Ломать – не строить

– Михаил Геннадьевич! Что за бред, откройте!? – Женя стучала ладонями по двери, пытаясь придумать, как ей выбраться из кабинета. Она была готова даже выпрыгнуть из окна, лишь бы не оставаться наедине с Полиной. Брюнетка боялась своих чувств, ее убивало присутствие этой девушки. Стены большого помещения, будто резко сдвинулись и, казалось, что девушек разделяют считанные сантиметры. – Женя, перестань. Все уже ушли, никто не откроет, – спокойно сказала кареглазая, не выдержав этой тирады, продолжавшейся около десяти минут. – Черт, – Женя взглянула на Полину и отошла к окну, сев на пол. Можно сказать, что эти крики и попытки сломать дверь, пошли ей на пользу. Она выплеснула всю ту агрессию, что накопилась в ней за последние несколько дней. Полина же, наоборот, начала волноваться. Ей так хотелось посмотреть на Женю, подойти к ней, обнять, прижаться и уже никуда не отпускать. Но, она не могла, поэтому, тоже просто села на пол возле стены напротив и устало облокотилась на нее. Некоторое время они молчали, а в голове у Поли звучали слова Леры о том, что ей необходимо все объяснить Жене, пусть и через столько лет. Девушка открыла глаза и увидела, что брюнетка одной рукой держит телефон и листает ленту, а другой проводит по волосам длинными пальцами. – Поговорим? – вопрос прозвучал немного нерешительно. – О чем? – Евгения даже не подняла глаза, продолжая что-то внимательно разглядывать на экране телефона. – Мы не можем друг с другом работать, что тут еще обсуждать? – отстраненным голосом добавила она. – Я не об этом хотела поговорить, – голос все еще дрожал, но Полина ничего не могла с этим поделать, – а о нас. – Нет никаких «нас», – брюнетка наконец-то взглянула на Полю, – ты меня бросила, забыла? – Женя устало вытянула ноги. – Позволь мне все объяснить, – она встала и присела рядом с Женей, но на безопасном расстоянии, чтобы не спугнуть ее. – Делай, что хочешь, – такое близкое присутствие девушки заставило Евгению напрячься. Пять лет назад. – Может, все-таки останешься у меня? Родители уехали к друзьям, – Полина и Женя стояли возле автомобиля брюнетки, обнимаясь. Кареглазая прижалась к ней всем телом, будто бы прощаясь навечно, а Женя обвила руками ее талию, спиной облокотившись о дверцу машины. С момента их первого поцелуя прошло три месяца, они были вместе и по-настоящему счастливы. Кто бы знал, что они настолько подойдут друг другу, они во многом совпадали и во многом расходились во мнениях, но это делало их пару целостной, девушки дополняли друг друга. Для Жени это были первые здоровые отношения, а для Полины первые в принципе, поэтому каждая из них училась чему-то новому. – Не могу, нужно поработать, давай в другой раз, – Евгения заправила за ухо выбившуюся прядь светло-каштановых волос любимой, а затем нежно провела кончиками пальцев от виска до подбородка, будто бы рисуя портрет своей девушки. – Завтра же суббота, – Поля надула нижнюю губу, делая грустный вид. – А сегодня пятница, но я из-за кого-то была на работе только до обеда, – брюнетка посмеялась, увидев это милое личико и коснулась губами холодного носа кареглазой девушки. – Тебе пора, прохладно. – Один поцелуй, и меня нет, – улыбнулась девушка, глядя на розовые губы Жени. Та же посмотрела на окна двухэтажного дома, в которых было темно и прильнула к таким любимым губам. Девушки закрыли глаза, наслаждаясь моментом. Прохладу осеннего вечера они уже не ощущали.       Полина счастливая забежала домой, открыв дверь своим ключом. Повесив на плечики сиреневое пальто, она заметила включившийся в гостиной свет. По спине побежали мурашки. – Полина, подойти ко мне! – услышала она грозный голос ее отца. – Привет, а вы почему дома? – девушка прижалась плечом к косяку, не решаясь пройти в комнату. – А мы вот только приехали, у отца срочные дела на работе появились, – не глядя на дочь, произнесла Елена Владимировна. – Кто тебя привез? – мужчина сидел на кожаном коричневом диване, держа в руках бокал с виски. – Это Женя, моя…, – девушка подпрыгнула на месте, услышав звук разбивающегося об стену бокала. – Ты