаю, Сережа. Лицо Сергея принимает хитрое выражение, и он падает спиной на кровать, утягивая Олега за собой. Прижимаясь к своему возлюбленному так, что тяжело дышать, Сережа позволяет себе расслабиться, почувствовать себя слабым и хрупким в родных руках, которые обязательно его защитят. Спустя несколько часов Игорь, будучи на задании, получает звонок. Обычно звонит ему Сережа — Олегу он даже номера своего не давал, хотя как раз номер Олега сам когда-то переписал из Сережиной номерной книжки, — поэтому удивительно увидеть на дисплее цифры Сережиного телохранителя. Несмотря на перестрелку с бандитами из накрытого наркокартеля, Игорь находит безопасное место, спрятавшись за колонной, и берет трубку. — Чего случилось? Если что, я заня… — Родительский день, — перебивает его Олег. Несмотря на холодность, с которой Волков предпочитает разговаривать с Игорем, в голосе его слышатся нотки тревоги. — И что это значит? Прости, я еще не привык к вашим шифрам. Шифров у этих двоих столько, что хватит на целую книжку. Они начали их сочинять еще будучи в детском доме на случай опасности, и о каждом из них Игорь обычно узнает в последнюю очередь, прямо как сейчас. Впрочем, о чем-то таком Олег его вроде предупреждал, просто у Игоря не получается с ходу вспомнить. — Это значит, что мы на сегодня — родители, и нашему сыну нужен отец. Гром, не сдерживаясь, начинает ржать так громко, что его место расположения оказывается рассекреченным, и он едва не ловит пулю. Приходится извиняться и бежать за другое ограждение, изредка высовываясь и отстреливаясь. — Вылезайте, волки позорные!!! — тем временем орет бандит. — Ничё волки не позорные! — возмущается Гром, выходя из укрытия и все еще на автомате удерживая мобилу возле уха, не осознавая, что орет сейчас не только на преступника, но и на Волкова. — Слыш, рожа бандитская, волки — это, между прочим, благородные животные! Пока преступник переваривал это сильное заявление, один из сослуживцев Игоря попал в него и повалил на землю, позволяя Игорю в более спокойной обстановке продолжить разговор. Олег на той стороне провода очень польщен услышанным, но, разумеется, никак этого не показывает. — Подожди, Волков, ты серьезно? Ты что, получается, мать? — Мне не до шуток сейчас, Гром, — все расположение Олега к Игорю тут же улетучивается, а голос звучит жестче. — Если Сергей для тебя что-то значит, ты постараешься вернуться с работы быстрее. И купи какую-нибудь мягкую игрушку по дороге. Любую. Игорь слабо понимает, зачем все это нужно, но решает на всякий случай подчиниться. Перед мысленным взором встает оттопыренная пятая точка Сережи, который спит, уткнувшись носом в собственную руку, и до последнего игнорирует тот факт, что пора вставать. Игорь тогда пощекотал Сережу за пятку и получил мощный удар в лицо. Больше щекотать спящего Гром не рисковал. Разумовский, когда остается наедине со своими любовниками, конечно, та еще капризная принцесса, но ради него можно свернуть и горы. Поэтому, закончив с рейдом, Игорь хлопает Дубина по плечу, намекая, кому из них сейчас сидеть до ночи над отчетом, а сам идет в ближайший цветочный магазин, где вместе с букетом роз берет маленького, слегка выцветшего на солнце плюшевого медведя. Ну, Волков же сказал «любую»… Когда Волков видит, что Игорь притащил в дом, то закатывает глаза так глубоко, что они, кажется, смотрят в затылок. У Игоря же глаза ползут на лоб из-за двух вещей: во-первых, Волков стоит перед ним в ярко-малиновом фартуке и с поварешкой в руке, а во-вторых, бегущий к ним со всех ног Сережа одет в одну только футболку и… фиолетовые колготки. Игорю хочется ляпнуть: «Я, конечно, знал, что вы геи, но чтоб настолько…», но Сережа вовремя его затыкает, врезаясь в него с разбегу и крепко обнимая. Игорь едва успеет заметить, что глаза у Сережи красные, и недоуменно спрашивает: — Хей, плакса, что с тобой? За «плаксу» он получает одновременно поварешкой по лбу и кулаком в живот. Благодаря путаному бормотанию Сережи и скупым рассудительным пояснениям Олега Игорь понимает, что у Сережи что-то случилось на работе. Какой-то инвестор, который и так Сереже не нравился, настойчиво