Сладко и больно

      Женька проснулась очень рано, не зная чем себя занять до назначенного времени, замесила быстрое кефирное тесто, нажарила пирожков с яблоками и капустой. Вспомнила, что у Светы непереносимость глютена, расстроилась, потом решила, что ребята музыканты будут не против выпечки.       Без десяти минут девять Женька стояла в холле гостиницы.       Музыканты спустились не выспавшиеся, по их виду было видно, что ехать им никуда не хотелось, и вообще им было не понятно, почему Сургановой захотелось отдохнуть именно в этом маленьком городке. — Куда хоть так рано? Ни пожрать, ни посрать, — ворчал Тхай. — В автобусе выспимся, далеко нам ехать, Женечка? — спросил Соколов. — Около часа, — ответила Женька. — Я пирожки взяла, можно в автобусе перекусить. — Вот, уже жизнь заиграла новыми красками, пойду, кофе возьму, — обрадовался Валера.       Света спустилась вместе с Леной. Все были в сборе, автобус ждал на стоянке перед гостиницей. От первого лица       Место рядом со Светой было свободно, она глазами указала мне на него: «Садись рядом, не хочу ничего пропустить из экскурсии». Мягко коснулась моей руки, меня словно током ударило, а моё сердце заколотилось об рёбра с удвоенной силой. — Замёрзла? Дрожишь, — с дьявольской улыбкой спросила Света. — Да, прохладно ещё по утрам, — промямлила я. — Надо теплее одеваться. Теплота — залог здоровья! — перефразировала Света известный слоган. По дороге, Женя рассказывала об истории их славного города, городские байки и легенды — о святых и разбойниках проживавших в здешних местах, об известных писателях, чья жизнь была связана с этим краем. Так за рассказом, дорога пролетела незаметно. Валера нахваливал пирожки: «Женька, я поклонник твоей выпечки, это что-то фантастическое!» От первого лица Территория Национального парка была довольно большой — здесь был обустроен зоопарк, где животные жили в огромных вольерах; для пеших прогулок существовали различные экскурсионные маршруты; недалеко от маленькой часовенки находился святой источник с очень вкусной водой, а рядом росло дерево желаний, можно было загадать желание, повязать на ветку дерева ленточку, платочек, косынку, или просто любой лоскуток, и по поверью, желание должно было обязательно исполниться. Света сняла с шеи оранжевый шарф, повязала его на толстую ветку, мы Леной тоже подошли к дереву, я повязала тонкую ленточку, а Лена носовой платок, проговорили про себя каждый своё желание. Музыканты только посмеялись над нами.       Оказавшись рядом с Леной, я всё же решилась ей задать мучивший меня вопрос. — А Света сейчас одна? — Давно уже. Так бывают мимолётные увлечения на одну ночь, а серьёзного ничего нет. Нравится? — спросила Лена. — Нравится, — просто ответила я.       Света неслышно подошла к нам, когда мы стояли у вольера с косулями, случайно (или нет?) задела мою руку, улыбнулась, явно потешаясь над моей реакцией. — Красивые животные, — сказала она. — По мне, так рысь лучше — хищница, а у этих глаза какие-то коровьи, — хмыкнула Лена. — Дурочка, ты Ленка, глаза у них человечьи, очень грустные, — возразила Света.       День пролетел незаметно, поужинав в местном ресторане, мы засобирались обратно. Всю дорогу Света дремала, ребята вяло пикировались, подсмеиваясь над Никитой Межевичем, Лена с кем-то переписывалась в телефоне.       Когда приехали в город, мне было необходимо уладить кое-какие формальности в музее, я хотела уже со всеми попрощаться до завтрашнего дня, как Лена сказала: «Ты давай потом обратно к нам, и машину не бери, посидим, выпьем, за жизнь поговорим, на такси потом уедешь».       Женя отвезла в музей экскурсионный лист, написала маленький отчёт о поездке, и поехала в гостиницу. Поднялась на нужный этаж и постучала в номер Лены. Там были все музыканты группы кроме Светы. От первого лица — А Света где? — Барыня пить изволят-с, всегда так делают-с, когда в поездке. Скучают-с, — дурачилась Лена. — Как думаешь, можно к ней заглянуть, не прогонит? — с надеждой спросила я. — Думаю, что не прогонит, мы ей уже надоели, а ты новый человек, ещё не наскучила. Опять же, собеседница интересная.       