Молчание.

      Чжоу Цзышу чувствует, как постепенно возвращаются к нему все его пять чувств. На языке проявляется послевкусие выпитого недавно вина. Морщится немного - кислое... Уши улавливают стук собственного сердца, он слышит свое сбитое дыхание и не без восторга отмечает прилив духовных сил, наполняющих тело с ног до головы. Цзышу впервые за долгие месяцы - спасибо гвоздям в его груди - чувствует себя так хорошо. Глаза открывать не спешит, хотя и знает, что зрение восстановилось, как и меридианы. Хочется погрузиться в этот момент целиком, впитать в себя каждый миг, когда он наконец стал живым и свободным от любых оков. Глубокий вдох... Вокруг витает аромат мороза, пыли и чего-то сладковатого. Ох, он узнает этот запах! Сердце радостно затрепетало: так пахнет кожа Вэнь Кэсина. Давно Цзышу не ощущал этого аромата - ненавязчивый, легкий и такой нежный. Вернулось и осязание: стало зябко, чего не чувствовалось сначала. И еще кое-что... Он чувствует еле заметное, но такое приятное тепло. Оно исходит от чужих ладоней, которые прижимаются к его собственным, и это ощущение близости человеческой кожи вселяет неописуемое желание взять руки Кэсина в свои, держать их крепко-крепко и никогда не отпускать. Но... Ослабленные пальцы вдруг ускользают, а тепло растворяется, прогоняемое ледяным холодом Оружейной. — Лао-Вэнь? - тихий зов эхом раздается в стенах просторной пещеры.

Молчание.

      Цзышу открывает глаза, надеясь увидеть светлый взор друга, устремленный на него, но первым в глаза бросается кое-что другое, и дыхание сбивается: длинные темные ранее волосы Вэнь Кэсина, собранные всегда в аккуратную прическу, теперь сверкали белизной. Чжоу Сюй не мог не признать, что ему шло, но он так же прекрасно понимал, почему это произошло, и от того в груди защемило: Лао-вэнь истратил слишком много духовной энергии во время ритуала. Смотреть на опущенную голову и закрытые глаза невыносимо, но отвести взгляд почему-то не выходит. — Лао-вэнь? - Цзышу зовет снова, чуть громче, трясет за рукав, но ответа так же не получает. Удушающий страх сковывает все его существо, пока дрожащие руки подхватывают безвольное тело Кэсина и бережно укладывают его голову на холодные полы пещеры. Чжоу-сюй судорожно оглядывается в поисках свитка "шести гармоний" и, найдя его, быстро скользит глазами по строчкам, стараясь найти хоть что то, что поможет ему привести Кэсина в чувство, но вдруг взгляд цепляется за один абзац, в самом конце, от которого кровь мгновенно стынет в жилах, а в глазах темнеет.

"Мощь техники Шести гармоний настолько велика, что обычному телу с ней не совладать. Нужен доброволец, который своим телом очистит эту силу и передаст ее совершенствующемуся. Только на руинах можно построить новое. Доброволец убережет совершенствующегося от смерти, но его собственные меридианы будут полностью разрушены, и волосы враз поседеют."

      Цзышу не знал, что и подумать. Осознание накатило, словно цунами, поглощая мысли. На глазах выступили слезы. Он опускает взгляд на бледное лицо юноши, с которого сходит последняя краска, и дотрагивается кончиками пальцев чужой щеки.       Кэсин мертв. На этот раз, окончательно. И погиб он жертвуя собой ради Цзышу. Он отдал ему всего себя без остатка, чтобы А-сюй жил. Только вот не знает, что... — Ты глупец, Вэнь Кэсин!!! - надрывный возглас уносится в глубины высоких сводов Оружейной. - Как мог ты оставить меня вот так, держать твое остывающее тело?!! Как мог ты заставить меня жить вечно, повесив на мои плечи такую ношу?!! Почему не сказал, что цена моему спасению - твоя жизнь?!!! А как же обещание умереть вместе, а?!!! Сам ведь напоминал мне об этом совсем недавно, помнишь?!!! ВЭНЬ КЭСИН!!!!       Цзышу больше не сдерживает слёз, плачет навзрыд, уткнув лицо в малинового цвета одежды Лао-Вэня, пальцами цепляясь за складки дорогой ткани. Прислоняется ухом к левой стороне груди Кэсина, стараясь уловить хоть малейшие признаки жизни, щупает пульс на тонком запястье, на изгибе бледной шеи, ищет дыхание, прижимает к себе ближе, согреть пытается, но тщетно. Нет ни дыхания, ни намека на биение сердца. Цзышу больше не плачет, только дышит тяжело и дрожащими руками обнимает безжизненное тело. Из последних сил выдавливает из себя хриплое: — Я люблю тебя, слышишь? Лао - вэнь?

Молчание.