Thought You'd Never Ask

Какаши никогда не показывал своего особого интереса к чему-либо, кроме Ича-Ича. Да даже этот интерес был намеренно преувеличен и чётко рассчитан, на то было несколько причин: во-первых, это обеспечивало некий "побег", это выстраивало стену между ним и остальным миром; во-вторых, ему это просто нравилось; и в-третьих, это давало людям простор для сплетен на отвлеченную от его реальной жизни тему. Он пытался отвести от себя взгляды жителей деревни с тех пор, как умер его отец, но его действия, казалось, только катапультировали его скромную персону прямо в центр внимания. И, к сожалению, там он и оставался. Так что, да. Какаши не показывал особого интереса к чему-либо, потому что иначе, он уверен, сплетни разнесли бы по всей округе и его обсуждали бы все, кому не лень – именно поэтому никто не знает о том, как безнадёжно Какаши запал на Ируку-сенсея. И скрывает он это уже почти год, а может и дольше. Трудно сказать. Эгоистично ли с его стороны вмешиваться каждый раз, как только он слышит, что кто-то пытается позвать Ируку на свидание? Абсолютно. Но это его не останавливает. — И чем же я могу вам помочь, Генма-сан? — Какаши слышит вопрос Ируки, пока стоит у продуктового прилавка и выбирает лучший среди пучков красных листьев шисо. — Типа, ну знаете, контроль чакры, туда-сюда, — ответ Генмы звучит как-то неопределённо. — Может, вы могли бы дать мне… урок?.. — О, Ирука-сенсей! — Какаши перебивает его, сощурив глаза в улыбке сразу, как только оказался рядом. — Вы пробовали вишни сатонишики в этом году? Вкусные – просто восторг! — Какаши-сан, — Ирука вежливо кивает. — Не могу согласиться, я их не пробовал. Они эм… немного не в моей ценовой категории. Он усмехается, почёсывая край шрама. — Хатаке… — рыкнул Генма. — Мы тут это… — Тогда я куплю вам, попробуете, — говорит Какаши, аккуратно выводя Генму из разговора. И, возможно, из себя. — Оу, — краснеет Ирука. — Это… в этом нет необходимости. — Ерунда. Я настаиваю, — Какаши невесомо касается плеч Ируки, направляя его в сторону фруктов. — Вы действительно не можете упустить это чудо. Генма вскидывает руки и поворачивается, чтобы уйти, но перед этим Ирука ставит точку в разговоре: — А по поводу вашей проблемы, Генма-сан… что ж, добро пожаловать на мои уроки с пре-генинами. Приходите, если вам кажется, что я могу как-то помочь. Рот Генмы приоткрылся, его сенбон ударился о землю с тихим звоном. Ох, влюблённость Какаши выросла раз в десять. А выражение лица Генмы будет приносить ему радость ещё несколько недель. — Это было жёстко, сенсей, — мягко упрекает Какаши, восхищённо улыбаясь под своей маской, пока они идут вперёд. Генма же остаётся позади собирать своё достоинство (и сенбон) в гордом одиночестве. — Я отказывал ему всю неделю, может сейчас до него наконец дойдёт. Ирука шлёт озорную ухмылку, и сердце Какаши ухает о рёбра. *** В следующий раз, когда это случилось, Какаши лежал на траве, пытаясь восстановить дыхание после одного особо изнурительного испытания с Гаем. На дворе жаркий субботний день в самый разгар лета. Ирука в майке и шортах идёт мимо, в его руке красный поводок, конец которого крепится к ошейнику на огромной собаке. Когда она тянет Ируку вперёд, он сгибает руку, и конечно Какаши не единственный, кто заметил, как при этом соблазнительно напрягается плотный бицепс. Гай резво вскакивает на ноги и бежит до забора. — ИРУКА-СЕНСЕЙ! — зовёт он. Какаши лениво плетётся позади. — А, Гай-сенсей, Какаши-сенсей, — Ирука улыбается сквозь стиснутые от напряжения зубы, пока собака тянет его вперёд ещё сильнее. — Чья это собака? — с удивлением спрашивает Какаши. — Моих соседей. Долгая миссия. Я присматриваю за ним, заодно подрабатываю, — отвечает Ирука, приподнимая нижнюю часть майки, чтобы вытереть пот с лица. Какаши даже не пытается отвести взгляд. — Вам нужна помощь, сенсей? — Гай зачем-то наклоняется вперёд, опираясь локтями о деревянную оградку. — Хотелось бы