Жаркие

      — Арх, чёрт,— тихо выругался Тарталья, пряча в карман разряженный телефон. Разрядился он совсем не кстати — у парня назначена встреча с друзьями, а созвониться и узнать где они не получится.       Чайльд бросает на толпу быстрые и косые взгляды, высматривая среди окружающих две золотистые макушки. Очередной резкий взгляд и рыжеволосый подмечает в кафе напротив чёрноволосый силуэт.Внимательней заостряет взгляд на парне.       Черная форма официанта, состоящая из чёрной рубашки с короткими рукавами и обычных черных джинс, а также красный фартук приятно для глаза сидели на молодом человеке. Тёмно-лиловые волосы были растрёпаны от работы и неряшливо спадали на бледное лицо, отчего парень часто поправлял чёлку, откидывая в строну мешавшие локоны. Худое лицо, длинная шея, совсем юношеские плечи и худое, низенькое тело.       Ещё юнец. Подросток.Но Тарталье нравится. Не то, чтобы Аякс увлекался маленькими мальчиками, но этот паренёк Чайльда зацепил на все сто процентов.       Тарталья нервно вздрагивает, когда тёмно-волосый паренёк с подозрением смотрит на рыжеволосого. Тарталья мог ещё долго любоваться парнем, но по иронии судьбы, оказавшиеся рядом блондинистые макушки с визгом набросились на Чайльда, кучей малой падая на асфальт.       — Прости, дружище, если бы не Итэр мы пришли вовремя, — бросая грозный взгляд на братца, ответила Люмин.       — Ты тоже хороша. Забыла будильник поставить, — подавая товарищу руку помощи, возразил блондин.       — Ребят, проехали! Скорей пойдёмте, — приобнимая парня и девушку за плечи, ответил Тарталья, бросая последний взгляд на кафе, где молодого официанта и след простыл.       Мысли Тартальи всё чаще и чаще возвращались к незнакомцу из кафе и не давали парню покоя. Стоит закрыть на секунду глаза, как перед глазами вновь возникает таинственный силуэт. Вовлекает к себе, манит, но стоит подойти ближе, как парень убегает, растворяется в пучине мыслей.       Чайльд винит себя за то, что ещё тогда не зашёл в это кафе и напрямую не спросил номер парня, что в мыслях не покидает голову Аякса.       Тарталья чаще появляется возле кафе, проходит мимо, бросая короткие взгляды на официанта, то вовсе, замерев, делает вид, будто всматривается в толпу, но, пользуясь моментом, заворожённо глядит на брюнета, что быстро мелькает средь столов. И не важно, как смотрят на него сидящие за столиками посетители,Аяксу на них плевать. Пока все смотрят на него, он смотрит лишь на одного парня.       Наступает тот день, вероломный момент, когда нужно действовать. Тарталья с лучезарной улыбкой заходит в кафе «Рассвет», выбирая самый дальний и нелюдимый столик.       На лице расцветает глупейшая улыбка, когда объект всех мыслей и желаний лёгкой походкой подходит к столику, и остановившись, произносит:       — Добрый день, меня зовут Скарамучча и на сегодня я ваш официант. Позовёте, когда определитесь с заказом, — бархатистый голос, как мёд, приятен для ушей. Сладкий и манящий баритон этого парня восхитителен. Тарталья не успевает одуматься, как рука машинально тянется вверх, призывая официанта. Не проходит и минуты, как брюнет вновь оказывается у столика с блокнотом в руках.              — Уже определились с заказом? — спрашивает Скарамучча, пронзительно вглядывается в синие глаза Чайльда.              — Мне нужны лишь вы, — с лёгкой усмешкой проговаривает Аякс, наблюдая, как быстро меняется выражение лица брюнета. Со спокойного на удивлённый, а потом вовсе на насмешливый. На его лице расцветает колкая улыбка, и Скарамучча язвиво отвечает:       — Простите, но мы не оказываем подобных услуг.       — Вы не правильно меня поняли, — хохотнув, проговаривает Тарталья, помахивая ладошкой у лица, — я..       — Ох, нет, я понял вас как раз таки хорошо, — Мучча присаживается напротив Чайльда, складывает запястья замочком, подпирая подбородок, и тёмно-лиловым взглядом прожигая в собеседнике дыру, дополняет:       — Секс. Вы ведь это имели в виду.       Тарталья давится воздухом, неужели, все его намерения чёрным маркером большими буквами написаны у него на лбу. Он нервно сглатывает слюну, приподнимая голову. Смотрит в тёмные глаза так пронзительно, что видит всех чертей, что скрываются за милой маской.       Мучча всё также прожигает в рыжеволосом дырку, читая по глазам все его мотивы.       — Но если подумать, — изучающе проводит взор по натуре Чайльда, ̶ ради тебя я готов сделать исключение, — на лице расцветает дикий оскал и все черти вырываются на волю.       — Ты это о чём … — Тарталья не успевает договорить, как ощущает, что чужая нога коснулась голени, скользнула вверх, задев бедро, и коснувшись паха, остановилась.       Синеглазый нервно дёргается, елозит на месте, пробуя скинуть чужую ногу. Мучча, лишь ухмыльнувшись, сильнее надавливает на плоть, заставляя сидящего напротив парня зашипеть.       — Что ты творишь? — хмуро спрашивает Тарталья, пытаясь унять нарастающее от чужих касаний возбуждение.       — Будь хорошим, сиди и наслаждайся.       Скарамучча незаметно сползает под столик.Сегун ловко расстёгивает ремень и ширинку джинс. Ремешок со звоном падает на пол. Холодными руками касается возбуждённой плоти. Тарталья вздрагивает, опускает взгляд на брюнета, что без стеснения обхватил «ствол» рукой, медленно массируя.       Тарталья вжимается в кресло, когда движения парня становятся всё размашистей и быстрее. Мучча касается головки губами, проводит несколько раз языком по всей длине. Берёт член в рот, с хлюпаньем облизывает. Посасывает.       Рыжеволосый хрипло мычит, заглушая стоны рукой, прикусывая кожу запястий. Стыдливо прячет глаза под спадающими на глаза рыжими прядями.       — Постой!.. Я .. арх.. Не могу, — грудо выдыхает, изливая белую жидкость в чужой рот. Скарамучча машинально сглатывает, тяжело кашляет, испробовав на вкус вязкую консистенцию.       — Мучча , — тихо шепчет Аякс, оглаживая рукой щеку парня.       Свободной рукой касается тёмных волос, сжимает у корней. Тыльной стороной ладони стирает остатки белой жидкости на губах Сегуна.       Скарамучча приподнимается с пола, усаживается на колени Чайльда, сжимая крепкие плечи.        — У меня не так много времени, быстрее! — хрипло выдыхает, откидывая красный фартук, а после, с дрожью в руках, спешно расстёгивает ремень на своих брюках.              Аякс перехватывает руки Муччи, расстёгивает ширинку и припускает чёрные джинсы с нижним бельём. Аккуратно приподнимает парня, придерживая за худые бёдра. Подносит член к чужому лоно, осторожно насаживая Сегуна на плоть.       Мучча вздрагивает, ощущая, как погружается в него чужая плоть. Хрипло рычит, ощущение дискомфорта тугим узлом стягивает низ живота, отзывается колкой болью. Тарталья чувствует как напряглось чужое тело. Останавливается, давая парню время привыкнуть. Начинает двигаться медленными рывками, придерживая Скарамуччу за бёдра и тонкую талию. Брюнет, освоившись с новыми ощущениями и уняв дискомфорт внизу живота, сам настраивается на темп Чайльда, в такт двигая бёдрами.       С каждым движением рывки становятся всё сильнее, и чужая плоть вколачивается в в юное тело. Мучча прикрывает глаза, откидывая голову назад. Рычит, из гортани вырываются хриплый стоны. До крови прикусывает губы.       Рыжеволосый покрывает длинную шею поцелуями, мокрыми дорожками проходит от мочки уха до выемки ключиц, оставляя багровые засосы.        — Тише, если не хочешь чтобы нас заметили, — хрипит Аякс, поцелуями приглушая стоны.       Сегун рвано дышит, чувствуя, как чужая жидкость наполняет его изнутри. Тела подрагивают от ежесекундно нарастающего чувства эйфории. С тихим рычанием Скарамучча кончает.       Оба тяжело дышат, крепче прижимаясь друг к другу. Чайльд, обнимая парня, нежно целует Муччу в макушку, заалевшие щеки и припухшие губы. Вдыхает тёплый аромат кофе с корицей, поглаживая тёмные пряди волос.        — Мне пора работать, — тихо произносит Скарамучча, нарушая царившую между ними тишину.       Он приподнимается с Тартальи, но в тот же момент, ощущая лёгкую боль в районе бёдер и паха, опускается обратно на колени Чайльда.       Раздражённо бормочет под что-то себе под нос, гневно поглядывая на синеглазого. Опираясь о сильные плечи, Скарамуччи всё таки удаётся встать. Он приводит себя в порядок, многократно кидая взор на Тарталью, что явно не торопится привести себя в нормальное состояние.       Мучча шипит и жалуется на ноющую боль при ходьбе, растирая бёдра.       — Я заберу тебя после рабочей смены, — Тарталья приобнимает парня, утыкаясь лицом в маленькую грудь Скарамуччи, спрятанную за рубашкой. Он улыбается, поглаживая стройные ягодицы парня. — Люблю тебя.       Сегун мило улыбается, целуя рыжие пряди с золотистым отливом.        — Я тебя тоже.       Они стоят так ещё несколько минут, прижимаясь к друг другу, перед тем как Скарамучча возвращается к работе, мелькая между столиками.       Посидев ещё немного, Чайльд также приводит себя в порядок и покидает заведения, напоследок встретившись взглядом с тёмно-лиловыми глазами и тёплой улыбкой, что принадлежит лишь ему.