IDFC

Больничный запах не перепутать ни с чем, а он с ним очень хорошо знаком, даже слишком. Патрика слегка передергивает, едва автоматические двери разъезжаются и он делает шаг внутрь, едкая смесь хлора и лекарств резко бьет в нос. Он направляется прямиком к дверям с горящей над ними надписью “реанимация”, едва накинув на плечи белый халат посетителя. — Вы кто? Только ближние родственники допускаются в… — Знаю, — он резко перебивает дежурную медсестру, — я ее брат. На его лице следы ночной драки, костяшки пальцев сбиты, и он прячет ладони в карманах. Отец замечает его первым. — Как это произошло? — Бенджамин наблюдает за показателями на аппарате искусственного жизнеобеспечения. — Понятия не имею, когда я видел ее в последний раз, она была в порядке, — Патрик нервно пожимает плечами, трудно видеть сестру, опутанную проводами, такую маленькую и беспомощную. Это зрелище его триггерит, хоть он и старается не подавать виду. — И где Менсия? — Бенджамин устало выдыхает и потирает виски пальцами. Времени на сон нет и не предвидится, пока состояние Ари не стабилизируется, как сказал ее лечащий доктор, первые сорок восемь часов критичны. — Я думал она с тобой, — этот вопрос и вовсе настораживает. Последний раз он видел их вместе на пристани, когда у него завязалась потасовка с Армандо, что же могло произойти за последние несколько часов? — Нет и не берет трубку, надеялся, вы приедете вместе. — Я позвоню ей, — Патрик прислоняется лбом к стеклянной двери, не в силах оторвать взгляд от близняшки, — и заодно принесу нам кофе. Еще через пару часов в больницу приезжает и Ребекка. Следы тяжелой бессонной ночи отпечатались на ее лице так же, как и у всех остальных. Ее, в отличие от Патрика, дальше зала ожидания для посетителей не пропускают, оно и логично. Ничего не остается, кроме как отправить сообщение и ждать с бумажным стаканчиком кофе в руках. Ребе кажется, что она сидит здесь слишком долго. Мир перед глазами начинает смазываться и плыть. В конце концов, веки смыкаются сами собой, и она проваливается в короткий тревожный сон. Когда кто-то трогает ее за плечо, она подскакивает на месте. — Что? Я не спала, — она проводит пальцами по волосам, на автомате, поправляя их. — Прости, это я виноват, выдернул тебя, — тяжелый вздох, — ты должна сейчас быть дома и видеть десятый сон в своей кровати, а не ждать меня здесь. — Но твоя сестра в больнице, о чем ты? Кстати, ты так и не сказал… — Ребе осекается на полуслове. Он действительно не сказал, которая из них. — Ари, — Патрик садится рядом и приобнимает ее за плечи, — Менсия куда-то запропастилась, сначала не брала трубку, теперь телефон и вовсе выключен. — Найдется, — она сжимает его руку, — узнает, что Ари в больнице и тут же даст о себе знать. — Хотелось бы в это верить. — Кстати, что с ней произошло? Есть какие-то новости? — Ничего непонятно, кроме того, что она получила удар по голове и потом оказалась в озере, каким-то образом. — Ну, с ударом понятно, — Ребе смотрит на его лицо, — ты говорил, что ей досталось от него, но как она оказалась в воде? — Нас интересует тот же вопрос, — инспектор, все это время слушавшая их разговор, наконец, решает, что пришло время побеседовать с ними поближе. — Инспектор? — Ребе заметно нервничает, едва завидев ее, в прошлом году им пришлось слишком много общаться, не хочется повторения истории, но раз она здесь, значит дело обретает серьезный поворот. — Ребекка Авалос, — она переводит взгляд с нее на парня и обратно, — оставь нас наедине с этим юношей буквально на пять минут, с тобой поговорим позже. Ей ничего не остается, кроме как отойти