побыть джентльменом и сопроводить вас до дома. Можем остановиться по дороге где-нибудь перекусить. Я угощаю. Боже. Гай? И он туда же? Какаши мысленно стонет. Неужто Какаши действительно собирается помешать своему лучшему другу потенциально найти счастье только потому, что ему самому слишком неловко пригласить Ируку хоть куда-нибудь? Да, да, именно это он и собирается сделать. — Ма-а, Гай. Мы оба знаем, что я куда лучше справляюсь с собаками, — говорит он и перепрыгивает через оградку. — Но не расстраивайся из-за этого. Это врождённый талант. Я… эм… — он пытается осторожно отпихнуть от себя пса, но тот агрессивно принюхивается к его заднице. — Я с этим талантом родился, можно сказать. У меня с собаками духовное родство. Вот же мелкий настырный засранец этот пёс – Какаши всё ещё пытается дать отпор. — Скажу так: он вас уже обожает, — говорит Ирука, переходя в смех, потому что теперь пёс с задницы Какаши переключился на его промежность. Чёрт. Это становится странным. — А ну-ка фу! — прогремел Какаши, резко и гулко, удивив всех. Пристыженный пёс садится у его ног и тихо скулит, прижав уши и поджав хвост. — Эм, ну вот… я ж говорил – талант, — бормочет Какаши, потирая руки о футболку, прежде чем протянуть одну из них Ируке. Тот разок моргнул. — Вы… вы хотите держать меня за руку, пока мы идём? — Ирука кусает губу, словно пытается сдержать очередной смешок. — Оу, эм… н-нет, — Какаши, кажется, краснеет. — А мы могли бы?.. То есть… я просто… поводок… я имел в виду поводок. Ирука передаёт поводок Какаши, пока Гай от души смеётся. — Вижу, у тебя всё под контролем, соперник, — саркастично говорит он. А Какаши хочется его стукнуть. — Оставлю вас наедине. Путь до дома Ируки прошёл в относительно неловкой тишине. Какаши одёрнул пса всего раз, после чего тот послушно потрусил рядом с ним. — Четыре раза, — вдруг объявляет Ирука, когда они подходят к его дому. — Прошу прощения? — Четыре раза вы не давали людям нормально пригласить меня куда-нибудь. Вы думали, я не замечу? Ох, чёрт. У Какаши ощущение, будто он к чёрту спустился, прямо в ад – настолько жарко ему вдруг стало, тело будто горит. — Можно мне… объясниться? — робко предлагает Какаши, потирая затылок. — Вам нужно объясниться, — с нажимом отвечает Ирука, доставая ключи из кармана. — Но у меня, наверху. Там хоть солнце не печёт. Какаши послушно следует за ним. Как только они оказались в квартире, Какаши снял поводок с собаки, скинул обувь и поставил её рядом с обувью Ируки. Затем прошёл в маленькую кухню и стоял там без дела, пока Ирука заглядывал в холодильник. — На улице пиздец как жарко, — вдруг выругался он, шумно роясь по полкам. — Знаете, сенсей, — говорит Какаши, пока его взгляд с любопытством блуждает по остальной части квартиры. — Для учителя у вас довольно грязный р- Ирука резко прижимает его к кухонной стойке. — …рот. — Что ещё скажешь про мой рот? — шипит Ирука, зажимая Какаши. Какаши переводит взгляд на него, шумно сглатывает и отворачивается. Иначе загорелся бы. — Скажи, сенсей, — тихо говорит он, прочистив горло. — Почему ты никогда не говорил им "да"? В ответ на всякие предложения. Ирука фыркает и мягко проводит пальцами по ткани футболки Какаши. — С твоим поведением было сложновато, — говорит он, утвердительно ткнув Какаши в грудь. — Хм, — мурлычет Какаши, пока мурашки бегут по его коже. — Но должны же были быть другие разы. Когда меня эм… не было рядом. — Скажем так… — Ирука кончиком пальца обводит грудь Какаши. — Я ждал кое-кого конкретного. Какаши глубоко вздыхает, его глаза закрываются в ответ на это волнующее прикосновение. — И кого же?.. Рука Ируки замерла. — Ты же не серьёзно? — недоверчиво спрашивает он. — Какаши, я буквально в двух секундах от того, чтобы раздеть тебя полностью. Очевидно, тебя! — Меня? — удивляется он. — Погоди… ты?! — Как кто-то настолько выдающийся и умный может быть настолько же недогадливым и… — бормочет Ирука и вздыхает. — Ну так ты собираешься