мелочи

Шершавая тёплая ладонь гладит его по щеке, на мгновение задерживается на подбородке и исчезает, оставив ощущение чего-то близкого. — Как ты себя чувствуешь? Мёбиус открывает глаза. Мир вокруг разбегается разноцветными пятнами, поэтому нужно найти одну точку для концентрации на ней внимания. Над ним нависает женщина, и взгляд у неё то ли обеспокоенный, то ли раскаивающийся. И он готов поклясться, что её зовут Равонна. Вроде бы?.. ну, это имя ей как минимум подходит. — Живой вроде, — отшучивается Мёбиус и пытается принять вертикальное положение. Это оказывается удивительно сложно — тело его собственным не ощущается. Его ли это жизнь вообще? Может, это сон? — Только голова раскалывается. Меня что, били чем-то по затылку? — Ты внезапно потерял сознание посреди коридора, — Равонна, кажется, шуток не понимает. Складывает руки на груди и говорит точно сердитая мамочка. — Ты ничего не помнишь? — Я помню… Вкус виски со льдом; разговоры обо всём и ни о чём одновременно; пятно от стакана на столе и короткие споры (он даже на всякий случай оглядывается на стол — липкий круг всё там же); мир за пределами этой комнаты, живущий в бешеном ритме; аномалии; особо опасная аномалия и её вариант, пытающийся за той угнаться; Локи? — Много чего помню. Но выглядит всё, честно говоря, как разбросанные кусочки паззла. Я сейчас всё состыкую, дай минут пять. Он с силой трёт глаза, но чего-то в картине мира всё равно не хватает. Всего один удар, один обморок — и огромная трещина на всей жизни. Как он вообще попал сюда? Знал ли он это когда-то? Вспомнит ли? Голова от этих вопросов начинает болеть только сильнее, поэтому Мёбиус опять поднимает взгляд на Равонну. Глаза у неё, в сущности, добрые. Но им тоже чего-то не хватает. Ей чего-то не хватает? Возможно, она тоже что-то забыла (в чём-то забылась). — Не помню как я свалился на пол, но это, наверное, не так уж и важно? В любом случае, спасибо, что подобрала. — Будь осторожнее, ладно? Мёбиус всё вспоминает постепенно, по деталям перед глазами, но в одном уже совершенно уверен: осторожным он никогда не был. Но волновать Равонну лишний раз незачем. Поэтому он уходит с обнадёживающей улыбкой и на ощупь, «по зову сердца», находит библиотеку. Там — все ответы, которые сложно вспомнить, сложные бесконечные правила и Локи. Сидит за столом, файлы перебирает. Ищет что-то, что натолкнёт его на мысли о Той Самой Аномалии. Даже не поднимает взгляд, только бросает: — Куда ты пропал? Решил взять внезапный отпуск? — Внезапный отпуск взял мой мозг, — посмеивается в ответ Мёбиус и выбирает файл о создании УВА. — Упал в обморок. Ничего страшного. Готов к поискам нашей дорогой Аномалии. Нашёл что-нибудь интересное? Локи взгляд наконец-то поднимает, быстрый, нечитаемый. Но впервые с их знакомства будто бы не колючий. — Умирать до того, как найдёшь почти что лучшего Локи, довольно глупо. — Умирать? — Мёбиус смеётся и думает, что никогда у него такого подходящего напарника не было. — Да я ещё быстрее чем ты бегаю! Посмотрим, кто из нас ещё не доживёт! Локи усмехается в ответ — «вот воткну тебе в сердце нож, и посмотрим» — и начинает увлечённо листать файлы об апокалипсисах. У Мёбиуса же отчёты о появлении их офиса, больше похожие на красивую сказку. Почему-то три Хранителя-ящера звучат неправдоподобно. Локи снова смотрит на него и на этот раз выглядит удивлённым: — Ты решил вызубрить всю вашу историю наизусть? — Нет, — Мёбиус вглядывается в буквы на пожелтевших листах, но никак не может чего-то осознать. — Я… кажется, забыл. Я что-то забыл. — Старческий маразм? — Эй! Я не такой уж древний! Мне просто какую-то информацию будто бы… вышибло. — Мне казалось, что именно это маразмом и называется, — иногда у Локи на лице появляется настолько очаровательная улыбка, что его хочется ударить куда-то в солнечное сплетение. Но работает он честно, даже старательно, поэтому, когда поздней ночью Мёбиус поднимает голову от своих файлов, Локи спит, положив голову на свои руки. Во сне он выглядит почти обычным, спокойным человеком, а не жестоким богом обмана. Мёбиус ведётся на эту видимость и накидывает ему на плечи свой пиджак. А потом он просыпается. Руки трясутся. Жарко. Душно даже, и воздух будто бы такой плотный, что не сделать вдох. А весь мир и его память расходятся глубокими трещинами. — Как ты себя чувствуешь? Он знает, что бывал в этой комнате много раз. И знает, что не имеет права забывать имя девушки с очень серьёзным