Что под бронефартуком?

Люмин было и не обязательно говорить - она с большим удовольствием начала язычком и губами играться с лоно горничной, не без её помощи в подталкивании головы. Ноэлль стонала и, как представляла Люмин — расплывалась в широкой улыбке удовольствия и подёргивалась. Путешественница не только лизала, но и "целовала" киску подруги, подхватывая то одну половую губку, то другую, а иногда вообще заходя язычком немножко внутрь. Без помощи одной из рук не обошлось - Люмин ей либо натирала клитор, либо засовывала пальчики внутрь. И про себя она не забыла! Другая рука ушла к киске самой путешественницы, двумя средними пальцами активно дроча себе, из-за чего она сама извивалась от удовольствия и усерднее водила языком. Рук у неё было лишь две, потому ноги Ноэлль, подёргивающиеся и, наверное, живущие своей жизнью, в основном лежали на плечах партнёра. Обе руки Ноэлль резко схватили голову подруги и прижали её к себе, а сама горничная начала дёргаться. Люмин прекрасно поняла, что это будет сейчас первый её оргазм, наполненный огромной кучей удовольствия. -Л-люмин, кончаю!-кричала горничная, сжав губы и расставив в стороны руки и, как будто боясь чего-то, сжала простынь на кровати, которую смогла ухватить. Успела она только крикнуть, как её щёлка струйкой кончила, испачкав всё лицо Люмин, что заставило её тоже приблизиться к оргазму от мастурбации. Тело Ноэлль подёргивалось, пока ещё не отойдя от произошедшего, а ненасытная путешественница снова начала жадно нализывать половые губки и, самое главное, взбухший клитор, долбя себя пальцами. В этот момент ей хотелось засунуть в себя что-то подлиннее двух пальцев... Говоря о горничной, которую с тем же темпом ласкали языком - ей это приносило дискомфорт. Только что кончивший клитор повышает свою чувствительность до той степени, когда вместо чего-то приятного ты ощущаешь болезненные ощущения. А Люмин уже снова кончила, перед этим схватив одну из грудей горничной, сильно согнувшись и подёргиваясь от возбуждения. Она наконец-то дала передышку не только руке, но и языку. Путешественница взглянула на своего партнёра. Та отходила, тяжело дыша. Люмин понимала, что у неё от чрезмерных ласк сейчас делается слишком смешанное мнение об оргазмах, потому ей надо сказать горничной, что переусердствовала. Положив ручки на талию подруги, Люмин начала медленно вести их по телу Ноэлль, такому мягкому и приятному на ощупь. Таким образом она дошла до её рук, которые до сих пор были расставлены в сторону, и схватила их в замочек. Голова же девушки находилась на уровне головы горничной. -Прости, я немножко перестаралась,- смотря прямо в глаза искренне и ласково говорила Люмин. -Н-не смотри,- отводя взгляд в сторону ответила Ноэлль, но чуть погодя та сама потянулась за поцелуем, на что получила ласковый ответ. Руки, сжатые в замочки, девочки несвоевольно подвинули к себе, однако они не обратили внимания на это, ибо были погружены в страстный поцелуй. Спустя некоторое время обе отстранились от поцелуя, начав тяжело дышать. Пора было продолжить. -Люмин, я тоже хочу тебе...-Начала с огоньком в глазах горничная, который показывал решительность в том, что она собиралась сделать. -Хорошо!-Прервала её путешественница и сразу же, так как она находилась сверху, подставила свою киску к лицу подруги. Из лоно сочилось невероятное количество жидкостей, некоторые капли которой даже попали на губки собирающейся вычистить это непотребство Ноэлль, а запах всего этого вскружил голову горничной. -Приятного аппетита,-ехидно сказала Люмин, выпячив свою киску ещё ближе к лицу подруги, а руками она оперлась на диван. Особо не слышущая Ноэлль положила руки на бёдра путешественницы и вплотную притянула её таз к себе. Сначала она прошлась язычком по краям трусиков, а после дошла и до насквозь мокрого от жидкости места и начала активно там лизать, спустив одну из своих рук к своему клитору и начав его массировать. Люмин же от удовольствия согнулась к голове подруги, которая усердно лизала её киску, и руками держала её голову, при этом слегка откидывая свою и издавая слабые стоны. Собственно, да, горничная спустила трусики, мешающие почувствовать полный вкус путешественницы, и начала языком безумно всё пробовать, хотя по итогу остановилась на самых чувствительных местах, ибо десерт в виде сладких стонов был вкуснее всего. Мастурбируя, Ноэлль второй рукой сжимала бёдра путешественницы, так как те показались ей чересчур приятными на ощуп и красивыми, что только сильнее тянуло пожмякать эти булки. Люмин не ожидала такого ярого отлиза, и в некоторых моментах от удовольствия, затмившего сознание, чуть ли не теряла равновесие. Удержать его помогла одна из рук, которая опёрлась на диван выше головы горничной. Так продолжалось ещё некоторое время. Путешественница иногда вместо стонов вскрикивала от какого-нибудь неожиданного прикушения клитора или его засосе. Конечно, при обычных условиях это, возможно, было бы довольно неприятно, но здесь, когда обе просто хотят всё больше и больше удовольствия, его приносит почти любое действие. -Как... Быстро!-Прерываясь на стоны говорила Люмин, уже чуя, что скоро у неё будет очередной оргазм,- я, ха-а! Сейчас! Ноэлль, оторвавшись от массировании своего лона, поднесла влажноватую руку к киске путешественницы, и вместо того, чтобы закончить в том же темпе языком, начинает очень сильно стимулировать партнёру клитор рукой. Та сразу же начала дёргаться и сильно согнулась, уткнувшись лицом в кровать и сжав простыню обеими руками, а её таз продолжал неистово дёргаться от движений руки горничной. После оргазма Люмин обмякла и вес всего её тела ниже пояса приняла на себя Ноэлль. Горничная вылезла из под своего партнёра и, не смотря на довольно сильно возбуждение, перестала играться со своим лоно и поднялась к путешественнице лицом. Люмин сразу же, преисполненная теплом и любовью, впилась в губы подруги, начав медленный поцелуй, чему горничная, собственно, была непротив. Однако, держаться долго в возбуждённом состоянии ей не очень хотелось. Ноэлль прижалась к путешественнице, обхватив её ногу своими и ёрзая там. -Я ещё не... -Горничная сделала паузу, будто собирая силы сказать то, что собиралась,- кончила. Её личико налилось краской, а само оно уткнулось в шею Люмин, та же в очередной раз ехидно посмотрела на неё.