меня целовать или как? — А можно?.. Ирука раздражённо вздыхает, и Какаши хватает его запястье прежде, чем он убрал бы руку с его груди. — На этот раз я пошутил, — усмехается Какаши, положив другую руку на бедро Ируки: на пробу, в качестве эксперимента. Ирука сначала закатывает глаза, а затем что-то вроде застенчивости мелькает в выражении его лица. — Может… мне закрыть глаза или?.. Его беспокойство греет сердце Какаши, и естественно он портит момент, подшутив: — Я не такой уж страшненький, сенсей. По крайней мере, мне так кажется. — А разве смысл маски не в том, чтобы скрывать лицо? — Ирука скалится, не впечатлённый поддразниванием Какаши. — И это не глупый вопрос! Он возмущённо фыркает. Какаши ухмыляется. Ируку всегда так легко завести, и Какаши это в нём нравится. — Ну, да… скрывать лицо и всё такое, но не от тебя. — Какаши тянет ткань на шею и говорит куда серьёзнее: — Только не для тебя. Ты можешь смотреть на меня столько, сколько сам захочешь. И Ирука смотрит. Смотрит долго. А затем затягивает их в поцелуй. Какаши мягко вздыхает. Его рука на бедре Ируки скользит к его пояснице, другая поднимается к шее и осторожно ложится на неё. Ирука наклоняет голову, приоткрыв рот, он нетерпелив, дышит так тяжело, будто ждал этого момента столько же, сколько ждал Какаши. От этой мысли кружится голова. Какаши становится удобнее, тянет Ируку ближе. Их языки скользят вместе, их тела касаются друг друга, они близко настолько, насколько возможно до тех пор, пока этого не становится слишком и недостаточно одновременно. Ирука переходит от губ Какаши к его уху, облизывает мочку, посасывает её и слегка прикусывает, а Какаши опускает руку с шеи Ируки по его спине вниз, вторую с поясницы, и вот обе его руки на бёдрах Ируки. Какаши тянет его к себе вплотную и толкает разок бёдрами – Ирука стонет ему в шею, крепко сжав его волосы в кулак. — Как ты относишься к минету на первом свидании? — спрашивает он, задыхаясь, его руки уже на поясе Какаши. Его волосы растрепались из хвоста, и Какаши распускает их окончательно. — Прекрасно отношусь, — быстро отвечает он, надевая резинку для волос на своё запястье. — Только я, честно говоря, не думаю, что это можно считать нашим первым о-о, м… — Какаши стонет, вцепившись в край столешницы, когда Ирука без предупреждения берёт его член в рот. — Блять… Ирука проводит рукой по ноге Какаши, не отрываясь от своего основного занятия, и ласково гладит кожу на бедре большим пальцем – от нежности этого простого движения Какаши почти разваливается. Ирука замедляется, отрывается на секунду, чтобы вытереть рот. — Этот пё- — Не надо, — предупреждает Какаши. — Давай без шуток про пса в такой момент. Ирука прижимается лицом к голому бедру Какаши и смеётся: — Как ты понял, про что я собираюсь пошутить? — Инстинкт. — Хм, — мычит Ирука, послав Какаши свой самый порочный взгляд, заправляет за ухо прядь волос и снова заглатывает его член. При таком раскладе не так-то много времени нужно, чтобы Какаши кончил, и когда он это делает, его колени почти подкашиваются. Ирука хватает его бёдра своими сильными руками и держит их, а его губы на члене Какаши до последнего, до последней капли. Какаши поднимает Ируку к себе и глубоко целует его. Подтягивает штаны, приводит себя в порядок, чтобы затем сгрести Ируку в охапку и поменяться с ним местами: Какаши сажает его на столешницу, и из лёгких Ируки вырывается удивлённый вдох. Какаши расстёгивает шорты Ируки, тот двигает бёдрами, чтобы стянуть шорты, и Какаши правда, действительно очень старается, чтобы подавить желание открыть свой шаринган и навсегда запечатлеть в памяти член Ируки – настолько он хорош. Вместо этого он обхватывает его ладонью и наклоняется вперёд. — Итак, — хрипит Какаши, оглаживая головку большим пальцем. — Хочешь встречаться со мной? Рот Ируки открывается в частых, рваных вдохах. Он из последних сил выдыхает и со всей серьёзностью отвечает: — Я… д-думал, ты никогда не спросишь.