♡
26 августа 2021 г., 11:19
— Разве не могу я что-нибудь сделать для тебя? — Спрашивает Вэй Ин, хлопая ресницами.
Он наклоняется вперед и едва не падает, связанный божественными веревками за запястья и лодыжки. Глаза Лань Ванцзи такие холодные — холод его бессмертия и присущей ему праведности действует на Вэй Ина с невероятной силой.
Лань Чжань ловит его за плечи, оценивающе смотрит, прежде чем подхватить и посадить на пол судейской палаты — видимо, чтобы он больше не упал. Затем он снова занимает свое золотое кресло, очень божественное. В этом положении Лань Ванцзи во всех отношениях господствует над Вэй Ином.
— Нет.
— Нет? — Дуется Вэй Ин. — Лань Ванцзи, Лань Чжань! В школе нам о тебе даже на занятиях рассказывали. Второй из Двух Небесных Нефритов, такой праведный и благочестивый. — Вэй Ин смотрит на Лань Чжаня сквозь ресницы. — Конечно, твоя решимость не может быть такой совершенной, как о ней говорят, но.
Он немного борется с веревками. Лань Ванцзи молча наблюдает за ним.
Его глаза темнее, чем раньше? Вэй Ин знает магию ангелов, знает, что Лань Чжань мог бы заставить его замолчать, если бы захотел, но тот позволяет Вэй Ину говорить, и он говорит. Он хвастается и соблазняет, уговаривает и играет с Лань Чжанем — он делал так тысячу раз. Эти навыки он знает лучше всего; они освободят его.
Во время паузы на вдох в речи Вэй Ина Лань Ванзци наконец прерывает его.
— Ты новенький, — заявляет он, что очень грубо! Вэй Ину много раз говорили, что он самый одарённый инкуб из всех, кто рождался за последние столетия. Может, он и новенький, но Лань Чжаню не стоит так пренебрежительно говорить об этом. Что он вообще знает об инкубах?!
— Это было твоё первое задание?
Вэй Ин перестал соблазнительно извиваться и попытался действительно вырваться из оков. Ангельский взгляд видит слишком много, чтобы спустить это ему с рук.
— Нет, — лжёт Вэй Ин. Любой стоящий ангел может распознать ложь.
Лань Чжань не разочаровывает. Он не улыбается, но в его глазах ясно читается веселье.
— Твоё первое задание, — размышляет он, — было мной.
— И что? — Вэй Ин отказывается позволять Лань Чжаню заставить себя чувствовать так, как тот желает.
— Тебя послали, чтобы ты провалился, — заключает Лань Ванцзи. Его утверждение простое и очевидное; он не оставляет возможности опровергнуть его, хотя Вэй Ин хотел бы. — Послан, чтобы быть казненным моей рукой. — Его отвращение к такому нелогичному выбору очевидно.
Вэй Ин хотел бы возразить, но, откровенно говоря...
Госпоже Юй он никогда не нравился. Инкубы часто погибают от рук ангелов. Было бы так легко сказать всему миру, что одарённый, умный, гордый Вэй Ин откусил чуть больше, чем мог прожевать…
Так что.
Он молчит.
Лань Чжань изучает выражение лица Вэй Ина, пока тот размышляет над этим; взгляд его достаточно остр, чтобы о него порезаться.
— Я не инструмент для умерщвления неугодных демонам…
Вэй Ин вскинул на ангела взгляд.
— Но я не могу освободить тебя. — Надежда мгновенно угасает. Это должно быть очевидно по выражению лица Вэй Ина, потому что глаза Лань Ванцзи вспыхивают удовлетворением, когда Вэй Ин тускнеет.
— Ты можешь! — Вэй Ин придвигается ближе, используя, возможно, наименее сексуальные движения, которые он когда-либо делал — важно лишь то, что ему это удалось.
Никогда ещё не было лучшего времени в его жизни, чтобы включить обаяние!
