Две точки

             — Тебе не обязательно идти туда. — Какаши наблюдал за сборами, скрестив руки на груди.       — Ты же знаешь, что обязательно. До больницы их просто не донесут. — Сакура сняла обручальное кольцо, привычно повесила на цепочку и спрятала под водолазкой.       — Сакура, это может сделать Шизуне, может, ты лучше…       — Послушай, — она подошла к нему, нежно погладила острые скулы, мягко поцеловала, — это всего в пяти километрах от Конохи. Я вернусь к вечеру. Ты приготовишь ужин?       — Значит, ты уходишь, чтобы не готовить? Я так и знал! — притворно возмутился Какаши, коротко поцеловав в кончик носа. — Что ты хочешь?       — Хочу онигири. И кацудон. И чтобы соуса побольше. Может, карри?       — Может, просто останешься, а я приготовлю всё, что захочешь?       — Вечером посмотрим, как ты справился с этой миссией. — Сакура в последний раз поцеловала его и, подхватив рюкзак, пошла. Но на пороге обернулась, взмахнула рукой, послала улыбку и растворилась в солнечном свете.       Команда медиков пропала, едва отойдя от Конохи. Дерзкое, наглое покушение, ловушка с поддельным свитком, никаких раненых — шиноби, от лица которых пришло послание, спокойно вернулись в деревню через три часа после ухода Сакуры.       — Это просто провокация. — Шикамару расхаживал по кабинету, стараясь не смотреть в застывшее лицо Какаши. — Помните, вас пытались выманить из деревни.       — Что было бы несложно, я не прячусь, — деревянным голосом ответил Какаши.       — Вы же понимаете, они не зря похитили жену Хокаге. Ей никто не причинит вреда. Она — заложник.       — Группа собрана? — Какаши не хотел думать о том, кому и для чего понадобилась Сакура. Но и бросаться за ней неподготовленным не собирался.       — Да, Сай уже ждёт у ворот, Киба и Шино с Хинатой готовятся прочёсывать лес.       — Хорошо. — Какаши поднялся, тяжело опираясь о стол. Раздражённо повёл плечами: плащ на них казался неподъёмным. Отчаянная надежда, полыхающая в груди, давила панику, не давая той разрастись. Всё будет хорошо. Сакура и не из таких передряг выбиралась. Правда, тогда рядом с ней всегда был он. Но об этом Какаши тоже старался не думать, помогали годами отточенные навыки: абстрагироваться от эмоций, оценить возможные риски для себя и своей команды. Шикамару шёл следом, проговаривая про себя порядок поисков и прогоняя перед внутренним взором сотни лиц, среди которых может быть похититель.       — Какаши-сенсей! — Наруто был заметен издалека. Размахивая руками, он бежал по улице, заставляя прохожих шарахаться в стороны. — Какаши-сенсей, я с вами! И только попробуйте запретить, всё равно пойду!       — Идём, — кивнул Какаши, даже не собираясь спорить. Да, это было глупо, необдуманно — чтобы сильнейшие шиноби одновременно покинули Коноху, но Шизуне заверила, что заменит, а Цунаде остановить от участия в миссии по спасению мог только ураган.       Птица неспешно летела над темнеющим лесом, солнце медленно опускалось, отбрасывая кроваво-красные тени на дорогу далеко внизу.       — Я их вижу! — крикнула Хината в наушник. — На три часа, в шести километрах. Там, кажется, озеро. Три человека, шиноби. И трое наших. Вижу Сакуру среди них, все живы.       Какаши позволил себе прикрыть глаза. На короткую долю секунды позволил слабости от облегчения прокатиться внутри, заставить сердце биться ровнее.       — Мы будем там через пятнадцать минут, — сказал Сай. — Быстрее не получится.       — Я буду там быстрее! — крикнул Наруто. — Совсем скоро Сакура-чан опять будет с нами, Какаши-сенсей!       — Наруто! — рявкнул Какаши. — Дождись нас!       — Не волнуйтесь, даттебайо! Будто меня смогут остановить какие-то разбойники!       Задорный голос ещё звенел в наушнике, а золотая молния уже скрылась в листве. Медленно потянулись минуты, одна за другой. Какаши казалось, что птица вообще не двигается, и только ветер, свистящий в ушах, давал понять, на какой скорости на самом деле они летят. Яркое, белоснежное зарево осветило темнеющее небо за миг до того, как слуха достиг грохот взрыва. Какаши, Сай и Шикамару переглянулись, Сай положил ладонь на шею птицы, и та понеслась вперёд, пикируя прямо перед облаком дыма. Не дожидаясь, пока она сядет, Какаши спрыгнул, помчался вперёд, не чувствуя ветвей под ногами. Он слышал крики, слышал голос Наруто, видел его клонов, выскакивая на поляну. По тёмному, почти чёрному озеру всё ещё гуляли волны. Один незнакомый шиноби лежал у самой воды с развороченной грудной клеткой. С другим сражался Наруто, загоняя в угол. Тихо стонал ирьенин, выбираясь на берег, второй лежал без сознания.       — Мои клоны преследуют третьего, — крикнул Наруто. — Скоро нагонят.       Но Какаши не слышал. Только смотрел, смотрел, смотрел на тело, плавающее в центре озера лицом вниз. Ноги приросли к земле, он с трудом оторвал их, заставляя сделать шаг. Потом ещё один — колени не гнулись, движения выходили рваными, дёргаными. Чьи-то крики доносились за спиной, кажется, подоспела остальная команда. Опустившись на колени, Какаши осторожно перевернул тело, отвёл потемневшие от воды пряди от лица.       Кай.       Это не Сакура. У неё волосы длиннее, а эти обожжены с одной стороны почти до уха.       Кай.       Это не Сакура. Её губы никогда не были такими синими, он целовал их только несколько часов назад.       Кай.       Это не Сакура. Она никогда не расстаётся со своим обручальным кольцом.       Перед глазами дрожало, тонкий золотой ободок выбившийся в прореху водолазки на груди, матово отражал поднимающуюся луну. Какаши попытался вдохнуть, но воздух стал слишком густым, тяжёлым, застрял где-то посредине горла. Сердце застыло, он словно со стороны видел, как оно покрывается чернильной коркой и на глазах рассыпается в прах. Осторожно подхватив Сакуру на руки, Какаши снова попытался вдохнуть, и в этот раз разъедающая внутренности кислота хлынула в лёгкие, заставив те судорожно сжиматься. Она была ещё тёплой, стремительно остывая в его руках. Какаши медленно развернулся и пошёл к берегу. Осторожно положил Сакуру под дерево, не прислушиваясь к рыданиям Цунаде, которая тут же бросилась к ней.       — Его поймали, — дрожащим голосом проговорил Наруто, не сводя глаз с лежащей на земле… с лежащего на земле тела. Какаши знал — это просто оболочка, его Сакуры больше нет.       — Пойдём, — бросил безжизненно, не обращая внимания на Шикамару, двинувшегося следом.       Высохший, желтокожий шиноби презрительно скалился, глядя на двоих клонов Наруто. Но, заметив Какаши, торжествующе улыбнулся.       — А вот и наш великий Какаши Хатаке.       — Мы знакомы? — о сталь в голосе можно было порезаться.       — Не думаю, что ты меня помнишь. Что тебе какие-то жалкие шиноби, в чью страну ты пришёл с войной? Моя жена, дочь, сын — они для тебя никто. А для меня были всем миром.       — Ты решил отомстить? — всё ещё спокойно спросил Какаши, чувствуя, как удушливо чёрная ненависть медленно поднимается к горлу, заставляя выталкивать воздух рваными выдохами.       — Я хотел, чтобы ты испытал ту же боль, — шиноби вздёрнул голову, злобно сверкнул глазами. — Теперь и умереть не жалко. Слёзы Хокаге, оказывается, не так дорого стоят.       — Умереть? — Какаши задумчиво склонил голову набок, и от холодной насмешки, с которой он заговорил, Шикамару и Наруто невольно вздрогнули. — Не думай, что я дам тебе умереть. Быстро.       Он подошёл, склонился над ним, прошептал почти ласково:       — Для начала я разрежу сухожилия на твоих руках и ногах. Вытащу их наружу и свяжу между собой. Тогда верёвка нам будет не нужна.       Выпрямившись, он зло выдохнул, позволил ярости, клокотавшей в груди, взять верх, заставить вибрировать голос.       — А потом я вспорю грудную клетку, и ты будешь смотреть на то, как бьётся твоё сердце!       Шиноби побледнел, но всё ещё пытался смотреть спокойно.       — Думаю, один глаз тебе точно не понадобится. — Кунай сверкнул в лунном свете, почти у зрачка, и шиноби инстинктивно отпрянул. Кончик упёрся в кожу под глазом, прочертил тонкую кровавую линию. — Не бойся, это не так больно, как звучит. Я же не хочу, чтобы ты истёк кровью раньше времени.       Какаши присел перед ним, крутанул кунай на пальце, осматривая с хищным блеском, словно прикидывая, откуда начинать.       — Без пальцев на ногах и руках тоже можно протянуть несколько часов, но это слишком скучно, не так ли? Но если снять кожу с головы… Поверь, я умею делать это очень аккуратно.       — Ты… ты не посмеешь! Пытки давно запрещены! — Шиноби заскрёб руками по земле, бросил взгляд на застывших Шикамару и Наруто. — Скажите ему! Это незаконно! Меня должны казнить!       — Мы скажем, что тебя нашли таким, — бросил Наруто.       — Если кто-нибудь вообще будет спрашивать, — процедил Шикамару, сплюнув.       Какаши молчал, низко опустив голову, только шумно дышал, медленно сжимая и разжимая кулак. Желание убивать никогда не было таким сильным, никогда не затмевало рассудок настолько, что перед глазами — красная пелена, а внутри звенит от пустоты. Он словно перестал существовать, только тело послушно двигалось, и в груди ворочалось, пытаясь прорваться наружу, что-то, состоящее из рычания и задушенного крика.       На кончиках пальцев заплясали молнии, треск перекрыл стук бешено колотящегося сердца. Тьма внутри клубилась, облизывалась, подкидывала новые идеи, ждала, когда он позволит ей победить. Тьма отражалась в расширенных от ужаса зрачках шиноби, Какаши казалось, открой он рот чуть шире, и она вырвется и затопит всё вокруг. Только Сакуру это уже не вернёт.       — Я всегда считал, что месть ведёт к тьме, — тяжело роняя слова, начал он. — Учил быть справедливым и не позволять собственным чувствам руководить рассудком. И знаешь, — Какаши поднял пустые глаза, — я даже имя твоё знать не хочу, — бросил коротко, едва заметным движением повёл рукой и поднялся, равнодушно глядя на булькающего, кашляющего кровью шиноби. Когда он затих, Какаши поднял голову вверх, в звёздное, ясное небо, коротко выдохнул и подпрыгнул, исчезая в листве.       Он жил без неё год. Привык делать вид, что живёт, продолжая руководить деревней, постепенно передавая дела Наруто. Привык делать вид, что не замечает сочувствующих взглядов. Привык со слабой улыбкой отвечать, что всё в порядке. Даже привык к тому, что друзья, стоит ему появиться, затихают, глушат смех, будто радоваться чему-то в его присутствии стыдно. Сегодня Наруто наконец стал Хокаге, и как бы ни хотел, Какаши не мог пропустить этот праздник.       — Ну что, теперь свобода? — широко улыбнулся Гай, хлопнув Какаши по плечу. — Как насчёт того, чтобы завтра отметить это дело, а?       — Поговорим об этом завтра, — уклончиво ответил Какаши, отодвигая от себя очередную отёко, подсунутую заботливым другом.       — На руках через Коноху! Спорим, я приду первым? — не сдавался Гай, пряча тревогу за добродушной насмешкой.       — Ты? Первым? Говори себе это чаще, — усмехнулся Какаши. Гай, незаметно для него, показал Ямато большой палец.       — Тогда завтра в семь?       — Гай, — Какаши тяжело вздохнул, — ну кто встаёт в семь утра после праздника?       — Тогда в восемь, да? Смотри, мой вечный соперник, в этот раз я не приму никаких отговорок!       Пустой дом встретил привычными тенями. Забытая на раковине расчёска с розовыми волосами, сложенное аккуратными стопками бельё в шкафу — он не позволил забрать, сказал, разберёт потом сам. Несколько фотографий на комоде. Какаши смотрел на кровать, пытаясь вспомнить, как выглядела Сакура, лежа на ней. Как улыбалась, протягивая руки. Как злилась, отворачиваясь к стене. Пытался вспомнить и не мог. Он продолжал терять её. День за днём, по капле, она испарялась из его воспоминаний: звук голоса, блеск глаз, запах.       Какаши осторожно достал коробку с верхней полки, вытащил белоснежное кимоно, неспешно переоделся, сложил одежду и убрал её в шкаф. Снял хитай-атэ, положил на комод. Снова к шкафу, к той же верхней полке. Вакидзаси лёг в ладонь так привычно, будто был создан для него. Что не удивительно — Какаши горько усмехнулся — он купил его ещё полгода назад, правда, пришлось прибегнуть к Хенге, навряд ли покупка ритуального кинжала осталась бы незамеченной. Тем более, если покупку совершил Хокаге, недавно потерявший жену.       Какаши медленно опустился на колени, развязал оби, распахнул белоснежные полы, обнажая торс. Внимательно посмотрел на лезвие, лежавшее на татами. Коротко вздохнул и приставил его к животу. От боли перед глазами полыхнуло алым, но он ещё нашёл в себе силы повести руку вверх, к груди, прежде чем склонился в глубоком поклоне, чтобы уже не подняться.       — Эй, Какаши! Так и знал, что он спит.       Гай скрипел колёсами кресла, отказываясь принимать помощь шагающего позади Ямато.       — Вот и как с ним договариваться? Какаши! Вставай! Нас ждёт великий… Какаши? Ты… Зачем? Ками, Какаши, зачем?..       — Гай, — тихо произнёс Ямато, кивая на комод: хитай-ате, рядом фото, сверху золотые ободки обручальных колец. В чёрно-белых полосах узи-снимка угадывались две тёмные точки.