попросил Олега удалиться, говоря что-то о конфиденциальности сделки, а стоило Волкову действительно уйти, зажал Сережу и начал распускать руки. А еще назвал его пидором, когда стянул с него штаны и увидел колготки, хотя сам-то, сам! — Мне ему вмазать? — тут же начинает вскипать Игорь, сжимая Сережу сильнее в объятьях и мысленно просчитывая количество и расположение ударов, которые нанесет вонючему насильнику. А потом натыкается на холодный взгляд Олега, который совершенно не вяжется с аляповатым фартуком, и понимает, что тот думает о том же. Волков все так же спокойно, как и всегда, замечает: — Не надо, Игорь, мы с ним уже разобрались. Просто побудь с нами рядом. — Что ты мне сегодня принес? — отмирает Сережа, а затем выхватывает игрушку и убегает с ней в комнату. Сергей Разумовский, знаменитый миллионер и гений, который может скупить весь магазин игрушек, радуется грошовому плеши́вому мишке так, словно это самая большая ценность, какая у него только есть. Олег что-то недовольно бурчит про себя, унося цветы, чтобы поставить их в вазу. Переобуваясь, Игорь успевает услышать, что и цветы он выбрал самые дешевые и уже увядшие, к тому же, розы — это дурной тон. Да и на кой черт Сереже вообще сдались цветы, он не девушка, не артист и даже не учитель на первом сентября. «Что он в нем нашел…», — причитает Олег, примеряя на себя роль старой ворчливой бабки. Определенно, они с Игорем друг друга стоят. Игорь не совсем уверен, что от него хотят, поэтому врывается к Сереже со словами: — Всем стоять-бояться, батя вернулся! Сережа удобно устроился на диване и теперь смотрит… мультики? Стоит только Игорю плюхнуться рядом, как Сережа тут же прижимается к нему, не забывая одной рукой удерживать игрушку. Свет в комнате горит достаточно ярко, чтобы теперь и Игорь увидел, что медведь действительно не ахти. Но когда Игорь пытается игрушку отобрать, Сережа ее не отпускает и даже начинает кричать. — Оставь в покое, — приказывает Волков, пришедший на звуки, чтобы проверить, все ли в порядке. Игорь нехотя отпускает игрушку, и Сережа тут же перестает истерить. — Мам, иди сюда! — просит Сережа, похлопывая рукой рядом с собой. Игорь уверен, что видит, как у Олега едва заметно дергается глаз. Да и у него самого явно дернулся. Кажется, к приколам Сережи он не привыкнет никогда, хотя Олег заметил пару дней назад, что все это — только начало. — Мне ужин надо доделать, — замечает Волков. Если бы у него была дочь, он бы явно стойко терпел все попытки его накрасить и сделать хвостики на коротких волосах. — Посиди пока с папой, ладно, Сереж? Я скоро приду. — Это ты с ним жестоко, — замечает Игорь, когда Олег уходит. — Зачем ты его дразнишь, называя мамой? Игорь думает, что отцом мужику все-таки быть гордо, а вот мамой — такое себе. Но Сережа удивляет его, когда, на мгновение выйдя из образа, перестает улыбаться и устало замечает: — Потому что отцы выходят за сигаретами и не возвращаются, а мамы рядом всегда. «Пока не умирают», — заканчивает он мысленно, но вслух не произносит, отворачиваясь. Если бы отец не отказался от него… Он бы и не попал в детский дом. Родительский день — своего рода проверка на вшивость, бросит их Игорь или нет. Не так-то просто впустить в свою жизнь кого-то нового. Нельзя просто приводить мужика в дом, предлагая ему себя, а потом извиняться и говорить, что в темноте перепутал и вообще, иди-ка ты домой, парень. Мы в ответе за тех, кого приручили, и все такое. Все, что Игорь понял из Сережиных слов — ему не доверяют. Да и, правда, с чего ему доверять, он Олегу с Сережей вообще как третье колесо. Долго мучился в сомнениях, не хотел таких отношений. Волков — он мудрый, предложил встречаться только с одним из них, с тем же Сережей, раз уж тот ему так понравился. Сережа вытащил Игоря на ночную водную прогулку по Неве, причем на корабле, не считая капитана, были только они вдвоем. И такая жаркая выдалась ночка… Игорь даже на какой-то момент подумал, что сможет Сережу у Олега отбить. Конечно, Олег — телохранитель и всегда будет охранять «тело», но что мешает ему подвинуться? Вот и Игорь подумал, что ничего. А потом Олег ему такую шаверму