Он прижимается щекой к бедру Лань Чжаня, удивляясь толщине его белоснежных одеяний. Лань Ванцзи обжигает теплом даже сквозь слои одежды, и кожа Вэй Ина становится розовой.
Эта уловка Вэй Ина вряд ли сработает, но он всегда был существом, готовым совершить невозможное. Какой вред это может принести?
— Ты можешь отпустить меня, Лань Ванцзи. Обещаю, я никому не скажу! Ты ведь чувствуешь, что я не лгу, не так ли? — Вэй Ин смотрит на него своими большими, круглыми глазами, облизывает губы и пытается выглядеть как можно более невинно.
Затянувшийся взгляд Лань Чжаня щекочет нервы.
Вэй Ин в восторге.
— Ты не лжешь, — соглашается Лань Чжань. Вэй Ин улыбается, немного приподнимается и смотрит на него буквально дыша в бёдра Ванцзи. Лань Чжань так прекрасен… На мгновение Вэй Ин чувствует себя звездой.
Лань Чжань дотрагивается до щеки Вэй Ина.
— Моё мнение изменилось.
— Отлично! Так что, когда ты развяжешь меня, то…
— Ты, — продолжает Лань Ванцзи, смотря на него сверху вниз, — можешь обменять себя на свою жизнь.
Вэй Ин моргает.
— Э-э…
Лань Чжань проводит пальцами по губам Вэй Ина. О.
— Поцелуй.
Вэй Ин сглатывает, чувствуя внезапное головокружение. Демоны не любят указы — ничего близкого к строгости ангелов. Но даже у них есть несколько важных и незыблемых правил.
Первое — самое важное — Не связываться с ангелами. Они вызывают привыкание.
Буквально.
Их тела созданы из божественной энергии, поэтому капли любой их жидкости — крови, слюны, чего угодно — достаточно, чтобы инкуб потерял голову. Вся эта сила, бурлящая в них, просто до жути подавляющая. До появления этого правила многие ангелы заманивали инкубов на смерть одним поцелуем!
Вэй Ин хорошо знает эти истории: если ты ослабишь бдительность под впечатлением от поцелуя ангела, то вскоре обнаружишь его клинок в своем животе. А если не повезет, то тебя приведут в их судилище и приговорят к пыткам! Лучшее, на что ты можешь надеяться, — это быстрая смерть, а всё потому, что ты не сможешь удержаться, когда попробуешь их на вкус.
Вэй Ин сидит прямо — будто штырь проглотил. Его глаза горят.
— Только не это, — умоляет он. Конечно, Лань Ванцзи знает, что это будет просто более медленным и жестоким смертным приговором. Даже если он потом отпустит Вэй Ина, сможет ли тот прокормиться? Или так и будет затухать, поглощенный мечтами о Лань Чжане, медленно умирая от голода?
Выражение лица Лань Чжаня не меняется.
— Лань Ванцзи, — умоляет Вэй Ин, но его тут же поправляют.
— Лань Чжань, — голос ангела, когда он обращается к Вэй Ину, обманчиво мягок, но взгляд его глаз остается холодным. Вэй Ин знает, что ответ будет не в его пользу.
— Ты сказал, что ты самый одарённый инкуб за последние столетия, и что ты никогда не встречал себе равных, — напомнил ему Лань Чжань. — Чего ты боишься?
Это приманка. Его заманивают в ловушку, как несмышлёного малыша! Вэй Ин улыбается. Он действительно врождённо силен. Вопрос в том, будет ли он достаточно силен, чтобы сравнить свою волю с божественной энергией Лань Чжаня?
— Может всё же что-нибудь ещё, — умоляет Вэй Ин, пытаясь в последний раз убедить его.
Лань Чжань качает головой.
— Поцелуй, — говорит он, — или смерть.
Если говорить так, то выбор стоит между малой вероятностью того, что он будет достаточно силен, чтобы противостоять искушению, отведав ангела, и уверенностью в том, что божественный меч Лань Ванцзи — Бичэнь — прорубит ему голову.