лицом — но понимает, что не может вспомнить и собственное имя. Так ли оно важно на самом деле? Так ли это всё ему нужно? Хочется одного — провалиться в тихую тёмную бездну, из которой он по случайности вынырнул. Он закрывает глаза и без сил падает обратно на подушки. — Мёбиус? Мёбиус! Голос девушки доносится будто бы сквозь толщу воды. Он чувствует, что должен за эти слова зацепиться, отчётливо осознаёт, что когда-то доверял ей, но он слишком устал. Ему хочется покоя. — Мёбиус, очнись! — девушка добавляет тихо, почти обречённо. — Пожалуйста, Мёбиус. Он всё-таки открывает глаза и рассматривает её лицо. Смуглая кожа, внимательный острый взгляд, губы поджаты, волосы аккуратно собраны. Идеал работника. Где-то в подсознании вспыхивает имя. — Равонна? — Слава Хранителям, ты пришёл в себя, — улыбка ей идёт куда больше собранности с налётом высокомерия. — Ты опять упал в обморок. Видимо, в этот раз твой мозг пострадал сильнее. Я даже не знаю, что можно сделать… Мёбиус отмахивается и садится на диване. С первым именем вспоминать становится проще, и каждый предмет обретает смысл. С ним произошло много историй — и не так давно был такой же провал в памяти. — Я в порядке. Наверное, я просто устал. — Ты слишком много работаешь над поимкой Аномалии. Ещё и с Локи. Он на тебя плохо влияет. Мёбиус выдавливает из себя тихий смешок: — Ты просто ревнуешь! На самом деле он помогает мне. В памяти нет чётких образов и событий, но Мёбиус твёрдо знает, что доверяет Локи. Может, даже больше, чем доверяет — инстинктивно тянется. Поэтому он всегда Локи находил. Мёбиус узнаёт его, только когда видит прямо перед собой. Как по щелчку вспоминает каким Локи всегда был — чёрные волнистые волосы, цепкий взгляд, длинные узловатые пальцы. Вечно саркастичный жестокий трикстер. Локи подходит к нему вплотную и спрашивает почти обеспокоенно: — Что случилось? Выглядишь так, будто тебя пожевали и выплюнули. — Всё в порядке, — Мёбиус повторяет это так часто, что скоро поверит в это сам. — Просто перетрудился, наверное. — Опять обморок? Ты определённо слишком много работаешь. Тебе пора отдохнуть. — Хочешь выиграть время для Аномалии? — Локи в ответ смеётся удивительно искренне. — Нет, я бы придумал что-то поинтереснее. А я пока предлагаю выпить как скучные люди. Отвлечься. Мёбиус не видит причин для отказа. Или видеть совершенно не хочет. Они сидят в библиотеке, которая давно стала их спальней и рабочим кабинетом одновременно. Локи пьёт виски с такой скоростью, что Мёбиус не успевает считать стаканы. На лице у него при этом появляется блаженная улыбка — самая красивая из его масок. Он рассказывает анекдоты о своей старой, нормальной жизни, о Торе, о войнах и прятках от смерти. Что-то напевает себе под нос, и голос у него бархатно-мягкий, до мурашек по коже. Они оба, конечно, не верят этому представлению, но иногда удивительно приятно так себя обманывать. Но странные, жутковатые мысли всё равно тенями мелькают на периферии. — Знаешь… — Мёбиус говорит неожиданно тихо, и Локи тут же замолкает. Смотрит прямо в глаза — и в его взгляде виден интерес. Не знал бы он Локи слишком хорошо, подумал бы, что это забота. — Мне кажется, со мной что-то не так. С тех пор, как начались все эти провалы в памяти, я… начал видеть что-то новое. Странное. Мне не снится, как я живу обычной жизнью. Я это помню. Я это вижу, когда беру в руку стакан, когда смотрю на небо, когда иду по городам-аномалиям. Вдруг всё, что я знал, на самом деле ложь? Мёбиус пытается скрасить этот монолог смехом, но тот застревает острым комком в горле. Локи в ответ качает головой: — Я всегда говорил, что с УВА что-то не так. Изначально, конечно, я говорил это из чистой вредности, но чем больше я пытаюсь узнать, тем больше верю в это предположение. Мёбиус неожиданно для самого себя кивает и залпом допивает свой виски. Они оба недостаточно пьяны, чтобы забыть УВА, и недостаточно трезвы, чтобы долго думать о своём положении. Они сидят молча, отчего-то слишком близко, почти касаясь друг друга плечами — это странно, тепло, уютно. И Мёбиус впервые признаётся самому себе, что действительно рад, что с Локи его что-то связывает. — Ты всегда был один? — вдруг спрашивает Локи, и этот вопрос отчего-то отдаётся ноющей болью под рёбрами. Мёбиус вспоминает всю свою жизнь (ту, что у него ещё осталась в голове): работа, работа, работа, найти, достать, допросить, переложить файлы, зайти к Равонне, работа. — Можно и так сказать. Локи