что это специально делаешь?! Ты думаешь, я не видел, как вы там…, – его лицо перекосилось от отвращения, – тьфу, мерзость. Я не пойму, ты чего этим добиваешься, ты хочешь опозорить семью? Что эта за лесбуха, мать твою? – Папа, я… – в глазах уже стояли слезы, а сердце бешено колотилось, будто бы пытаясь вырваться из груди, – я люблю ее. – Что ты несешь, ненормальная! – Петр Сергеевич соскочил с дивана так, будто обжегся, направляясь прямиком к дочери. – Петя, не надо, – Елена схватила мужа за руку, встав рядом с ним. – Милая, что ты такое говоришь? Это же все неправильно, это грех, так нельзя. Скажи мне, может она тебя заставила? Ты же еще ребенок совсем, ничего не понимаешь, – у женщины текли слезы из глаз. – Мама, я уже давно не ребенок. Я правда ее люблю, она замечательная и…, – девушка всхлипнула, глядя на стоящих напротив нее таких родных и, в то же время, таких чужих людей. Их глаза были наполнены злостью, непониманием и отвращением. Она задрожала всем телом, почувствовав себя так, будто находится в клетке с тиграми. – Полиночка, доченька, как же так? Неужели мы с отцом тебя плохо воспитали, ты же была такой хорошей девочкой. Давай завтра сходим в церковь, ты поговоришь с батюшкой. Все эти мысли нехорошие, это же все от дьявола, милая, – Елена попыталась сделать шаг к дочери, но Петр остановил ее и не дал отойти от себя ни на миллиметр. – Значит так, звонишь сейчас этой шлюхе и говоришь, чтобы она к тебе даже на километр не приближалась, поняла? Иначе я сам решу проблему, и лучше тебе не знать, как я это сделаю, – решительным голосом произнес мужчина. – Папа, пожалуйста, не надо, – глаза Поли были красными от слез, губы дрожали, а кожа побледнела. – Так, все, – Петр Сергеевич отпустил руку жены и зашагал к кареглазой девушке. – Дай сюда телефон. – Нет, – Полина отошла назад, врезавшись спиной в стену. Следующее, что она ощутила – это жгучую боль на пылающей щеке от хлесткого удара ладонью. Девушка зарыдала еще сильнее и, держась за больное место, сползла по стене. – Петр, остановись, что ты делаешь? – раздался по гостиной крик Елены. – Дай сюда телефон, извращенка, – опустил голову мужчина, глядя с яростью на плачущую дочь, прижимающуюся к стене. – Я устрою вам обеим сладкую жизнь. – Я сама, сама позвоню и все ей скажу. Я все сделаю, только не трогай Женю, пожалуйста, – дрожащим голосом произнесла девушка. – Да, милая, я за рулем, что-то срочное? – Нам нужно расстаться, прости, – гудки в трубке телефона гулко звучали в ушах девушки, эхом проносясь по салону автомобиля.       Полина страдала, плакала, но перед родителями не показывала своих чувств. Когда все вокруг твердят тебе, что ты ненормальная, то начинаешь в это верить сама. Она делала все на автомате, из нее будто высосали все чувства, так шел день за днем. Ей привили чувство вины, убедили в том, что она никчемная. Каждую неделю ей промывали мозги, так называемые психологи, мама заставляла ее ходить вместе с ней в церковь и каяться в своих грехах. Все это она делала ради Жени, ради того, чтобы отец не исполнил свои угрозы, а потом просто смерилась и поняла, что ее жизнь не принадлежит ей и вряд ли когда-то принадлежала. Вечное желание угодить родителям превратилось в привычку. Позже ей постоянно приходилось ломать себя, доказывать, что она на многое способна, что она лучше, чем они о ней думают. Когда она согласилась выйти замуж за Андрея, которого отец настойчиво сватал Полине, ее родители немного успокоились. И она, хоть и не почувствовала себя свободной, но смогла хотя бы раз вздохнуть полной грудью. Не было и дня, когда она не думала о брюнетке, ее глаза, губы и тело навсегда остались в ее памяти. Даже в тот день, когда они с Андреем случайно оказались возле того самого кафе, она думала о ней, представляла, что Женя сидит за своим любимым столиком, ест булочки и запивает их капучино. Наше время. – Почему ты раньше мне об этом не рассказала? – Женя потирала уставшие глаза, пытаясь разложить по полочкам все то, что сейчас услышала. – Я не могла. Отец следил за каждым моим шагом. Я боялась за тебя, Жень, – по