Вэй Ин, конечно же, хочет жить. Он выбирает путь наименьшего сопротивления.
— Отлично! — Вэй Ин соблазнительно ухмыляется. — Отлично! Я буду первым инкубом, который не поддастся, Лань Чжань. Запомни мои слова, ты будешь настолько впечатлён поцелуями, что когда я получу свободу, ты будешь преследовать меня, а мне будет всё равно!
Лань Чжань сажает Вэй Ина к себе на колени, принимая вызов, и располагается так, что задница Вэй Ина оказывается прижатой к его члену, который… твёрдый?
Вэй Ин задыхается от смеха, перекидывая связанные лодыжки через подлокотник золотого трона Лань Чжаня.
— Лань эр-гэгэ, — мурлычет он, — что это за отвратительная штука?
Он извивается изо всех сил, пытаясь заставить Лань Ванцзи напрячься, но это только ещё больше загоняет его в ловушку. Лань Чжань обхватывает одной рукой тонкую талию Вэй Ина, а другой — его горло.
— Молчи, — требует он.
Ни малейшего шанса на послушание. Пока Лань Чжань собирается принудить его к поцелую, Вэй Ин может смеяться над ним сколько пожелает. Это его право! Кроме того, есть что-то пьянящее в том, что его игры в соблазнение действуют на ангела ранга Лань Ванцзи. Разве тот не должен уже знать все уловки и игнорировать? Интересно.
— Ты такой жадный. Неужели все ангелы так легко возбуждаются? Одного вида меня, стоящего на коленях перед тобой, было достаточно? — Вэй Ин смеется. — Твоя жизнь, должно быть, такая скучная!
На самом деле он хочет спросить, у всех ли ангелов такие толстые члены.
Не то что бы это как-то смущало его, он просто не может не думать о длине члена Лань Чжаня под ним, прижатого к коротким шортам, плотно обтягивающим бёдра, — при каждом движении он чувствует сладость. Вэй Ин должен быть осторожен. Поцелуй и так уже опасен, но думать о том, чтобы принять ангела в себя, это… это…
— Разве они не удовлетворяют тебя на небесах? — спрашивает он, пытаясь сосредоточиться на печальном отсутствии социальной жизни у Лань Чжаня, а не на том, каким растянутым он будет, если примет Лань Чжаня внутрь. — Столетия и столетия, чтобы найти кого-то теплого и готового на всё, но Гэгэ всё ещё возбуждается из-за чего-то столь невинного, хахаха, ты действительно…
Похоже, Лань Чжаню неинтересно слушать, что Вэй Ин думает о нём. Прежде чем Вэй Ин успевает закончить, рука Лань Ванцзи крепко сжимает его горло и притягивает к себе.
Вэй Ин не глуп. Как только он закончит забавляться с Лань Чжанем, он собирался легонько чмокнуть его в губы, покончив с этим задолго до того, как почувствует вкус чего-либо, и выполнить их сделку на своих условиях.
Вместо этого Лань Чжань трахает языком его рот, так удачно открытый для очередного поддразнивания. Его язык не уговаривает, он доминирует и требует — и не сразу мысли Вэй Ина собираются в кучу. Воу.
Его никогда не целовали за пределами класса, и ни один мелкий инкуб или суккуб не целует так.
Энергия Лань Чжаня на вкус лучше, чем представлял себе Вэй Ин, хотя он и так представлял ее довольно сильной. Его руки шарят по воротнику ханьфу Лань Чжаня, неуклюже пытаясь притянуть его ближе, и он хнычет, когда его усилия пресекаются рукой, обхватившей горло. Лань Чжань в наказание прикусывает чужую губу; от боли инкуб скулит только громче.