усмехается и удивительно внимательно разглядывает пустой стакан. — Что, разочаровался в ком-то? Дорогой аналитик никем не был понят? — Нет, вовсе нет, — смеётся Мёбиус и осознаёт, что от Локи бывает слишком сложно отвести взгляд. — Просто никогда не находил своего… человека. А потом он будто выныривает из ледяной воды. Он резко вдыхает воздух, закашливается, но всё равно чувствует, как невидимые тиски сжимают его грудную клетку и череп. Он беспорядочно руками машет, цепляется за спинку кресла, и ему кажется, — всего секунду, — что его тело забыло даже такие простые движения. Весь мир перед ним расплывается, меняет очертания, и он вдруг понимает — в его памяти пустота. Чистый лист, тишина, только неоформившаяся тревога бьёт в висок. Его будто бы выбросило морем на незнакомый берег — высокие шкафы со странными вещицами на полках, низкий столик, всё в приглушённых кофейных тонах. Хотя ему всегда казалось, что с потерей памяти просыпаются в больницах, грех жаловаться на мягкое кресло. Рядом стоит незнакомка. Она будто бы что-то кричит, но её перебивает звон в ушах. Он держится за спинку кресла как за последнюю свою надежду и спрашивает: — Где я? Голос у него удивительно хриплый. В ушах всё ещё звенит, голова раскалывается, поэтому он пытается читать по губам. «...ус». «...меня?» — Мёбиус! Всего одно слово прорывается через пелену и оглушает его. — Не надо так кричать, пожалуйста… Женщина садится рядом с его креслом на корточки и зачем-то мягко берёт его за руку. Успокаивает? — Ты совсем ничего не помнишь, Мёбиус? С ним обращаются словно с маленьким ребёнком. По правде говоря, именно так он себя и чувствует. Подслеповатым глуховатым младенцем, которого шатает из стороны в сторону при каждом неловком шаге. Он хватается за стены и за охранников и устаёт уже изображать извиняющуюся улыбку. Ему показывают панораму их офиса с огромными статуями и башнями — и у него (будто) в первый раз перехватывает сердце. Он знакомится с разными бригадами охотников, со смехом пожимает руку Кейси, пытается с первого раза разобраться в своём темпаде. И, наконец, подходит к двери своего кабинета — его при этом держат под локоть, то ли как преступника, то ли как непослушного ребёнка. Мёбиусу отчего-то почти страшно увидеть комнату за широкими деревянными дверьми. (так страшно представить, что он навсегда стал беспомощным) Он уже выучил историю УВА. Поболтал с мисс Минуткой. Услышал тысячу и одно наставление от Равонны. И не почувствовал ничего. Мёбиус толкает дверь и невольно задерживается на пороге — на него смотрит незнакомец с волнистыми волосами до плеч, и взгляд его гвоздём к полу пришпиливает. — Если бы взгляд мог убивать… — Мёбиус пытается разрядить обстановку, но незнакомца от этих слов отчего-то передёргивает. Ухмылка у него горькая, будто бы обречённая, и Мёбиус едва заставляет себя сделать шаг навстречу. К нему наверняка прикоснёшься и руку обожжёшь. — Я Мёбиус, ана… — Я знаю, — резко прерывает он, и тем же взглядом смеряет охранников. Они несколько секунд на месте топчутся, но всё-таки оставляют наедине и плотно дверь закрывают. Незнакомец подходит вплотную и разве что не касается лбом лба Мёбиуса. — Меня зовут Локи. У Мёбиуса от этой внезапной близости отчего-то по позвоночнику бегут мурашки. Каждое слово Локи ощущается полынной горечью на языке. Мёбиус тяжело сглатывает, с опаской в глаза заглядывает — и вдруг чувствует, как сердце падает куда-то вниз. Л о к и — четыре буквы прямо на сердце отпечатаны. Это не воспоминания, но накатившие ощущения: глупости, смех, «я не ударю тебя в спину ножом! это давно устарело!» — Я… я… — Мёбиус пытается что-то сказать, но у него недостаточно слов в запасе. У него будто огромный кусок сердца вырвали, выкрали половину жизни. И ответ может быть только у Локи. — Это не твоя настоящая жизнь. Только вчера ты нашёл что-то о своём прошлом, а сегодня тебя вызвала к себе в кабинет Равонна и всё уничтожила! — Локи говорит тихо, но ярость всё равно чётко слышится в его голосе. — Они хотят оставить такого полезного сотрудника на своей стороне и любыми способами промывают тебе мозги! Ты понимаешь, Мёбиус? Он чувствует, что с Локи его многое связывало. Но где правда, если он ничего не помнит? Локи в отчаянии хватает его за плечи, и длинные пальцы будто до кости достают. — Нам нужно найти Сильвию. Она раскопает твои поломанные воспоминания. Ты пойдёшь со мной? Мёбиус впервые, наверное, не знает, что нужно ответить.