щеке девушки потекла соленая слеза. – Я не знаю, что сказать. Если бы я знала, если бы…, – брюнетка взглянула в глаза девушки, в которых читалось сожаление и страх. – Я понимаю, что ты на меня злишься, может, даже ненавидишь. Но, давай постараемся как-то закончить этот проект вместе, пожалуйста. Я не хочу, чтобы наши взаимоотношения влияли на работу. И, – Полина сделала паузу, взглянув на губы девушки и сглотнув слюну, – прости меня еще раз за то, что все вот так получилось. – Я тебя не ненавижу, – Женя не могла оторвать взгляд от грустных карих глаз. Они сидели так близко друг к другу, но, при этом, так далеко. Эти пять лет изменили каждую из них, но не смогли убить их чувства. Брюнетка пыталась в этот момент перебороть свое желание прижать Полю к себе и поцеловать. Ее тело наклонилось навстречу рядом сидящей девушке, она почувствовала ее дыхание. – Я согласна, на работе выяснять отношения больше не стоит. Ты тоже меня прости, за эти дни я многое тебе наговорила. Я пойду спать, – Женя резко встала с пола и начала составлять в ряд три офисных кресла. Полина же осталась сидеть на месте, ее будто парализовало. Сейчас она увидела ту Евгению, в которую когда-то влюбилась: с теплотой в глазах и добротой в голосе.       Вечером следующего дня Женя вышла из здания фирмы и поспешила на парковку для того, чтобы поскорее сесть в автомобиль и заехать в ближайший бар. День прошел хорошо, девушки уже не ругались, многое решили, и работа в команде закипела. Но, она понимала, что сдается, глядя в эти глаза, теряет контроль и стена, которую она за эти годы выстроила, и за которой ни одной девушке так и не удавалось побывать, начала рушиться.              Евгения подъехала к небольшому бару с неоновой вывеской. Сегодня был «Вечер коктейлей» – акция, заманивающая новых посетительниц и приглашающая «старичков», поэтому людей должно быть много. Войдя в заведение, Женя увидела, что все места у бара заняты. Девушки сидели на высоких стульях оббитых мягким бордовым материалом. Подсветка, находящаяся под выпирающей частью барной стойки выделяла сидящих среди всех присутствующих, которые располагались за столиками практически в полной темноте. Лишь небольшие лампы с приглушенным светом, висящие на темно-коричневых стенах освещали пространство. Евгения решительным шагом прошла прямо к бару. – Привет, виски со льдом, пожалуйста, – прокричала она, стараясь перебить, звучавшую музыку. – Привет, Женька. Давно не заходила, где пропадала? – спросила знакомая барменша Ксюша, доставая со стеклянной полки бутылку с коричневым алкогольным напитком. – Работа, Ксюш, работа, – улыбнулась брюнетка, забирая бокал. – Девушка, вы здесь одна? – услышала Женя, отходя от барной стойки и направляясь к столику. – Да, хотите составить компанию? – Евгения заскользила взглядом по стройному телу светло-русой девушки, одетой в красное платье с глубоким декольте. – С удовольствием, – она улыбнулась, взяла свой стакан и поспешила за брюнеткой. Они сидели за деревянным столиком на бархатных бордовых диванчиках. Рита – так звали девушку, не скрывала своего интереса к Жениной персоне и все чаще будто бы случайно касалась ее колена или руки. Евгения понимала, что с ней флиртуют, но ничего не чувствовала в ответ. Из головы не уходили мысли о Полине. – Может поедем ко мне? – решительно спросила брюнетка, залпом допив второй бокал виски. – Думала, что ты уже и не предложишь, – просияла Маргарита.       Не успели они зайти в квартиру, как Рита в прямом смысле набросилась на Женю. А та и не сопротивлялась, она хотела только одного: забыться в чужих объятиях, чтобы не думать о той девушке, с которой она не может быть вместе. Маргарита своими пухлыми и горячими губами целовала лицо, шею Евгении, ее руки блуждали по ее телу. Брюнетка же держала ее за талию, уводя в гостиную. Они упали на диван, прижавшись друг другу, Женя закрыла глаза, отдаваясь ласкам, но возникший перед глазами образ Полины буквально отрезвил ее. Она схватила руки Риты, остановив ее, отпрянула от девушки, произнеся: «Прости, я не могу. Давай, я отвезу тебя домой».