Вэй Ин никогда раньше ни от кого не питался. Он никогда не забирал энергию сам, никогда не знал, каково это — ощущать вкус такой силы, никогда… и сейчас…
Лань Чжань отстраняется, удерживает Вэй Ина на месте, когда тот пытается догнать рот Лань Чжаня, и игнорирует его голодный скулеж.
— Лань Чжань, — прохрипел инкуб, силясь открыть глаза, — ты не можешь остановиться сейчас!
Из-под завесы трепещущих ресниц Вэй Ин видит, как горят золотые глаза Лань Чжаня, когда он изучает инкуба у себя на коленях. Это почти так же хорошо, как его вкус. Вся сила и концентрация, сосредоточенность, которую он излучает, хмыкая и не отвечая на вопрос Вэй Ина… что-то в его тоне звучит чуть насмешливо.
Это не должно заставлять Вэй Ина чувствовать, что вся его кровь приливает к члену, но это так. Это действительно так. Его член пульсирует под шортами, которые быстро становятся липкими.
— Верни, — скулит он, сопротивляясь удерживающим рукам так сильно, что Лань Чжань едва не задыхается. Следующий вздох Вэй Ина едва ли что-то большее, чем хрип. — Я хочу, я хочу, Лань Чжань, я…
— Ты заплатил цену за свою жизнь, — напоминает ему Лань Чжань, под его фригидным тоном скрывается намек на теплоту — или это забава? — Ты хочешь ещё?
Вэй Ин начинает чувствовать, как реальность просачивается сквозь пальцы. Он смотрит, как ослабевают и спадают веревки вокруг его ног, хотя веревки на запястьях остаются. Отлично. Его щёки становятся горячими.
— Н-нет, — заикается он. Ему никогда ещё не было так трудно произносить слова. Может быть, ангелы не вызывают привыкания, а просто так сильно связывают язык, что забываешь, что хотел сказать?
Вспомнить о первом правиле, конечно, нелегко. Вэй Ин хочет думать только о большем.
— Нет, — повторяет Лань Чжань, насмехаясь над его ответом. Он снова целует Вэй Ина, прежде чем тот успевает защититься — Вэй Ин тает, раздвигая ноги, когда Лань Чжань поднимает его и усаживает себе выше на бедра. Головка члена Лань Чжаня оказывается у самого ануса Вэй Ина, притираясь сквозь шорты. Вэй Ин стонет ангелу в рот, внутри так пусто и трепещет, что от желания почувствовать что-то внутри поджимаются пальцы на ногах.
Нет, не что-то — Лань Чжаня. Вэй Ин так сильно хочет, чтобы Лань Чжань был внутри него, что его трясет.
Они больше не останавливаются.
Вэй Ин знает, что должен уйти, чтобы не потерять себя, но Лань Чжань запускает руку в его волосы, а другую просовывает под шорты, где они плотно прижимаются к его заднице, и Вэй Ин забывается. А затем Лань Чжань кусает собственную губу до крови. Даже зная зачем это сделано — зная, что это ухудшит его развивающуюся зависимость, — Вэй Ин всё равно выпивает золотистую кровь из уголков чужого рта и решает, что ему не нужно помнить.
Когда Вэй Ин делает вдох, Лань Чжань уже разрывает его шорты. Он отбрасывает их в сторону и ласкает голую задницу Вэй Ина — тот очень мокрый, дрожит от прохладного воздуха и прижимается ближе к Лань Чжаню, желая его тепла.
Лань Чжаню достаточно одной руки, чтобы поднять Вэй Ина и насадить его на головку, придерживая, чтобы тот под собственным весом не опустился ниже.
— Ты хочешь уйти? — спрашивает Лань Чжань, его язык касается уха Вэй Ина.
— Нет, — задыхается тот, — Нет-нет-нет, пожалуйста, Лань Чжань, ты ведь хочешь меня, не так ли? Ты не оставишь меня, не тогда, когда я так близко, разве я не нравлюсь тебе сейчас? Разве ты не хочешь трахнуть меня по полной… ах!