в сторону, но совсем уходить из зала она не собирается. Что бы там ни было, он не причем, и Ребе это точно знает. Она здесь, чтобы подтвердить его непричастность к происшествию с Ари. — Где ты был в промежутке между двенадцатью и двумя часами ночи? — Инспектор откидывает обложку ее записной книжки и щелкает автоматической ручкой, готовая записывать его слова. Вместо ответа Патрик сначала извлекает кисти рук из карманов брюк и переводит взгляд на нее. — Что это значит? — Женщина кивает на сбитые костяшки пальцев. — Подрался кое с кем, — парень дергано пожимает плечами, — как раз примерно в это время. — Конкретнее пожалуйста, с кем, где и как определил время? — Армандо, так его зовут, — пальцы самопроизвольно сжались в кулаки, причинив боль едва затянувшейся коже, — на лодочной станции, а понял по фейерверку, он начался как раз в полночь. — Все ясно, — инспектор делает несколько записей и закрывает блокнот, — поскольку сейчас мы расследуем обстоятельства другого дела, я не буду вдаваться в детали драки, но мы по этому поводу еще обязательно поговорим. — Ребекка, теперь ты. — Сначала я искала Патрика, потом нашла на лодочной станции, — она отвечает на те же вопросы, — когда я видела Ари в последний раз, с ней все было хорошо. — Ты знаешь, кто такой этот Армандо? — Нет, — Ребе кусает губу и непроизвольно тянется к мочке уха и поправляет сережку, — кажется, я видела его всего раз, за ужином с семьей Бланко в клубе “Озеро”. — Выходит, что все-таки знаешь, — от глаз инспектора не укрывается то, как девушка уклончиво отвечает на вопрос, что-то явно недоговаривает. Кажется, он и эта драка имеют прямое отношение к истории. — Говорю же, видела его всего один раз, — теперь Ребе складывает руки на груди, оборонительная поза от настойчивых вопросов полиции. — По какой причине могла произойти драка? — Не знаю, — и снова ложь, на которую даже не потребовалось и секунды размышлений. Ей хочется сказать все, как есть, что корень зла этой истории Менсия, а все остальное лишь непредвиденный побочный эффект, но пока Ребе держит язык за зубами, хотя несколькими часами ранее хотела все рассказать полиции. Однако, как это сделать, если без Менсии ее заявление не будет иметь смысла. На ней все держится, ей надо быть потерпевшим истцом, а Ребе свидетелем, других вариантов она не видит. — Ладно, пока свободна. Ребекка отводит Патрика в сторону, поглядывая через плечо, не убралась ли инспектор куда подальше отсюда. — Слушай, надо сказать им правду. — Без нее это будет сложно сделать, — Патрик уже в сотый раз за утро проверяет телефон, и увидев отсутствие уведомлений с номера младшей сестры, делает попытку дозвониться. Абонент недоступен, впрочем, другого ожидать и не стоило. — А если рассказать твоему отцу? — Думаешь, это хорошая идея? На него и так столько всего навалилось… — А если Менсия не просто не отвечает? Если она пропала не просто так? — Хочешь сказать, что… — Нет, не хочу, — Ребе страшно даже заподозрить ее в том, что она причастна к тому, что случилось с Ари, — но нельзя совсем сбрасывать ее со счетов. — Ты права, идем. Едва они находят Бенджамина у автомата с кофе, на ее телефон поступает сообщение: “Не говори папе, умоляю. Я все объясню позже.” Она оборачивается и мельком замечает силуэт, скрывшийся в конце коридора, дергает Патрика за рукав и протягивает телефон. — Вы что-то хотели мне сказать? Патрик переводит взгляд с экрана на лицо отца и отрицательно качает головой. — Нет, пап, от Менсии по-прежнему никаких новостей. А в голове в этот момент крутится только: “в какое же еще дерьмо ты вляпалась на этот раз, сестренка”.