домашнего приготовления забабахал в дорогу перед работой… Помогал устраивать сюрприз для Сережи, чтобы тому было приятно, и чувствовалось прямо, какой Волков на деле проницательный и заботливый… Пьяного Игоря из бара тоже он забирал, когда Гром в конец запутался в своих чувствах, но не мог ни с кем ими поделиться. Позволил опереться на свое плечо и час причитать, что все это как-то странно и неправильно. — Тебе с нами нравится? — спросил тогда Олег, поглаживая Игоря по руке. — Да нравится, нравится, только… — Без «только», Игорь. Главное, чтобы тебе было с нами хорошо. Целоваться с Олегом — не то же, что с Сережей. Сережа всегда торопится, стараясь получить все и сразу, нетерпеливо возится в объятьях и тут же тащит в постель, а за неимением ее — в любое подходящее для секса место. Олега никогда не штормит, он дарит ощущение покоя и умиротворения, сдерживая себя до последнего и не позволяя себе проявить чувств больше, чем это необходимо. Он всегда ведет уверенно, и ему хочется подчиниться. В его руках Игорь чувствует нетерпеливым уже себя. Поначалу Игорь воспринимал Олега как соперника, потом — как товарища, а затем даже и не заметил, как оказался под ним. И ни капли об этом не пожалел, в общем-то, пусть вслух об этом и не скажет. Быть снизу пока слишком непривычно и даже дискомфортно, поэтому они не рискуют это повторять. Олег чувствует, что Игорь еще не готов ко второму разу и сам не настаивает. Игорь видел, как Сережа брал Олега, но и к этому тоже не готов. Все в этой маленькой семейке было «слишком» для него. Олег вновь заглядывает в комнату, уловив неловкую тишину, и замечает Игорю: — Ну-ка, «батя», поговори с сыном, вы весь день не виделись! У Игоря детей нет, и даже младших братьев не было, что говорить и делать, он не знает, поэтому действует наобум: — Ну что, Сережа, как дела в школе? Кажется, это не совсем ролевая игра, потому что он получает очередной тычок под ребра и возмущенный взгляд небесно-голубых глаз. Но лучше Сережа будет злиться, чем расстраиваться — грусть ему не к лицу. — Пап, я школу много лет назад закончил! С красным дипломом! И институт тоже! Ты меня совсем не любишь. — Ого… — Гром ненадолго подвисает. Ему самому для красного аттестата терпения не хватило. — Тогда, как дела на… работе? — Не хочу об этом говорить! Игорь переводит взгляд на экран телевизора, пытаясь подобрать тему для разговора. И осознает, что Сережа с самого начала мультики не смотрел, а только делал вид. Все, что ему нужно — это отвлечься от того, что произошло недавно, а для этого ему нужно с кем-то поговорить. А Игорь слишком плохо его знает, чтобы с ходу выбрать правильное направление разговора. Нет, откровенно говоря, знает он многое — какую еду Сережа любит, какую позу в сексе предпочитает, какой его художник самый любимый. Но пробелов в знаниях все же порядочно. — Какой твой любимый мультик? — пробует он снова. Сережа скучающе кривится, но все же отвечает. — «Приключения Джимми Нейтрона», мне нравилось, что главный герой был умнее своих сверстников, — голос Сережи снова приобретают низкие нотки, теряя детскую непосредственность. Разумовский переводит взгляд на Игоря, смотря в упор. — Ладно, я понял, надо брать ситуацию в свои руки. В шахматы играть умеешь? Когда Олег приносит в комнату ужин на подносах, Игорь с Сережей валяются на широком диване попами кверху, а между ними стоит шахматная доска. Сережа делает вид, что играет в шахматы впервые и специально ходит неправильно, а Игорь терпеливо возвращает фигуры на изначальные позиции и раз за разом объясняет, кто как ходит. Кажется, Гром даже не догадывается о том, что его обводят вокруг пальца, что вызывает у Олега едва заметную улыбку. На удивление, Игорь не теряет к шахматам интерес, когда видит еду. Брови у него напряженно сдвинуты, он не отрывает взгляда от доски и намерен закончить партию во что бы то ни стало. Олег невозмутимо переставляет одну фигуру Сережи, из-за чего Игорь получает мат и, не обращая внимания на возмущенное бухтение, пододвигает к Игорю тарелку. Убрав шахматы подальше, чтобы ни у кого не возник соблазн к ним вернуться, Олег садится на диван так, чтобы