Лань Чжань натягивает его на свой член, даже не останавливаясь, чтобы дать Вэй Ину привыкнуть к его невозможному размеру. Слезы собираются в уголках глаз Вэй Ина, но он чувствует, как его член пульсирует на голом животе — вытекает столько спермы — и он задается вопросом, как умудрился кончить и даже не заметить этого.
Это не имеет значения — так больно, но это лучше, чем всё, что он когда-либо чувствовал. Вэй Ин думал, что раньше понимал, что такое секс, но такого он и представить себе не мог.
Даже лучше чем он представлял.
Теплая рука обхватывает его лицо, смахивая слезу, грозящую скатиться по щеке. Вэй Ин прижимается к ангелу ближе.
— Больно, — бормочет Вэй Ин, его голос дрожит, когда он кладёт руки на плечи Лань Чжаня. — Лань Чжань, ты не будешь обходителен со мной? Ты же знаешь, что это мой первый раз.
От его слов Лань Чжань становится ещё тверже, пульсируя сексуальной энергией и заманчивой прелюдией глубоко внутри тела Вэй Ина. Он подается вперед и прижимается поцелуем к челюсти Лань Чжаня.
— Тебе это нравится, эр-гэгэ? — Вэй Ин приподнимается на дрожащих бедрах, наполовину соскальзывает с Лань Чжаня, а затем снова опускается — из его горла вырывается высокий, отчаянный звук. — Тебе лучше… лучше произвести на меня впечатление; когда я уйду, по крайней мере, мне будет с чем сравнить…
Бедра Лань Чжаня вздымаются, обрывая слова Вэй Ина. Он не может вдохнуть, чтобы сказать больше; каждый раз, когда он пытается вздохнуть или отстраниться, Лань Чжань трахает его сильнее — его руки сжимают задницу Вэй Ина так сильно, что, вероятно, останутся синяки.
— Слишком сильно, — выдыхает он в рот Лань Чжаня, — слишком глубоко, Гэгэ, ты жесток… — Вэй Ин всё равно целует его снова, больше не интересуясь воздухом, не интересуясь ничем, кроме того, как сильно Лань Чжань может его трахнуть.
— Жесток? — спрашивает Лань Чжань, наклоняясь, чтобы укусить Вэй Ина за шею. Тот долго и громко стонет, откидывая голову назад, чтобы дать Лань Чжаню больше доступа.
— Да, — отвечает Вэй Ин.
Он скорее чувствует, чем слышит, как Лань Чжань мурлычет у его горла. Его руки скользят под тонкую рубашку Вэй Ина и нащупывают его соски. Раньше Вэй Ин не думал, что его соски чувствительны, но когда Лань Чжань прикасается к ним, он вскрикивает, издавая какой-то животный звук — такого с ним никогда не было. Лань Чжань крутит один из них между пальцами. Вэй Ин вскрикивает.
Лань Чжань рвёт ткань и наклоняет голову, приникая ртом к соску Вэй Ина, в то время как его руки возвращаются к заднице инкуба. Вэй Ин беспомощно напрягается при каждом движении языка Лань Чжаня, зажатый между пыткой рта Лань Чжаня и его толстым членом. Он не может перестать стонать и хныкать, а когда Лань Чжань прикусывает чувствительный сосок, начинает биться в конвульсиях очередного оргазма.
Вэй Ин стонет, пытаясь вывернуться из всех этих ощущений — всё его существо сузилось до чисто животного инстинкта.
В ответ на это рука Лань Чжаня резко опускается на его задницу, оставляя после себя жгучую боль. Вэй Ин вскрикивает и пытается дотянуться до руки ангела, оттолкнуть её от себя, но его связанные руки не достают до нее, поэтому он бьет его в грудь.
— Вот! Видишь, как тебе это нравится! — Вэй Ин пытается казаться сердитым, но на полпути его голос срывается, когда головка члена Лань Чжаня касается сладкого места внутри.