Я постучалась в номер Светы, услышала пьяное: «Заходи», вошла. Всё было как вчера — минимум закуски, ополовиненная бутылка коньяка. — Света, вы опять пьёте, ну зачем вы так? Совсем себя не бережёте! — воскликнула я. — Для чего беречь-то? Или, может для кого? И вообще, что ты мне всё выкаешь? — перешла в наступление Света, — я что, старая такая? — Нет, ну что вы, совсем не старая, а молодая и очень привлекательная женщина! — А давай-ка мы с тобой сейчас на брудершафт выпьем, и, как грится, перейдём на ТЫ, — предложила Света. Плеснула в бокалы коньяка, мы переплели руки, выпили. — А поцеловаться? — улыбнулась Света.       Я чмокнула её куда-то возле уха, а она, она… — Э, так не пойдёт, — Света подошла ко мне вплотную и впилась в мои губы наглым, вызывающим поцелуем. — Не надо, Света, пожалуйста — жалобно прошептала я.       Этот шепот вырвался у меня непроизвольно, и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. — Почему? Я же вижу, что нравлюсь тебе, вижу, что хочешь.       От её вопроса, произнесенного бархатным протяжным голосом, у меня по спине побежали мурашки. — Я никогда не целовалась с женщиной, я никогда, — она не дала мне договорить, припала к моим губам, и её губы оказались огненно-горячими, мягкими и мучительно сладкими.       И я ответила на поцелуй, она лишила меня воли, я не могла сопротивляться, да и не хотела.       В каком-то безумном танце добрались до кровати. — Я первый раз, с женщиной первый раз, у меня никогда не было близости с женщиной, — шептала я, — можно я сама попробую. Я буду нежной и аккуратной.       И Света подчинилась.       Мягко, нежно касаюсь ресницами виска. Как крылышками бабочки невесомо касаюсь глаз, языком очерчиваю тонкую полоску упрямого рта. Касаться губами, языком, везде — за ушком, по шее, влажной дорожкой пройтись по тонким ключицам. Скользнуть под мышку, вернуться к груди, очертить соски языком и поцеловать крепко, жарко. Взгляд в лицо — полуприкрытые веки, дрожащие ресницы.       Света стонала всё громче от моих ласк.       И я себя отпустила, больше не сдерживая своё желание обладать этой женщиной. Я ощущала её всю — её горячее, сильное, но в тоже время мягкое податливое тело. Мой язык осторожно касался ее языка, дразня и лаская. Она отзывалась с такой же страстью, негромко всхлипывая. Голова у меня кружилась, какая-то часть моего рассудка подавала тревожные сигналы — остановись, остановись, что ты делаешь, потом будет больно, уходи сейчас, но тело не слушало рассудок, и я только крепче прижималась к ней. Господи, какая же она хрупкая… ключицы как крылья птицы сходятся вместе. Поймать, удержать в руках… не отпускать… Тела всё ближе и ближе… Кожа к коже, один огонь, один пульс, одно дыхание на двоих… Ее тело выгибалось, горело и плавилось, жгло мои руки, бёдра, живот, ее кожа пахла чем-то сумасшедше сладким (мёдом? ванилью?), а губы имели привкус жженого сахара, ее ногти впивались в мою спину, причиняя боль, но никогда еще боль не была настолько желанной…       Она лежала на моём плече расслабленная, тихая, и такая близкая, желанная.       Я нежно поцеловала в височек и осторожно освободилась от её рук. — Ты куда? Убежать от меня хочешь? — Я в душ. Принести тебе что-нибудь, — спросила я. — Не нужно.       После душа я вышла на балкон, очень хотелось курить. Света неслышно подошла сзади, обхватила меня руками, прижимаясь щекой к лопаткам. — Света, я хотела поговорить, — я прямо спиной почувствовала, как у неё удивлённо приподнялась бровь. — О том, что сегодня произошло. Она сказала мне, что мы обязательно поговорим обо всем, но завтра. Потом спросила: «Останешься?» — Нет, я лучше поеду домой. Я чмокнула её в подставленные губы, и попрощалась до завтра.