Сережа оказался посередине. — Папа! — восклицает Сережа, дернув Игоря за руку, заставляя того вздрогнуть и выронить вилку. — Расскажи, как ты сегодня ловил больших и страшных бандитов! Игорь заметно расслабляется, наконец почувствовав себя в родной стихии, и начинает в красках описывать, как отстреливался от преступников табельным оружием напарника, потому что свое никогда не носит, а напарник на время потерял сознание от брошенного в голову камня. — Он в меня стреляет, я с Олегом говорю, я ему такой: ты подожди, тут звоночек важный, а он ни в какую в мое положение входить не хочет! Ну, я в него пау, а он меня бам, короче повалил его, всех бандюков мы поймали, десятка им теперь точно светит! Сережа перебирается к Игорю на колени, сонно опустив голову тому на плечо. Ему всегда спать хочется, когда день проходит тяжело. Олег бережно приобнимает их обоих, создавая чувство защищенности, и Игорь замирает, затаив дыхание и боясь пошевелиться. — Он спит? — шепотом спрашивает Гром, неуверенно глядя на закрывшего глаза Сережу. — Я не сплю! — бурчит тот. — Давай я тебя в кровать отнесу, — предлагает Олег, поднимая Сережу на руки. Несмотря на внешнюю хрупкость, Сережа довольно тяжелый, и от таких физических нагрузок у Олега иногда побаливает спина, но он на это никогда не жалуется. — Нет, не хочу в кровать! — не соглашается Сережа, хватая его за плечи и пряча лицо в складках его одежды. — Хочу еще немного побыть ребенком. — Ладно, — вздыхает Олег и относит его на кухню, на ходу отдавая Игорю распоряжения: — Подносы с тарелками бери, сейчас посуду мыть будем. Я мою, ты вытираешь. А Сережа пусть посмотрит. Сережа забирается на стул с ногами, обнимая колени, и внимательно за ними наблюдает. Совместное мытье посуды как ничто лучше показывает, умеют ли люди работать в команде. Чаще всего Олег с Сережей использовали посудомойку, так и быстрее, и проще, но сейчас Сережа хотел поиграть в семью, поэтому Олегу и Игорю приходится все делать руками. Игорь не помнит, когда в последний раз вообще посуду мыл, ведь до переезда в пентхаус он питался в основном одними шавермами, а после них достаточно просто пальцы салфетками вытереть, если соус накапал. Монотонная работа навевает сонливость, но при этом Игорь чувствует себя спокойно, по-домашнему. Свет приглушен, слышатся только звуки текущей воды и проведения по посуде губкой или полотенцем. Тишина кажется такой уютной, что нарушать ее не хочется. Сережа тихо посапывает на стуле, время от времени роняя голову и вздрагивая, вновь просыпаясь. Пальцы Игоря и Олега изредка соприкасаются, и когда остается только последняя чашка, Игорь не выдерживает и задерживает чужие пальцы в своих на подольше, поднимая на Волкова уверенный смелый взгляд. Тот усмехается и скашивает глаза на Сережу. Сережа усиленно трет глаза, ставшие еще краснее, а затем радостно вскрикивает, когда Олег обхватывает Игоря за талию, притягивая к себе, и властно целует. — И меня, и меня, и меня! — просит он. — И тебя поцеловать? — Олег улыбается и, подойдя к нему, чмокает его в лоб. — Куда еще хочешь? В щечку? — Олег целует и в щечку, жестом подзывая Игоря, чтобы тот сделал то же самое. Вместе они окружают Сережу, одаривая его поцелуями со всех сторон, и тот счастливо смеется, обнимая их, а затем, когда Игорь пытается поцеловать его в другую щеку, специально отворачивается, чтобы тот проехался своими губами по его. — Никаких больше пап и мам! — просит Сережа, откидывая голову назад, чтобы в ту же секунду почувствовать прикосновение губ к своей шее. — Хочу вас, обоих. Олег останавливается, нежно водя носом по тонкой коже, пока заласканный Сережа пытается отдышаться, и тихо спрашивает: — Тебе стало лучше? Сережа кивает с закрытыми глазами, а затем протягивает руки, прося его поднять. Причем протягивает он их Игорю, от чего Олег ощущает немалое облегчение. Игорь даже не подозревает, что его ждет, когда приподнимает доверчиво прильнувшего к нему Сережу. Его разом напрягшееся лицо говорит о многом. — Кашу ты мало ел, Гром, — замечает Олег со смешинкой в глазах. — Никаких больше шаверм и холодных котлет, теперь только правильное питание!