— Тебе нравится, — повторяет Лань Чжань, сжимая задницу Вэй Ина до покраснения. Это не должно быть приятно…
— Да… А-а?! — Вэй Ин издает высокий вой, когда Лань Чжань снова шлепает его, но у него не остается сил, чтобы ударить в ответ. — Я…
— Ты любишь жестокость, — сообщает ему Лань Чжань. Он сильно и глубоко входит и снова шлепает Вэй Ина, вызывая у него оргазм. Вэй Ин красит свою грудь в липкий белый цвет; когда ему удается снова открыть глаза, он видит, как пальцы Лань Чжаня скользят по этой жидкости, а затем поднимаются к его лицу.
Вэй Ин не знает, почему открывает рот. Возможно, это рефлекс, оставшийся после обучения на инкуба. Его бедра всё ещё подергиваются, пока Лань Чжань кормит Вэй Ина его собственной спермой, снова и снова толкаясь в него, пока ничего не остается, и Вэй Ин сосет его влажные пальцы, слизывая с них горечь, словно нектар.
— Хорошо, — бормочет Лань Чжань, посылая импульс по нервным окончаниям Вэй Ина. — Ещё раз. — Это всё предупреждение, которое он получает, прежде чем Лань Чжань увеличивает темп.
Вэй Ин теряет счёт времени. Он плывёт в море подавляющего удовольствия, позволяя Лань Чжаню разматывать его мозг по частям, пока не останется только его голодная, влажная часть, которая никогда не перестанет желать.
Он всплывает на поверхность только после четвёртого оргазма, под кайфом эндорфинов обмякнув на коленях Лань Чжаня. Лань Чжань кончил в него дважды — теперь он никак не сможет жить без этого.
Вэй Ин хмыкает.
— Жизнь, — говорит он в шею Лань Чжаня, не в силах поднять голову с его плеча. Пот стекает по его спине, но Лань Чжань, кажется, никогда не остановится, и Вэй Ину, по правде, не очень-то этого и хочется. — Жизнь, а не свобода…
Лань Чжань держит Вэй Ина за бедра, его пальцы прижимаются к свежим синякам. Он приподнимает Вэй Ина, пока внутри не остается только головка его члена.
Вэй Ин хнычет и пытается прижаться ближе, но безуспешно.
— Лань Чжань!
— Ты хочешь свободы?
Хочет. Вэй Ин всхлипывает. Да, конечно, конечно он хочет. Просто ему нужно… нужно больше…
— Я думал, тебе нравится говорить.
Вэй Ин молчит, покачивая бедрами. Этого недостаточно. Вместо того чтобы приблизить, движение заставляет Лань Чжаня выскользнуть из него — Вэй Ин издает очень страдальческий звук.
— Вэй Ин. — Лань Чжань звучит так серьезно. Как он может быть таким серьезным? Как он может сконцентрироваться сейчас? — Ты желаешь свободы?
И Вэй Ин ломается.
— Нет, — стонет он, — нет, пожалуйста? Забери её, я…
Лань Чжань не переспрашивает, не дает Вэй Ину времени на раздумья.
Он выторговал себе жизнь, но ему и в голову не пришло попросить свободы. Вэй Ин теряет сознание, слишком сытый и слишком физически истощенный. Он просыпается в постели Лань Чжаня, липкий и покрытый золотыми перьями. Его руки больше не связаны, а тело Лань Чжаня служит ему матрасом. Он заключён в бело-золотые крылья Лань Чжаня, укрыт тёплой темнотой.
Он в безопасности.
Инкуб Вэй Ин проживёт достаточно долго, чтобы забыть о роли пленённой, беспомощной жертвы. Он проживёт достаточно долго, чтобы жениться на Лань Чжане по всем человеческим, ангельским и демоническим обычаям, которые только существуют. Он будет жить счастливо в неволе — всё было давно учтено.
